Глава 27. Хейзел

– Это опасно!

– Ты уже это говорил. Я просто передала ему лекарство.

Ричард фыркает, как пигл.

– Пей свой чай.

Он явился в десять утра, поставил передо мной маленький термос крепкого чая с молоком и положил булочку с корицей. Назвал это завтраком, а когда я указала на то, что уже три часа как на ногах и давно позавтракала, закатил глаза и заявил, что я слишком тороплюсь и не могу прочувствовать вкус жизни.

– Ты выглядишь утомленной.

– Ну спасибо.

Не то чтобы я ждала комплиментов, особенно от него. Ричард, как всегда, выглядит выспавшимся и расслабленным. Отпаренная рубашка в тонкую полоску заправлена в темные брюки со стрелками. Тонкий кожаный ремень, золотые часы на поясе. Одет с иголочки и пахнет своим дурацким восхитительным парфюмом.

А я даже причесаться не успела. Не услышала будильник, и пришлось бегом мчаться на огород. Веритассия остролистная, нужная мне для зелья правды, – требовательное и вредное растение, даром что невероятно красивое, с мелкими ярко-красными цветочками и пятнистыми темно-зелеными удлиненными листьями. Поливать нужно строго по часам, а чтобы приготовить удобрение, надо часами стоять над котлом.

После копания в саду моя кофта и штаны испачканы. Я как раз собиралась переодеться, когда пришла покупательница, первая за все время, а как только я разобралась с заказом, явился Ричард. Ни секунды покоя!

– Тебе стоит больше отдыхать.

– А тебе не надо работать? Вторник же.

– Я открываю магазин в одиннадцать, а перед этим решил навестить мою прекрасную ведьму-целительницу.

Мою? Прекрасную?

– Ты только что назвал меня уставшей…

Он растерянно моргает.

– Не понимаю, что тебе мешает быть прекрасной и уставшей одновременно.

– Логично.

– Мы, теоретики, славимся логикой. – Ричард поднимает стакан кофе и чокается со мной.

– И скромностью.

– Это уже мое личное достоинство, – серьезно кивает Ричард.

У краешка его губ осталась капелька сливок, и мне ужасно хочется привстать на цыпочки и слизнуть ее.

– О чем задумалась, ведьмочка?

– О том количестве дел, которые меня ждут, а ты меня отвлекаешь.

– Это какие такие дела тебя заставили покраснеть? Очередное свидание с русалом?

– Ричард! – Я едва сдерживаюсь, чтоб не пнуть его, хотя это было бы непрофессионально и, возможно, немного по-детски. Но его издевки достали. Хотя, может… – Ты что… ревнуешь?

– Конечно, – тут же отвечает он. – Но еще больше я беспокоюсь о твоей безопасности. Ты слишком доверчивая и безрассудно бросаешься в любое дело.

– Я – ведьма.

– Да-да, и в этом твоя проблема. Ты слишком доверяешь своей магии, но ты не всесильна, Хейзел. Позволь мне помочь тебе.

– Можешь помыть флаконы.

– Ладно, только сначала допьем кофе.

– Боги, я пошутила, Ричард!

Он так мягко улыбается, что я завидую этой капельке сливок. Шкотт! Я призываю к себе салфетку и стираю пятнышко с краешка его губ.

– Вот об этом я и говорю – ты тратишь магию по пустякам. Могла бы сходить за этой салфеткой или сказать мне, я бы просто слизнул ее.

Слизнул, конечно, и этим лишил бы меня способности соображать. Ну вот, отлично, он решил это продемонстрировать! Язык скользит по губам, а мои колени предательски слабеют: слишком хорошо я помню вкус его поцелуя и как этот самый язык скользил по моим губам, вызывая дрожь по всему телу.

– Хейзел?

– М-м?

– Мне кажется, тебе стоит поспать, ты какая-то рассеянная сегодня.

– Мне надо работать, Ричард.

– Понял, не отвлекаю. – Он вдруг наклоняется и касается щеки легким поцелуем. Всего на мгновение. Потрясающе теплое мгновение. – До встречи, ведьмочка.

Я прижимаю ладонь к щеке, наблюдая, как Ричард выходит из аптеки. Чувствую себя растерянной. Мне нельзя в него влюбляться. Он не Малькольм, но я ведь не могу знать наверняка, что он не окажется таким же. Не могу рисковать.

Мина сказала, что Ричарду не нужны серьезные отношения, и я ей верю, своими глазами ведь видела Олли в его магазине. А еще он отрицал, что Мина – его девушка, а она говорит, что они занимались… всяким. Может, он просто «джентльмен», который не распространяется о своей дружбе с привилегиями, а может, он «дружит» так с половиной города.

Я повторяю себе, что не могу рисковать, и шрамы на груди ноют, словно в подтверждение. Жар поднимается изнутри и жжет уголки глаз. Влюбленность однажды едва не стоила мне жизни и, что еще хуже, магии.

Нужно сосредоточиться на цели и выкинуть этого Мэддоуза из головы.