Глава 28. Хейзел

Следующие две недели проходят в суматохе. Похоже, совместными усилиями Клары, Ричарда и супругов Флорико слухи о том, что к новой ведьме можно обращаться, разошлись по городу. И люди потянулись за помощью.

Дни превращаются в бесконечную заготовку ингредиентов, варку зелий, устранение наваждений, проклятий и последствий неумелой магии. О том, что виновата Мисси, я даже не думаю. Ребенок столько наворотить не смог бы, к тому же ее магия еще слаба, и ее не хватит даже на простенький сглаз, не то что на проклятье.

У Мины магия настолько слабая, что едва теплится, она проклясть никого не сможет, даже если постарается. Ричард познакомил меня с подростками, которые ходят к нему обучаться теории магии. Тоже слабенькие, два теоретика, Лира и Сэмиэл, и практик – Марко. Но он такой спокойный и добрый, что вряд ли смог бы кому-то навредить сознательно или случайно.

Это приводит к мысли, что в городе есть еще не учтенные ведьмы. Это внушает беспокойство. Чаще других я слышала имя Лемонни, поэтому решаю, что нужно ее навестить.

– Нет, – говорит Ричард, когда я делюсь с ним своими мыслями. – Одна даже не вздумай к ней ходить. Только со мной.

Он растянулся на скамейке и что-то пишет в блокноте, хотя больше зачеркивает. Повадился каждое утро чаем меня поить, как будто пара булочек и сладкий напиток могут изменить мое мнение о его ветреной натуре.

Сначала он оставался минут на десять, потом на пятнадцать, а теперь иногда по часу сидит в моем саду, пока я вожусь с веритассией, которая никак не хочет расти – то гниет, то засыхает, то начинает терять листья. Кажется, ей не подходит ни один из существующих вариантов ускорителя роста, но ждать год, пока она созреет естественным путем, я не могу. Мне она будет нужна через пару месяцев, к началу сезона штормовых медуз. Ричард решил мне помочь и теперь перебирает формулы одну за другой.

– Ты считаешь, что Лемонни может быть опасна?

Я стаскиваю перчатки, сажусь рядом. Чай, который он мне принес, посыпан корицей, а на ободке стаканчика половинка сладкого сушеного апельсина. Клара никогда не делает просто напитки, она создает настроение. Она обычная женщина, не ведьма, но ее еда кажется волшебной. От этого чая так и веет уютом, хотя, может, дело не только в нем. Рядом с Ричардом мне всегда так спокойно…

– Она не любит чужих и никого, кроме дочери, к себе не подпускает. Последние месяца четыре в город не выбиралась. Болеет, по словам Мины.

Несколько месяцев? Что за болезнь такая? Может, она и правда магичит, но использует темные заклинания? Они отражаются и на здоровье, и на внешности.

Мысль обрывается, когда Ричард придвигается ближе и укладывает голову на мои колени. От неожиданности я едва не роняю чашку прямо ему на лицо.

– Что ты делаешь?

– Использую свою ведьмочку в качестве подушки, можно?

Он поднимает взгляд с исписанного листа на меня. Голубизна его глаз спорит с небом над нашими головами. По моему, естественно, строго объективному мнению, Ричард выигрывает.

– А угощение зачем мне носишь каждое утро?

– Потому что так я знаю, что за день ты хотя бы час отдыхаешь, а не носишься наперегонки со своими пчелами, пытаясь спасти весь город.

Я хочу уточнить, почему он называет меня «своей», но вместо этого облокачиваюсь на спинку скамейки, подставляю лицо теплым солнечным лучам. В воздухе уже пахнет осенью. Ветры, дующие с моря, стали прохладнее, а дожди случаются все чаще. Дни летят, как безумные. Без Ричарда они слились бы в один бесконечный день, как во времена моей учебы, когда я с головой погружалась в учебники и практические отработки. Он прав, этот час в день – единственный, когда я позволяю себе расслабиться.

– Кажется, я знаю, в чем дело.

Ричард начинает объяснять мудреную формулу, я возражаю, что не имею лишних десяти месяцев для подготовки почвы и нужен другой вариант, он настаивает, что этот самый эффективный. Споры о магии, обсуждения зелий и формул – моя любимая часть дня. И это противоречит моему плану не сближаться с Ричардом.

Аллошар тренькает третий раз за утро, подсвечиваясь оранжевым. Снова Малькольм. Ужасно не хочется говорить с этим придурком, но он, похоже, сдаваться не собирается. Я извиняюсь перед Ричардом.

– Все нормально, мне все равно уже пора открывать магазин. Пришли пчелку, когда решишь навестить Лемонни.

Я жду, пока Ричард скроется за поворотом, прежде чем зайти в аптеку и запустить звонок.

– До короля проще дозвониться, чем до тебя. Чем ты занимаешься в этой деревне?

– И тебе привет, Маль.

Бывший выглядит до тошноты хорошо. Темные волосы, блестящие и густые, явно уложенные заклинанием, очки в тонкой серебристой оправе, которые, естественно, идут ему, как и отглаженная темно-красная форма стража.

– Мне нужен рог. Я заплачу.

Я и не думала, что он позвонит, чтобы каяться и молить о прощении, но все равно чувствую острый укол разочарования. Он говорит так спокойно и по-деловому, смотрит, как на незнакомку, а не на бывшую невесту.

– Нет.

Мой голос чуть срывается, и мне становится стыдно за внешний вид. Волосы, кое-как заплетенные в косу, старая блуза, застиранная настолько, что синий цвет превратился в голубой. Но еще хуже от того, как больно видеть его. Сердце сжимается от обиды, шрамы вспыхивают колючей болью.

– Что значит «нет»? Еще скажи, что тебе деньги не нужны.

– Твои – нет.

Ну вот, уже лучше, Хейзел. Прозвучало тверже. Я расправляю плечи и щелкаю пальцами, чтобы скрыть их нервное подрагивание.

– Ой, не будь такой.

– Какой?

– Ты знаешь. Это твое упрямство тебя не красит. Мне нужен рог, тебе – деньги. Не будь ребенком.

– И зачем он тебе?

– Из пыли получится отличный бриллиант для кольца Эленте.

Кольца. Эленте. Принцессе Эленте. Малькольм станет кронпринцем. Это не новость для меня. Он ведь бросил меня ради нее, но мы расстались всего полгода назад. И уже свадьба? Мы встречались три года, и он мне всего пару раз дарил цветы и конфеты… А для Эленты хочет изготовить магический бриллиант? Уникальный артефакт, ускоряющий в три раза восполнение магического ресурса?

– Пока, Маль.

Я отключаю связь, пока не успела ляпнуть еще что-нибудь, пока он не заметил, как тяжело мне стало дышать. Не знаю, правда ли я была влюблена в этого парня или лишь в его образ, который сама и придумала. Но обида и стыд, что я повелась на его сладкие речи, продолжают грызть меня изнутри.

Однажды он назвал меня невестой. Ни кольца, не предложения, просто вскользь. Перед очередным сложным экзаменом. «Моя невеста самая умная». А потом, в пылу последней ссоры, выдал: «Неужто ты правда думала, что я женюсь на тебе? Сироте без имени. Это ведь просто смешно, Хейзи. Но нам было весело».

Весело было. И как же я ненавидела, когда он так меня звал! Я – Хейзел, для подруг Зи, но только не это снисходительное «Хейзи» или «зайчик». Тьфу. Он даже это не мог сделать для меня – называть так, как нравится мне, а не ему.

Жених. Как же. Только дура могла поверить в такое. Только дура могла обрадоваться чему-то подобному. Но сирота ведь большего и не заслуживает? Ни кольца, ни свадьбы красивой, ни даже просто хорошего, честного мага.

Я быстро шинкую корень медовницы, едва не попадая себе по пальцам, кидаю его в заварник вместе с сушеной лунь-травой и, не дожидаясь, пока чайник закипит, подогреваю его заклинанием. Ричард бы сейчас опять начал ворчать, что я транжирю свой магресурс и мне нужно научиться терпению, наслаждаться течением момента… К шкотту!

Отвар обжигает губы, а от горького вкуса сводит лицо, но я заставляю себя выпить всю чашку, растирая грудь круговыми движениями, пока сердце не перестает лихорадочно стучать.

Я прямо вижу, как Иви неодобрительно качает головой. Душевные раны нельзя вылечить, только приглушить симптомы. Но мне некогда страдать из-за бывшего.