Глава 13. Рождественская ярмарка

Василиса

— Рискнёшь? — сидящий на мотоцикле Рымарь многозначительно похлопывает позади себя, протягивая мне запасной шлем. Подготовился. Прежде у него был только один.

Ха. С сомнением опускаю глаза, разглядывая короткую джинсовую юбку. И как он себе это представляет? Не, если что, от позора спасёт туника, она всё равно той же длины, но… Я сегодня совершенно не подготовлена для поездок верхом.

Здорово.

До меня запоздало доходит, что первое, о чём я подумала — это внешний вид. Не о том, что я в принципе зареклась садиться на его сумасшедшую железную коробку.

Кто подскажет, когда моя категоричность переметнулась на тёмную сторону? Когда был профукан момент?

— А точно надо? — я себя отговариваю? Или убеждаю?

— Не бойся. С тебя ни один волосок не упадёт. Слово даю.

— И ты даже вспомнишь про наличие светофоров?

Какой обречённый вымученный вздох.

— Вспомню. Ради тебя, Пятнашка — вспомню.

Ого. Мне уже можно капитулировать, трусливо поджав хвост? Хотя кого я обманываю? Никуда и ни от кого я сбегать больше не хочу. Меня, наоборот, тянет к нему с такой пугающей силой, что приходится цепляться за любые поверхности, лишь бы притормозить и не натворить дел горячей головой.

Печально, но факт — я сделала это. Повелась, как и все остальные на чемоданчик тайн и самодовольную ухмылку. А ведь считала себя умнее. Впору оплакивать свою дурость, но вместо этого, собравшись с духом, забираю шлем, экипируюсь и пристраиваюсь позади Руслана, прижимаясь к нему как можно крепче. Чтобы не упасть, да-да! Исключительно из этих соображений.

— Командуй, штурман, — милостиво разрешают мне, нашаривая мою руку у себя под грудью и крепко сжимая. Вау. Это статическое электричество или… Правда мы оба в перчатках, какое нафиг электричество? — Если есть пожелания по выбору направления, готов выслушать.

Соображаю плохо. Казалось бы, что особенного, даже не тактильная близость, но у меня начисто вышибает весь здравый смысл. Как тогда на кухне. Раз и всё. Был мозг и нет его.

— Давай заедем в закусочную, — понимая, что хоть что-то ответить надо, кидаю первый пришедший на ум вариант. — Я забыла там наушники.

Приходится пользоваться Ксюхиными, но они проводные, а я настолько отвыкла когда что-то болтается при ходьбе, что без конца забываю, цепляюсь и вырываю их из ушей. Не, мне не горит, конечно, могу перекантоваться и с этими, но раз уж есть возможность и отсутствует чёткий план, почему нет?

— В закусочную, значит в закусочную, — опуская забрало, заводит двигатель водитель. Кисть теряет контакт, и сумасшедший зверь с рёвом срывается с места, оставляя после себя лёгкий смог.

Ааа, предупреждать же надо! Чуть не улетела. Хорошо, цепляюсь за него. Зато всю сентиментальность мигом вышибает. Теперь только и думаешь о том, как бы не превратиться в рыжую кляксу на мокром от недавнего дождика асфальте.

Стремительно удаляемся от университетской парковки. Кто-то из наших точно успевает поймать нас в поле зрения. Ну всё, очередной порции слухов не избежать.

Правда мы бы и так их не избежали, мои ноги на его коленках веский повод посудачить. Да и согласие на свидание было дано при свидетелях, поэтому…

Ай, вообще по барабану. Если очень охота, пускай чешут языками, раз больше других дел у них нет. С удивлением понимаю, что мне реально всё равно. Я себе цену знаю и от сплетен она никак не пошатнётся.

Второе открытие за день: Руслан сдерживает слово и реально придерживается скоростного режима. Почти всегда. Обходится, конечно, не без резких финтов, но как в прошлый раз в ужасе я больше не жмурюсь, ожидая лобового столкновения и хруста костей. Наоборот, медленно начинаю входить во вкус от прилива адреналина.

Забываю даже про колючий ветер, кусающий голые ноги.

Правда вспоминаю о них, едва мы тормозим возле кафе. Минуты две растираю покрасневшую кожу, всё-таки конец ноября чувствуется. Рымарь кидает вариант погреться внутри, но я его отметаю. Не хочу. Девчонки потом точно не отстанут с расспросами.

Я с ними хоть и общаюсь, и сходить повеселиться куда-нибудь могу, но за близких подруг никогда не считала. Да и в принципе у меня таких никогда не было. Бабуля не устаёт повторять: «подружка — одна подушка. Ей можно поплакаться, но искренне порадуется и посочувствует только родной человек». С возрастом я в полной мере оценила всю значимость этого изречения, поэтому да, лучшие подруги для меня — это мама, бабуля и сестра. Им я расскажу всё, остальным — постольку-поскольку.

Короче, прошу Руслана подождать меня на улице, чтобы не светиться, и минут через пять возвращаюсь, пряча силиконовый чехол в кармашек рюкзака.

— Может, дальше пешком? Прогуляемся по городу, — предлагаю я. Не круги же нам наворачивать вокруг домов, оглушая местных.

— Да хоть на вокзал и прямым рейсом в Сочи. Любой каприз, — заверяют меня, удивляя своей покладистостью.

— Что, прям так?

— На сегодня, да. Только учти, это одноразовая акция. Заканчивается в полночь без права на продление.

— Отжал у феи-крёстной волшебную палочку?

— Лучше. Нормально выспался.

Как сдержать смешок.

— Это веский повод, согласна.

Повод веский, но ничего мне от него запредельного не надо. Поэтому мы всего лишь оставляем средство передвижения караулить Элвиса, подглядывающего за нами через стеклянные двери, и окольными путями неторопливо выходим на основную дорогу, пестрящую переливами гирлянд. Огромные паутинки огоньков раскиданы даже над головой, накрывая переулок мерцающим одеялом.

Центр города — это всегда нечто невероятное по колориту, в отличие от серых спальных районов. Приглашающие вывески кафе, фешенебельные брендовые бутики, заманивающие таблички сувенирных магазинов, облагороженные скверы с лавочками и памятниками. Порой классически-историческими, типа монумента Юрия Долгорукого, но попадаются и забавные сюрреалистичные скульптуры, выставленные по большей части для туристов.

Но что нравится мне больше всего — здесь уже царит атмосфера приближающегося Нового Года. Хоть впереди ещё целый месяц, а о первом снеге метеопрогноз тактично помалкивает в тряпочку, присутствие новогоднего настроения сквозит из каждого закоулка. В какую сторону не посмотришь везде к тебе навстречу выпрыгивают ёлочные игрушки и мишура.

Как, просто как можно пройти мимо кондитерской, если на витрине выставлены символичные пряничные домики, печеньки в форме снежинок, пирожные в виде снеговиков, покрытые карамелью яблоки и гигантские леденцы?

Я жуткая сладкоежка и только что не облизываюсь, проходя мимо, но всё же с силой воли договариваюсь. Вернее, с банальной ленью. Как мне потом с подарочной коробкой таскаться? Она размером больше моего рюкзака. После работы как-нибудь забегу и возьму наборчик, на праздничный стол для домашних.

Идём дальше. Вторая половина дня, но людей на улице немного. Во всяком случае пока мы гуляем по аллее, а вот когда сворачиваем на главную площадь попадаем в настоящую человеческую пробку. Неудивительно. Здесь все старания местной администрации помножены на три.

Огромные световые инсталляции — это просто отвал башки. Медведи, олени, огромные часы. Вокруг них настоящие толпы, все хотят сфотографироваться. Я тоже достаю фотик, чтобы запечатлеть красоту. Включая развернувшуюся рождественскую ярмарку.

Словно в детскую сказку попала. Не хватает эльфов в зелёных колпачках и смешных рейтузах, снующих мимо. Всё такое яркое, такое… рождественское. Детские музыкальные карусели, огромная наряжённая ёлка, каток и десятки ларьков, возле которых можно потеряться до утра. А какие запахи…

— Можно? — осторожно спрашиваю, замирая возле палатки, где разливают горячий глинтвейн.

У Руслана разве что глаза на лоб не лезут.

— Зачем спрашиваешь?

— Ну, — обескураженно краснею. — Он ведь алкогольный… Я пью редко, по праздникам…

— Ты сейчас что, оправдываешься?

— Ну… Вдруг ты его вообще не переносишь. Ассоциации там… — тактично стараюсь не упоминать причину, но Рымарь и не дурак. Всё сам понимает.

— Прекрати чушь нести, — осаждают меня весьма грубо и идут… покупать глинтвейн. — И пончик в глазури, — бросаю вдогонку, наглея в край.

Получаю и пончик, и картонный стаканчик от которого валит пар, вперемешку с обалденным запахом корицы. Отходим в сторонку, чтобы никому не мешать, приютившись возле ограждения, за которым начинает каток.

Пока я наслаждаюсь перекусом, Рымарь ковыряется в фотоаппарате, который я передала ему… просто подержать. Ковыряется без разрешения, естественно.

Тактичности как у отбойного молотка. Нет, у меня ничего вроде такого там и нет, однако ощущение будто голая стоишь. Всё-таки это личное.

— Не думала заняться фотографией вплотную? — интересуются через какое-то время. — У тебя неплохая визуальная картинка.

— Фотографировать свадьбы и корпоративы? — грея ладони, тихонько попиваю свой напиток. Не скажу, что замёрзла, однако пустить по желудку что-нибудь согревающее очень приятно. — Не хочу. Я не очень люблю снимать людей, мне больше нравится предметная съёмка.

— Ага, это я вижу, — насмешливо поворачивают ко мне экран, на котором смеётся Буська. Хм, согласна. С ней там реально очень много фоток.

— Она же ещё карапуз. У неё каждый день новые свершения, нельзя пропускать.

— Нельзя, — согласно кивают. — И что тогда планируешь делать после выпуска?

Идти по специальности?

— Конечно, я уже проходила практику в хранилище. Со следующего года попробую постажироваться в краеведческом музее, но вообще хотелось бы зацепиться в сфере курирования галерей. Для начала хотя бы ассистентом, а там как знать…

— Широкий размах.

— Всего лишь планы. А ты? Тебе это направление явно до лампочки.

— Будем считать, что я для этого слишком тупой.

— А для чего не тупой?

— Не знаю. Программирование? Пока, по крайней мере, пока мне нравится.

Заказы тихонько накидываются, опыт нарабатывается.

Ого. То есть он работает? А я думала, что так… балду гоняет. С другой стороны, а как бы он тогда за ту же квартиру платил? Вряд ли все финансовые вопросы держатся на маме. Всё же она человек… не очень надёжный.

— Программирование — это в компах ковыряться?

— В начинке. Разработка интернет-сайтов. Но винду тоже могу переустановить, если что.

Изумлённо присвистываю. Кто ещё из нас двоих тупой. Компы — это сплошная математика, а я в ней никогда не шарила. Со скрипом вытягивала хромающую пятёрку только потому что учителя шли на поблажки и не хотели портить мне табель.

— Тогда почему именно наша кафедра? Это же как соль и сахар. Ничего общего.

— Куда определили по блату, туда и пошёл. Но я рад, что так вышло.

— Почему?

— Потому что ты стоишь рядом. Хоть здесь мне фортануло, а то по жизни вечно полная задница.

Смущённо прячу глаза, доедая пончик, глазурь которого, разумеется, давно начала таять и оставалась липкими следами на губах. Незаметно подтираю салфеткой, чтоб не выглядеть хрюней.

— Ты, кстати, вроде готов был рассказать, почему накрылось первое свидание?

Несмотря на то, что мы не один час бродили по окрестностям, целенаправленно на допрос я его не выводила. По большей части сама трындела без умолку, рассказывала ему об городе. Где музеи, где торговые центры, где театры, немного об достопримечательностях. Не знаю, может, половину Руслан и сам знал, но всю дорогу внимательно слушал, не перебивая.

И вот, наверное, наступил момент икс.

— А давай сначала на коньках махнём?

Нет. Судя по всему, не наступил.

— Оттягиваешь момент?

— Не хочу, чтоб ты сбежала раньше времени.

Ммм. Напрягаться уже можно или ещё рано?

— А я должна сбежать?

— Вот позже это и узнаем. А пока чутка покатаемся, а?

Морщусь со всем своим возможным скепсисом.

— Не самая хорошая затея…

— По причине того, что…

— Я ни разу не стояла на коньках.

Иронично, но это развлечение реально прошло мимо меня. Да чего уж греха таить, я в принципе со спортом не особо дружу, предпочитая времяпрепровождение более спокойное и менее энергозатратное. Почитать там, например.

— Класс. Хоть такой девственности тебя лишу, раз другая пока не светит, — загорается азартом Рымарь, а я настолько опешиваю от его речевых оборотов, что забываю пытаться сопротивляться, когда меня силком утягивают к прокатному пункту выдачи.

— Плохая идея. Плохая, плохая, плохая идея… — только и бормочу как попугай.

— Отличная идея. Ты главное, от меня далеко не отъезжай и будет всё в ажуре, — мою ногу бесцеремонно задирают пяткой вверх, чтобы посмотреть размер обуви. — Тридцать восьмой и сорок первый, — заказывает он в окошко.

— Ну-у-у… Раз очень надо… — почти соглашаюсь ввязаться во всё… это, чувствуя себя маленькой девочкой, которую «по родительски» таскают с собой за ручку, требовательно усаживают на скамью и… начинают переобувать.

Растерянно смотрю на Руслана, присевшего на корточки напротив и сосредоточено зашнуровывающего мне коньки, и окончательно выпадаю в осадок, когда зарабатываю мимолётный поцелуй в колено. Так и застываю с открытым ртом.

— Хорошо, я носки сегодня чистые надела. И новые. Без дырок, — вырывается из меня комком полнейшей нелепицы. Прекрасно. Опять заговариваюсь. На это раз вслух.

На очевидный бред, к счастью, не отвечают, молча помогая мне подняться и доковылять до границ катка. Думала, неуклюжей этого ничего быть не может, ан нет.

Становится ещё хуже, едва я оказываюсь на льду.

Как старая кляча с ревматизмом, которую заставили пройтись по канату, ей богу.

Ноги враскорячку, поджилки трясутся и единственное, о чём я мечтаю — не поприветствовать ледовую поверхность затылком.

— Не отрывай стопу. Скользи, — советует Руслан, придерживая меня за обе руки.

Сам-то он как рыба в воде, сдаёт задним ходом только так.

Пытаюсь делать как велено, но вместо того, чтобы «ехать» спотыкаюсь зубцами лезвия и теряю координацию. Не падаю исключительно потому что не дают.

— Ноги ровно держи, не выворачивай, — снова командуют.

— Да как их держать, если они сами выгибаются?

— Сведи. Не растопыривай. Ещё раз попробуй. Плавно. Давай-давай.

Плавно.

Плавно получается только позориться. Пару метров вперёд кое-как ковыляю, но снова едва не наворачиваюсь с тихим визгом. А этот ржёт в голос. Не обижаюсь только потому что сама над собой смеюсь. Ну это вообще. По катку лихо рассекают пятилетки, а двадцатилетняя клуша шага сделать нормального не может.

— Так, всё, — начинаю психовать от собственной никчёмности. — Отпускай.

Попробую сама.

— Уверена?

— Нет, конечно. Но надо хотя бы привыкнуть просто стоять на этих убийцах моих нервных клеток.

Его ладони послушно разжимаются, но Рымарь кружит рядом. На всякий случай.

Я же нашариваю баланс. Который не нашаривается, но, если задержать дыхание и не шевелиться, коленки даже не трясутся. Ага.

— Ну что, привыкла?

— Не а.

— Готова сделать шаг?

— Не а.

— Делаешь?

— Да-а-а, — отталкиваюсь, чуть-чуть проезжаю по кривой и в очередной раз начинаю заваливаться, но меня ловят сзади за талию.

— Молодец, — ободряюще чмокают меня в щеку. — Прогресс налицо. Глядишь, к утру до противоположного угла доедем.

— Очень смешно, — хмуро бурчу я, чувствуя себя просто непроходимой бестолочью.

— Ты слишком напряжена. Расслабься и получай удовольствие. В сексе, кстати, работает тот же подход.

С риском для собственного вертикального положения, выворачиваюсь к нему с укоряющим взором.

— Сейчас? Вот именно сейчас, да?

— Расслабься, — лишь повторяет Руслан, на этот раз беря меня только за одну руку. — Ноги ближе подведи. И повторяй за мной, — он что-то там показывает, но мне уже становится фиолетово: что и как. Всё внимание сконцентрировано на наших переплетённых пальцах. — Пятнашка, приём, — призывно щелкают перед носом. — Ты меня слышишь?

— А? — растерянно вскидываю на него глаза. Блин, вот это меня штормит. И дело отнюдь не в жалкой попытке договориться с гравитацией.

— Слева направо, говорю. По чуть-чуть. Шажок за шажочком.

Пытаюсь, и даже получаются первые заходы, но потом ноги всё равно начинают разъезжаться. Кататься не научусь, так хоть в ускоренном режиме освою технику шпагата.

— Это магия вне Хогвартса, — обречённо вздыхаю. По ходу не судьба. Глядя на других, кажется, вроде всё так просто, а на деле… чёрте что и сбоку бантик.

— Никакой магии. Просто нужно больше практики.

— А ты где научился?

— Помнишь, я говорил, что меня любили по ночам из дома выгонять? А неподалёку спортивный стадион располагался. Зимой по дню хоккейные тренировки шли, вечером массовые катания. Сначала культурно, потом бескультурно. Весь снег у остановки захаркивался кровью. Народ у нас был на районе буйный. И коньком порезать товарища по синьке не брезговал.

— Ужас.

— Да не, норм. Было весело. Ну, ты едешь? Или так и будешь тростинкой на ветру шелохаться?

Еду. Кое-как. С пыхтением, сопением, глупыми размахиваниями рук, но пытаюсь изобразить хоть какое-то подобие «адекватного» скольжения без приступов эпилепсии.

Но всё это и исключительно со страховкой, с ней проще. Без неё тут же впадаю в ступор и забываю всё, чему научилась.

По сути, меня тупо за собой возят на протяжении следующих минут, наверное, двадцати. Точно не знаю сколько, телефон с рюкзаком остался в камере хранения.

Многие вообще налегке проносятся мимо, даже куртки поснимали. Я не решаюсь, но расстёгиваю молнию, потому что правда жарко.

Предлагаю подождать Руслана у бордюрчика, чтобы он нормально покатался без неповоротливого прицепа, на что категорично отказываются. Ни на секунду меня из виду не теряет, даже когда я из упрямства предпринимаю очередную самостоятельную попытку отполировать задом лёд.

В одну сторону криво и шатаясь проезжаю, а вот на повороте теряюсь. Тормозить-то не умею. Проще всего ковылять до заграждения, но это ещё надо протолкнуться через катающихся. Народу много и все такие шустрые, пролетают в миллиметре как ни в чём не бывало, а я то и дело вздрагиваю, отвлекаюсь и опять пьяные танцы пингвинов устраиваю.

Насколько некомфортно мне, настолько же непринуждённо моему «партнёру». Вот уж кто получает удовольствие. И от возможности безнаказанно меня трогать, и от самого развлечения. А я… А у меня дыхание перехватывает, коленки подгибаются и уши закладывает от каждого его спонтанного объятия. Уж какие там коньки, кто бы про них вспоминал.

Самый опасный момент вечера «глаза в глаза», который обычно приводит мы сами знаем к чему, прерывает спасительный звонок. Правильно. Он-то с телефоном и своих двоих истуканом намертво стоит, как бы я на нём не висела, ему чего бояться?

Разбитого дисплея?

— Да. Ты дома? Что начальство? А ты что? Правильно. А вот это неправильно. Я тебе как сказал ответить? Мне плевать как ТЫ СЧИТАЕШЬ правильным. Твоя правильность приведёт к тому, что твоей трудовой книжкой можно будет только в сортире подтираться. Ты меня услышала? Млять, женщина, не надо меня раздражать… — слышу только одну сторону беседы, но и этого хватает понять, что разговор сугубо личный.

Из вежливости решаю не мешать и чуть отъезжаю. Недалеко, просто чтобы не маячить перед глазами. Вслед успевают запоздало крикнуть: «куда умотала, стой на месте», когда в меня с разгону влетает какой-то парень, не успевший завернуть.

Ауч. С боевым крещением, Бельичевская. Первое падение. Да такое, что звёздочки дикий хоровод закружили.

— Девушка, простите! Я вас не заметил, — переполошенный парень уже лезет меня поднимать, но рядом вырастает злой Рымарь, чуть ли не отпихивающий его от меня.

— Ты куда прёшь, слепошарый? Тебе окуляры выдать!?

— Простите, я случайно.

— Сейчас я случайно рожу тебе начищу.

— Руслан, остынь! — предупредительно хватаю его за рукав. — Всё нормально.

Ничего страшного. Он же не специально. Упала и упала, сама виновата. Лучше помоги встать, — шевелю правой ногой и… ловлю к звёздочкам ещё и черноту. Неудачно подвёрнутую лодыжку простреливает резкой болью. Короткой, но запоминающейся. — Ой, нет. Пожалуй, ещё посижу.

— Болит? — напрягается Рымарь.

— Здесь медпункт есть. Давайте помогу, — вот же сердобольный парниша попался.

Его самого сейчас в медпункт унесут, на носилках. Неужели он не понимает?

— Молодой человек, вы идите, идите. Всё хорошо, — понимая, что он в потенциальной опасности, судя по выражению лица Руслана, заставляю себя подняться. Да, это я неудачно распласталась. Всем весом рухнула. — Но на сегодня с меня точно достаточно, — отряхивая мокрую юбку, на всякий случай цепляясь покрепче за руку Рымаря. Чтоб ещё раз не грохнуться.

— Сама дойти можешь? — озабоченно спрашивает он.

— Могу, — заверяю со всей уверенностью, но не уточняю, что исключительно прихрамывая.

На льду это ещё незаметно, я на нём и так как корова, а вот когда выходим на блаженную землю скрывать уже не получается. Короче, до полевой раздевалки меня несут. И разувают, проверяя место ушиба, но кроме боли при нажатии ничего не находят. Хотя, кажется, в месте, где косточка чуть-чуть вспухло.

— Надо в травмпункт, — выносят вердикт.

— Думаешь, перелом?

— Нет. Точно не перелом. Но связки потянуть могла. У тебя полис с собой?

— Не надо травмпункта. Здесь кафе уличное было. Посидим, подождём. Само пройдёт. Через часок забуду, где ударилась.

Не забыла. Через час режущая пульсация лишь усиливается, а опираться на стопу становится почти невыносимо. Простреливает от малейшего давления. В срочном порядке вызывается такси, которое всё-таки везёт нас в ближайший травмпункт.

Итог: вывих, обезболивающее, постельный режим на ближайшие несколько дней.

Супер. Покаталась.