Глава 9. Подарок с сюрпризом

Василиса

Выдержка из сетевого дневника:

«Ну что. Вы просили, получайте. Подвожу итоги недели по нашему плохишу:

— подарок в виде жвачки — в наличии. Скромненько, но сойдёт.

— Незапланированное знакомство с моими предками — не поняла как, но сделано. До сих пор отхожу. Сюрреализм на базе дурдома.

— Выбивший из колеи поцелуй — был. Сижу и грызу себя за мягкотелость. Вот почему я его туркой не огрела?

— Приглашение на свидание — раз десять уже предлагал. А, нет. Одиннадцать. Сообщение только что прислал. Трындец.

— Полное непонимание происходящего — 100 баллов. То ли лыжи не едут, то ли я тупая. Сижу, ищу в объявлениях мозги б/у, ибо мои очевидно, что не справляются»…

Пост писался ещё в субботу, но обновление в ленте комментариев поступает до сих пор.

Mrs.Panda: «Тема свидания не раскрыта. Я не поняла. Так ты согласилась или как?»

Cuddlies: «Да чё непонятного? Очевидно же, что нет».

Mrs.Panda: «Ндя? Ну и дура. Кто ж от таких предложений отказывается?»

— Crazy Cat-: «Сама дура. Всё она правильно сделала. Мутный он, нечего с ним шариться не пойми где».

ImMoRTaL: «Мутные с родаками не знакомятся. Их потом опознать могут».

Cuddlies: «Ну так и условка не из пустоты берётся. Кто его знает, что там…»

— Crazy Cat-: «Вдруг он маньяк-фетишист. Похитит и прикажет смотреть как он играет в солдатиков. Настоящая пытка».

ImMoRTaL: «Или принудит перештопать все свои носки. Вонючие».

Cuddlies: «Будет вскрывать киндеры, а с ней не поделится!»

Mrs.Panda: «Включит старые советские фильмы про войну и заставит смотреть на повторе».

ImMoRTaL: «А фильмы-то чем плохи?»

Mrs.Panda: «Не знаю. Я их лично терпеть не могу. Всегда засыпаю».

Funny Bunny: «Лол. Девки, я всё ещё с вас ору: D».

Juliet Must Kill: «Мы отошли от сути. Что по свиданию?»

— Crazy Cat-: «А что по свиданию?»

Juliet Must Kill: «Вот именно, что ничего».

Funny Bunny: «Делаем ставки. Насколько хватит вашего крашика. Вечное динамо у любого подорвёт интерес».

— Crazy Cat-: «Funny Banny, ну не-е-е, я в свою лапушку верю! Ещё помучается».

Funny Bunny: «Funny Banny, забьёт. Если уже не забил».

«Your_Vasya, «Не знаю, забил или нет, но тусит прям щас у меня на работе», — быстренько черкаю всем общий ответ пока есть время.

В сети только одна из девчонок. Она же быстренько и активируется:

— Crazy Cat-: «О, как! Я знала, я верила! Где фотка, Your_Vasya??? Гони фотку! Я должна его увидеть!»

Your_Vasya: «Да как я его сфоткаю? Что я ему скажу? На тебя хотят полюбоваться, так что быстро привёл фейс в порядок? Сейчас вылетит птичка?»

— Crazy Cat-: «Вот как хочешь, так и изворачивайся! Нам нада-а-а!!!!»

«Надааа им». Блин. Не, я, конечно, уже подумывала над тем, чтобы отослать им фотку из студака Руслана, но он там на себя не похож. Реально уголовник: взгляд исподлобья, волосы практически всё лицо закрывают, а глаза такие, будто прямо сейчас нож из кармана достанет.

Либо фотограф его в тот момент достал, либо чёрно-белый фильтр жестит, либо он сам по себе не фотогеничный — не знаю, но прям жутковато смотрится, правда. В реальности же совершенно иначе выглядит. Даже сейчас Рымарь сидит ну вообще другой. Прям… красивый. И ракурс хороший, но не буду же я палиться.

— Девушка, можно вас? — вызывают меня. Всё, перерыв закончен. Арбайтен, арбайтен.

— Конечно, уже иду, — убираю телефон в кармашек и бегу к клиенту.

Грязную посуду забрала, новый заказ приняла. Попутно, как всегда, протёрла освободившийся по соседству столик и коротко переговорила с другими посетителями.

Когда возвращаюсь к барной зоне ничего не меняется. Руслан по-прежнему на своём месте. Сколько он уже так сидит? Час? Два?

— Тебе никуда, случаем, не надо? — вздыхаю я, но больше так. Для вида.

Честно говоря, успеваю смириться с его присутствием. Причём ещё вчера, когда она вот так же почти половину моей смены здесь проторчал. И, не получив желаемое, притащился снова на следующий день. Чего-чего, а упёртости ему не занимать.

— Так я как раз там, где надо.

— И как долго собираешься меня изводить?

— А я тебе мешаю?

— Физически нет. Морально — ты меня достал.

— Настолько, что уже согласна на свидание?

— Нет.

— Значит, не окончательно достал. Продолжаем дальше. Ещё один молочный коктейльчик замутишь? — наслаждаясь моим мученическим видом ухмыляется он, ковыряясь трубочкой в пустом стакане с разводами.

Как же хочется закатить глаза и замычать на всю закусочную: ааа… Но вместо этого я нацепляю рабочую улыбочку и вежливо уточняю:

— Снова черничный?

— Не а. Какой я там ещё не пробовал?

Блин, да всё уже он перепробовал. В этом и беда. Не вышвырнешь же, клиент.

Кассу делает.

— Тогда будет «Брауни», — решаю за него.

— Как скажешь, Пятнашка, — салютуют мне насмешливо в спину на полдороге к кухне, заставляя передёрнуться. Зараза. Убила бы! Сколько можно обзываться?

— Васька, там новенькая опять напортачила, — с порога на запаре отвешивает мне Амина, пляшущая возле гриля. — Не те салаты записала. Можешь разобраться?

— Прекрасно, — очередной вздох. Новенькая у нас стажируется всего лишь третий день, но за это время успела перебить половину посуды и перепутать все заказы.

Сама по себе она миленькая, но с такой криворукостью шансов у неё задержатся, откровенно говоря, маловато.

Даю Амине новый список блюд на готовку и иду разбираться. Не знаю, как и когда, но именно меня неофициально приставили за ней в помощь. Типа, я внешне произвожу максимально положительное впечатление, а это больший шанс, что не потребуют книгу жалоб. Естественно, это просто отмазка, чтоб самим не заморачиваться, но ведь работает же. Пока, тьфу-тьфу-тьфу, удавалось мирно улаживать все косяки.

Мало мне надоеды за баром и растяпы под боком, так ещё и выходной день, ажиотаж. К полуночи народу столько собирается, что не протолкнуться. И я с Лизой единственные на зал. Новенькую не считаю, от неё больше убытков, чем пользы.

Понятно, что в таком режиме мы зашиваемся. Не то что самим поужинать, обе с обеда ни куска в рот, даже в туалет не отойти.

Столпотворение рассасывается ближе к четырём утра. Тогда становится полегче, а к шести все места и вовсе практически пустеют. Выруливаем на стадию познания дзена, позволяя себе быстрый перекус. Тогда же подгребает отдохнувшая и довольная жизнью Нина, чья смена начинается после моей. Кафе-то круглосуточное, но днём работает всегда одна девочка. Больше и не нужно. Наплыв в этот промежуток небольшой.

Часики тик-так. Всё. Отпахала. Добби свободен, валится от усталости и дико хочет спать. А у меня пары через два часа начинаются, опять перетасовка с графиком пошла через одно место. Я стараюсь не прогуливать, но в таких обстоятельствах понимаю, что просто не вывезу дополнительные двенадцать часов бодрствования. В метро если смогу немного пощемать, тогда шанс ещё есть.

Снимаю форму, оставляю в шкафчике, переодеваюсь в свою одежду и, попрощавшись со всеми, иду на выход. Замираю возле Элвиса, слыша как с противным причавкиванием грызёт изнутри совесть. Блин, ну так ведь нельзя…

Некрасиво. Не по-людски, в конце концов.

Блин.

Делать нечего. Разворачиваюсь и направляюсь к самому дальнему столику возле игральных автоматов. Место такое, что про него несложно забыть, плохо просматривается. Руслан перебрался туда в первом часу, чтобы не мешать. Видел, что мне не до него. Хотя бы за одно это можно быть ему благодарным.

Подхожу и застаю премилейшую картину.

Спит.

Закинув ноги на диванчик, вытянулся в полный рост, облокотился на стену и спит.

Свёрнутая кожанка подложена под голову, жужжащий ноут, который он зачем-то прихватил с собой лежит на коленках, а недопитый кофе давно остыл.

Идеальный момент. Вот здесь не могу удержаться и, достав фотоаппарат из рюкзака, незаметно щелкаю его. Девочки будут в восторге, потому что кадр зашкаливающе милый. Ну просто пушистый енотик.

На свой страх и риск фоткаю несколько раз. Не а. Ноль реакции на вспышку.

Вырубило конкретно. Даже будить жалко, но всё же легонько тормошу дрыхнущую тушку за плечо.

— А, — не сразу врываются в реальность, щурясь от яркого освещения.

— Моя смена закончилась. Предупреждаю, чтоб обидняков не было. Но ты можешь дальше спать, я скажу, чтоб тебя не трогали.

— А, не. Норм. Я норм, — потягиваясь, Рымарь разминает затёкшую шею. — Ты куда? Домой? Я тебя подвезу.

— Опять двадцать пять?

Что ж у него за идея фикс такая затащить меня на свою крейзи табуретку?

— Ну хоть провожу. На метро.

— И тогда отстанешь?

— Нет. «Проводить» не означает «свидание».

— А если соглашусь на это твоё свидание, отстанешь?

— Узнаешь, когда согласишься.

— А иначе так и будешь измором брать?

— Ага.

— И надолго тебя хватит?

— Вот и проверим. До конца месяца я твой график выведал у вашего поварёнка, а там посмотрим.

Ильдар, ну ты ж и…! На сосиски бы тебя пустить. Где не надо, язык как помело.

— Ладно, — сдаюсь я. Быстрее соглашусь, быстрее отстанут. — В среду. В шесть.

Только учти — людные места, никакого мотоцикла, приставаний и уж тем более, поцелуев! Ясно?

Как оживает-то. В тёмных глазах появляется блеск предвкушения.

— Да, да и да, а вот по последнему пункту ничего не обещаю.

— Придётся. Это мои условия.

— Брось. Тебе ведь самой понравилось. Не отрицай.

Блин. А ведь он прав. Правда понравилось, НО! Это ничегошеньки не значит.

Пусть не обольщается. У него и так непомерное самомнение.

* * *

Руслан появляется в универе только в пятницу и то, ко второй паре. Вырастает на пороге, целенаправленно выискивая меня, я же нарочито безучастно утыкаюсь в конспекты. Всё. Баста. Его для меня не существует. Надоел.

— Родная, иди погуляй, — краем глаза вижу, как Рымарь чуть ли не силком стаскивает с места мою соседку, бесцеремонно всучивает её вещи ей же и усаживается на освободившееся место, игнорируя посыпавшиеся на него возмущения. — Отвянь, не до тебя. Пятнашка, надо поговорить.

— Кому надо? Мне не надо.

— Слушай, я не виноват. Непредвиденные обстоятельства.

— Бывает. Сочувствую.

— Ну правда, не специально.

— Мне всё равно.

— Нет, тебе не всё равно. Ты злишься.

— Да, злюсь, — понижаю голос, так как в аудиторию заходит препод по этнографии.

Ещё бы не злиться. Меня ведь ОПРОКИНУЛИ. Дали от ворот поворот, удосужившись отписаться коротким сообщением лишь на следующий день. НА СЛЕДУЮЩИЙ! То есть мало того, что меня продинамили, так я ещё и просидела весь вечер в пустом ожидании. Как полная идиотка.

Несложно догадаться, что мне плевать на любые оправдания. Которых и нет.

— Понимаю. Имеешь право, — может и понимает, но вины не испытывает.

— Ты так считаешь? — едко уточняю, не стесняясь показывать весь спектр своего раздражения.

— Остачук, и чего топчемся без дела? — покопавшись в своём портфеле в поисках лекций и уже собираясь начать, преподаватель замечает толкущуюся в проходе студентку, которая настолько приошалела от наглости Руслана, что так и застыла с распахнутым ртом. — Займи место.

— Да я… Он… Я… — теряется та.

— Да, Остачук. Место. Не мешай, — поддакивает Рымарь, пренебрежительно отмахиваясь. Девчонка оскорблённо взвизгивает, собирая ноздрями весь кислород и негодующе плетётся на дальние ряды, сердито бурча.

Очаровательно. Просто поразительное наплевательское отношение к людям. Хоть в зоопарке выставляй под табличкой: «козёл обыкновенный». И это проявляется у него ко всему. Встать посреди пары и молча свалить с вещами — естественный процесс.

Сидеть, закинув ноги на стол в столовке — любимая поза, курение в кабинетах на перерыве — спасибо окна хоть открывает.

Фиг с ним, с попытками наладить контакт с однокурсниками. Очевидно, что ему это без надобности, но я в упор не понимаю, как этот человек собирается закрывать сессию. Преподаватели же тоже себя не на помойке нашли, глотать не будут такое хамство. Странно, что до сих пор молчат.

— Пятнашка, ну я же извинился.

— Правда? Я не заметила.

А не, виновата. Вероятно, это его: «сорри, у меня запара», брошенное с барского плеча вчера, должно было вызвать во мне бурю сочувствия и благодарности. Типа, вспомнил же. Потрудился, выкроил свободную минутку в своём плотном графике.

Герой.

— Что сделать, чтобы ты перестала дуться?

Блин. Все лекции мимо. Попробуй записывай под диктовку, когда тебя ежесекундно дёргают.

— Замути нижний брейк. Сможешь?

— Пятнашка, я серьёзно.

— Молодые люди, потише, — просит препод.

Стоп. А я здесь причём? У меня звуки и так на минимуме, все претензии к Руслану, который и не собирается громкость убавлять, мешая мне, себе и всем в ближайшем радиусе.

— Серьёзно? — огрызаюсь шёпотом, потому что от меня упорно не отстают. — А если серьёзно, вы пропустили последний поезд, уважаемый. Всего хорошего.

В ответ смачно матерятся, за что нам снова прилетает замечание. Уже более грубое. Но кого бы это парило, правда?

— Пятнашка, хватит дурить.

Гелиевая ручка втыкивается кончиком в тетрадный лист, оставляя кляксу.

— Ещё раз обзовёшь меня так и я… — цежу сквозь полотно сжатую челюсть, слыша как закипает по венам раздражение.

— И ты? — иронично уточняют.

— И я не выдержу.

Потому что больше нет сил, честно. Эта кликуха меня задрала. Тупая, нелепая, обидная и… дурацкая. Бесит.

Ко мне с вызовом придвигаются как можно ближе, едва ли не впритык.

— Пятнашка. Пятнашка. Пятны-ы-ышко… — насмешливо пропевают склонившись к моему уху, одаривая остаточным сигаретным шлейфом. Глумится, сволочь. Проверяет на прочность. Держусь, но терпение на исходе. Ещё немного и зубы начнут крошиться.

Настолько сильно стискиваю их. — Мне так нравится когда ты злишься, — не унимается Рымарь. — И когда не злишься тоже. Ты мне всегда нравишься. У меня от тебя крыша еде-е-ет… — изумлённо вздрагиваю, когда мои волосы… Он их что, реально только что понюхал???

— У меня для тебя плохая новость: она ехала и до нашего знакомства, — заверяю я.

— Возможно.

— Лечиться не пробовал?

— А лечить меня будешь ты? Обещаю, я стану самым послушным пациентом, — всё внутри сжимается, когда его ладонь ложится на мою ногу. Колготки словно насквозь прожигает, оставляя выплавляющий след на коже. — Но я реально шизею от твоего запаха. Он мне сегодня, кстати, приснился. И ещё кое-что… — его пальцы скользят выше, красноречиво сминая край юбки…

Так. Это уже перебор.

— Когда ж ты от меня отцепишься? — яростно отпихиваю его, но, забывшись, срываюсь на повышенный тон.

На нас строго взирают исподлобья суровые преподавательские очи.

— Как понимаю, вам не очень интересно меня слушать?

— Конечно, нет, — отмахивается Руслан. — Здесь важнее.

— В таком случае выйдите из аудитории. Оба.

— Простите. Это не повторится, — виновато сжимаюсь в комок.

— Оба. Немедленно.

Блеск. Сгорая от стыда и позора хватаю рюкзак и метеором вылетаю в коридор.

Рымарь вперевалочку следует за мной. Весь на чилле.

— Доволен?! — чуть ли не с кулаками накидываюсь на него.

— Ой, да плевать.

— Это тебе плевать! Тебе на всё плевать! А меня в жизни не выставляли за дверь!

— Я уже говорил: не на всё.

— На всё. Всё, что тебя волнует — ты сам. Уважай ты меня хоть немного, не позволял бы компрометировать.

— Ты завопила сама, забыла? Я тебя не принуждал.

— Да потому что ты меня задрал со своими домогательствами! В тебе остались хоть какие-то крупицы морали или границы отсутствуют напрочь?

— Если бы у меня не было границ, ты бы сейчас стояла не тут, а где-нибудь в туалете. И в совсем другой позе. На коленях, например.

На такое заявление у меня аж дар речи пропадает.

— Ты озабоченный придурок, — передёрнувшись от омерзения, лечу к лестнице.

Может, спрятаться от него в библиотеке? Хотя он ведь и там всех до белой горячки доведёт.

— А что в этом дурного? — как и ожидается, мне наступают на пятки.

Неугомонный. — По-моему, абсолютно естественное желание. Странно было бы, не возбуждай ты меня. Между прочим, памятуя твою неопытность, я ещё как могу стараюсь не давить.

А, так это он ещё и не давит?!

— Знаешь, что? — бросаю ему раздражённо через плечо. — Иди-ка ты к чёрту.

Вместо того чтобы послушаться, меня хватают за локоть, разворачивая на сто восемьдесят.

— Ты меня услышала — нет? — едва ли не рыкает раздосадовано Рымарь. — Если до тебя ещё не дошло, повторяю по буквам: н р а в и ш ь с я ты мне.

Вырываю руку.

— Зато ты мне нет.

— Твой язык говорил совсем иное во время поцелуя, так что заливай сказки другим. Они ещё могут поверить.

Моё лицо уже не просто пунцовеет, а пылает. Щеки горят по страшному. А кулаки стискиваются.

— Тебе просто хочется так думать, — говорю, но у самой уверенности нет. И он это прекрасно чувствует.

— Я это знаю. Как бы ты не ломалась, Пятнашка, но ты на крючке.

Всё. Бассейн вышел из берегов.

Раньше, чем успеваю подумать, заряжаю Руслану пощёчину и тут же испуганно зажмуриваюсь, потому что на доли секунды кажется, что мне всекут в ответ. Но нет.

Его вскинутая рука замирает в воздухе, лишь немного не дойдя до меня. По позвоночнику пробегают мурашки. Клянусь, я вижу в его потемневших глазах злорадно скалящихся демонов.

— Прости, — шепчу, нервно сглатывая, потому что мне… страшно. — Я предупреждала. Я просила. Не надо меня обзывать.

Тяжёлая мужская кисть, дрогнув, медленно опускается.

— Никогда, слышишь? — голос тоже иной. Тяжёлый, прибивающий к полу. — Никогда больше так не делай. Иначе в следующий раз я могу вовремя не затормозить.

Понятия не имею, что ответить и делаю единственное, что в такой ситуации правильно — ухожу. На этот раз меня не останавливают и не идут следом. И через час, когда я буквально упрашиваю преподавателя вернуться на вторую пару, больше в универе не показываются. Уехал. Что ж. Так даже лучше.

Честно говоря, всю оставшуюся часть дня я в растерянности. Не понимаю, как быть дальше. Словно мы перешагнули незримый рубеж, после которого «как было» уже не оставить. Я словно ступила за ту завесу, за которую заходить посторонним было нельзя. Гадкое ощущение.

Ещё и дома до конца дня остаюсь одна, не отвлечься. У нас в девяноста девяти процентах толкучка, но именно сегодня, как назло, у всех обнаружились срочные дела.

Дед снова у соседей. Бабуля пошла в гости к какой-то подружке на другом конце посёлка. Мама с папой уехали за продуктами, а Ксюха решила устроить большой семейный день и укатила в детский развлекательный центр с мелкими. Виталик потом подхватит их на обратном пути.

Я же кукую на кухне, варганя ужин. Как бы не должна по расписанию, но занять себя чем-то надо. А то мысли шальные покоя не дают. И так уже раз десять умудряются влезть в диалоговое окно ватцапа, но ничего не пишу. Слава богу, на это ума хватает. Да и не знаю, что. Извиняться? Мне?

В какой-то момент сквозь бурчащие голоса актёров, выясняющие отношения в телике, слышу приглушённый стук в дверь. Иду открывать прям как есть: в фартуке, с ножом и надкусанным огурцом. В таком виде и застываю в недоумении, разглядывая… Руслана.

— Так, холодное оружие сразу долой, — у меня деловито отбирают остро-колющие и любые другие продолговатые предметы, откладывая их на подоконник. — Теперь поехали. Во-первых, — мне всучивают детскую книжку. Осоловевши смотрю на название: «101 далматинец».

— Это что?

— Инструкция к применению. А это реквизит, — большой дутый бумажный пакет ставится возле стойки с обувью. Угадываю внутри что-то мягкое, цветастое. И шуршащее.

— Реквизит для чего?

— Для него, — с плеча бережно снимают шевелящийся и, по-моему, скулящий рюкзак, из которого достают…

Он издевается, да?