Глава 3

Конюхов прислали к следующему вечеру — мрачных, сбитых, немного злых и пахнущих сеном и дорогой. Старший без лишних слов поднял ладонь, согнал со двора дюжину пугливых лошадей в один угол и негромко присвистнул. В этот момент мне показалось, что у нас хотя бы на одну проблему стало меньше. Но потом первая лошадь упёрлась на пороге конюшни и, закатив глаза, шарахнулась назад так резко, что меня едва не снесло.

– Лошади не хотят туда идти, – сухо подытожил старший конюх. – Здесь им не рады.

– Здесь никому не рады, – отозвался Крис и, чтобы не нервировать животных, спрятал руки в рукава. – Но нам тут жить. И им тоже. Приказ короля.

– Подождите, а кто им здесь не рад? – вступила в диалог я. Признаться, им тут и правда были все не рады просто потому, что и без них проблем хватало, но неужели животные это почувствовали?

– Место! – сурово ответил конюх. – Лошади отлично чувствуют магию и тех, кто ей занимается. Вы никогда не задумывались, почему в конюхи обычно идут те, кто этой самой магии лишены?

– Мы не то что об этом не задумывались, мы этого даже не знали, – вздохнула я.

– Я знал, – тут же задумался Крис. – Поэтому нас и учили только ездить, но не ухаживать.

– Но они теперь тут, в академии магии, – развел руками Лик, намекая, что выбор у лошадей почти такой же, как у нас.

– Да, но академия магии учит добру, а лошади сейчас нервные. Они чуют темные силы. Темную энергию.

– И это не новость, – горько усмехнулся подошедший к нам Стайхон. – Я, конечно, понимал, что кони у нас немного нервные, но никак с их способностью чувствовать магию это не соотнес. И что нам делать?

– Может, обратно их отправим? Вот и предлог хороший есть!

– Нет, у нас будет боевой факультет, а значит, нам нужны кони.

– Тогда нужно очистить место? У вас есть подходящие способы? – задумался конюх. – Я их, конечно, сейчас загоню, но это немного не то…

Естественно, после этого вопроса все уставились на меня. Ну да, подобные дела как раз по ведьминой части.

– Хорошо, придумаю, что-нибудь, – кивнула, оценивая площадь работы.

Вообще, мы эти два дня честно старались вернуться к обустройству академии, но у нас ничего не получалось. Каждое наше «сделано» оказывалось «почти сделано», каждое «готово» — «ненадолго».

Но сейчас я честно настроилась сделать все идеально. Животные вообще не виноваты, что попали в это место.

Пока Лик спорил с конюхами о том, какая дверь в конюшню «менее магическая», я направилась в здание будущей академии.

В своей комнате я первым делом достала бабушкину книгу заклинаний и нашла нужное. Несколько раз повторила и только после этого переоделась в удобную рабочую одежду и направилась к своим магическим запасам, где вытащила буквально все, что привезла с собой и уселась на край кровати разбирать запасы.

Соль крупная — есть. Старый уголь из печи — есть, в полотняном мешочке, чтобы не набирал лишнего. Сушёная полынь — половина пучка, и листья уже крошатся в прах. Рябина — скудно: горсть сморщенных бусин и тонкая нитка, которой их стянула прошлой осенью. Яичная скорлупа, истолчённая в полнолуние, затесалась между кореньями — оставлю, пригодится для порогов. Валериана — ампула пахнула кошками так, что я закусила губу, чтобы не чихнуть. Ее-то я зачем прихватила?

Я вытянула из-под подушки свой блокнот, в который еще в начале путешествия собиралась писать наброски книги и открыла чистую страницу и начала записывать недостающие ингредиенты, которые была возможность найти во дворе.

Свежая полынь — сорвать у забора, в сторону северного двора. Зверобой — если успели прорости, жёлтые звёздочки, стебли тонкие. Крапива — вдоль могильной стены. Рябина — хоть три грозди. Щепоть овса — у конюхов, в котёл, чтобы им легче дышалось. Вода — из бочки под навесом; лучше дождевую, из той, что легче.

Вроде бы ничего не забыла!

Я сложила сушёное в один мешок, свежие травы в другой, а мел и уголь сунула в карман фартука.

Метёлка стояла в углу, опираясь на стену как старушка на трость. Рядом красовался мой массивный котел. Может в него пока все ингредиенты скинуть? Так нести будет проще…

Я уже накинула на плечи плащ и подцепила котёл за ручку, когда в дверь негромко постучали.

– Можно, — сказала я, не поднимаясь с колена, потому что котёл внезапно решил потяжелеть вдвое.

Дверь приоткрылась, и в щелку сунулся профиль Стайхона. Он посмотрел сначала на меня, потом на котёл, потом на метёлку. Выдохнул, как человек, увидевший в одной картине три вида беды.

– Я думал, ты скажешь что-нибудь вроде «сегодня не успеем», – сказал он входя. — Но вижу — успеем, и ещё пару раз.

– Если будем говорить, что не успеем, не успеем, – отмахнулась я. – Надо начать что-то делать. Хотя бы в конюшне. Дальше посмотрим.

Стайхон подошёл ближе и, не спрашивая, подхватил котёл.

– Не надо, – неожиданно даже для самой себя пробубнила я себе под нос.

– Что не надо?

– Помогать. Я сама справлюсь.

– Я только донесу.

– У тебя и своих дел полно, – наставила я.

– Ингрит, я думал, ты научилась принимать помощь.

– Научилась, но не от тебя.

– А что со мной не так? – нахмурился он.

– Мы построим академию, и ты женишься, – нашла в себе силы ответить я и подняла взгляд.

Он усмехнулся — коротко и беззвучно.

– Женюсь, – повторил он, словно пробуя слово на вкус, и, судя по выражению его лица, ему не понравилось.

Я сжала рукоять метёлки так, что дерево заскрипело.

– Стайхон, пожалуйста, уходи…

– Но почему я должен уйти сейчас?

– Потому что ты все равно уйдешь, и тебя не остановить. Ты лучше меня знаешь твоих драконов, если вы договорились с родителями… Вы всегда все делаете по своим правилам.

– А ты всегда отталкиваешь, – он покачал головой. – Прежде чем я успеваю остаться.

Он потянулся к котлу, я рефлекторно прикрыла ручку ладонью.

– Отдай, – тихо сказал он.

– Не надо, – уже почти крикнула я. – Я сказала: не помогай.

– Хватит, Ингрит.

Его пальцы легли поверх моих. Ручка почему-то была горячей, я почувствовала, как жар проступает под кожу, но не разжала пальцев. Мы стояли на расстоянии дыхания, и мне вдруг показалось, что пол под нами качнулся.

– Отпусти, – сказал он ещё раз, ниже.

– Нет.

Он резко дёрнул, металл звякнул, котёл рванулся из моих рук, потянув меня вперёд. Я удержалась, только потому что Стайхон подхватил меня за талию и резко прижал к себе. Я сразу же почувствовала жар его тела, и пока ноги окончательно не подкосились, отпрагнула.

Стайхон выпрямился, прижал котёл к боку. Лицо стало жёстким, глаза потемнели.

– «Мы построим академию, и я женюсь», – повторил он глухо, почти шёпотом. – Но это будет потом.

– Я прошу тебя не делать вид, что ты…

– Что я что? – он снова шагнул так близко, что мне пришлось отступить. – Что я не хочу жениться? Так я вроде бы об этом открыто говорил. Или что я хочу… тебя? Скажи, Ингрит. Хоть раз скажи нормально.

Стайхон смотрел требовательно, но я молчала.

Он задержал взгляд на моём лице, на моих пальцах, сжимающих пустой воздух там, где секунду назад была ручка котла. Что-то в нём дрогнуло — и тут же застыло. Он коротко выдохнул, будто выбрал сторону внутри себя. И все… Дальше он молчал.

Развернулся, плечом почти задев косяк, и вышел. Его шаги глухо отдались в коридоре, пока я пыталась перевести дыхание.

Я стояла, не двигаясь, считая ступени по скрипу. На пятой захотелось крикнуть что-то — «оставь», «постой», «вернись» — но горло просто сжалось, и я только сильнее вонзила ногти в ладонь.

Вскоре шаги стихли, а тишина разрослась по комнате, расползлась по углам, легла на метелку, на пустые ладони.

– Отлично, – сказала я впустую. – Справлюсь.

И поспешила к конюшням.

Котёл стоял у двери, прислонённый к стене, как чужая и забытая всеми вещь. Стайхона рядом уже не было.

– Ладно, – сказала я пустому сенцу, вышла во двор и вдохнула запах сырого дерева, и мокрой соломы.

Я обогнула угол и поспешила к забору: именно там, судя по тени, должна была расти самая подходящая полынь. Сорвала верхушки — осторожно, чтобы не захватить старые, грубые стебли, и запах горечи сразу лег на язык и на губы.

Далее я вернулась и наклонилась к узкой полосе земли, где солнце цепляло стену конюшни. Жёлтые звёздочки зверобоя уже распахнули глазки. Их стебли были тонкие, упругие. Я собрала все аккуратно кончиками пальцев пальцами, не рвя корней: зверобой любил, когда его брали мягко.

Крапива — вдоль могильной стены. Там крапива всегда была злее и вырастала более напитанная магией. Не обращая внимание на жжение, я набрала пучок и ещё немного, чтобы хватило на обвод.

Рябина еле нашлась. Старая, у конюшенного угла. Ягод на ней в это время года конечно не было, но мне повезло найти в траве несколько прошлогодних плодов, подойдет!

Потом у конюхов взяла щепоть овса и набрала чистой воды. Я зачерпнула ковшом, дождалась, пока круги успокоятся, и понесла к котелку.

Развела очаг прямо у конюшни, между камнями, подальше от сена. Сложила мелкие прутики, сухую кору, щепу. Огонь взялся быстро, без капризов. Отлично, можно начинать!

Я нашла подходящую палку (а подобное зелье лучше всего было помешивать именно природным материалом) и начала шептать заклинание, параллельно добавляя нужные ингредиенты.

Полынь — прежде всего: горечь против темноты. Я помяла её пальцами, чтобы та пустила дух, и бросила в воду. Запах поднялся седым паром и коснулся лица.

Зверобой — когда вода обозначит звезду на поверхности. Я дождалась этого мгновения и внесла траву крайне осторожно.

Крапиву — тонкой полосой по краю, как обвод по шву. Я обошла котёл по кругу, рассыпая листья на землю, на камень, делая границу. Один лист — в воду, чтобы вар стоял твёрже.

Рябину — красным замком на верх водной глади. Три капли — в котёл, остальное — на пальцы, чтобы чертить. Я провела по косяку конюшни три знака — простой трезубец, солнце с короткими лучами и дугу над порогом.

Щепоть овса — в котёл, туда же все остальное.

Вода в котле к этому моменту уже стала другой, и когда пар сменил цвет на нежно-желтый, я закончила заклинание:

– Горькое — тьме на зуб. Солнечное — в её кости. Жгучее — в порог. Красное — в замок. Зерно — в дыхание. Здесь — легко. Здесь — чисто!

Ветер мгновенно подхватил пар и, как и полагалось, понес его в сторону конюшен. Главное, чтобы хоть ненадолго хватило!

– Ну что, они успокоились? – тихо спросила я, заглядывая в конюшню, но вместо ответа увидела злющий взгляд главного конюха. Ой…

– Что-то не так? – прошептала я, заранее подозреваю, какой будет ответ.

– Кое-что не так! – протянул конюх, явно стараясь себя сдерживать. – Что ты сделала?

– Зелье, запах которого должен темную магию с этого места отвести? Да что не так-то?

– Да будет тебе известно, что чувствуют не только темную магию, но и реагируют на запах человеческого страха. И у вас сейчас тут все этим страхом пронизано.

– Допустим, хотя тут больше вопросов к солдатам. Но сейчас-то что я не так сделала?

Конюх только мотнул подбородком в сторону стойл:

– Смотри.

Лошади стояли напряжённо вытянутыми, все как одна — мордами к двери, уши — один вперёд, другой назад. Ноздри дрожали, они хватали пар маленькими глотками, будто пробовали его на вкус, и тут же начинали медленно жевать пустоту. Пена тонкими нитями тянулась из уголков губ.

Под их дыхание в конюшне завёлся странный такт: три глухих удара копытом, пауза. Три удара, пауза. Как будто все разом мерили время одному только им слышному звуку. На вдох пар делался гуще, на выдох они выдували из себя низкий, еле слышный гул, не ржание — вибрацию, от которой шевелилась шерсть на загривках.

Кобыла у самой двери попыталась шагнуть вперёд — и замерла, словно упёрлась в невидимое. Верхняя губа задёргалась, уши пригладились, она резко отдёрнула ногу и принялась скрести копытом.

Молодой вороной в дальнем деннике не сводил глаз с жёлтого марева, вытягивал губы, как жеребёнок, и ловил пар, то ли целуя воздух, то ли пытаясь высосать из него что-то. Другой начал грызть кормушку — не из скуки: зубы шарили, ища вкус, которого не было.

Запах стоял горький, полынный, с солнечной теплинкой зверобоя и шипучим, зелёным уколом крапивы.

– Видишь? – прохрипел конюх, не повышая голоса. – Ты хоть уточнила где-нибудь, как твои травы на лошадей влияют?

– Нет… – честно призналась я.

Он ткнул пальцем в дверь:

– Молодец!

– Я же… – у меня перехватило горло. – Я хотела, как лучше.

– Хотела, – кивнул он. – Не спорю.

– И что теперь делать?

– Ждать, пока запах твой выветрится. Вылей подальше свою гадость отсюда.

– Ой, сейчас! А это не опасно вообще?

– Нет, но на ближайшие дни лошади будут… Нерабочими…

– Ну, это неприятность мы переживем. Но точно ничего страшного?

– Точно, что ты туда надбавляла?

Я быстро перечислила все ингредиенты, на что мужчина только горько фыркнул.

– Такое сочетание, и для лошадей, эх… Чему вас только в академии учили?

– Вот явно не этому! Но вы правы, курс влияния трав на животных в нашу академию я добавлю непременно! Еще раз извините!

И я побежала искать Криса, чтобы он подальше отнес мой отвар.

– А может его в подвал отнести? Вдруг он там от темных духов поможет?

– А давай! Хотелось бы сказать, что хуже не будет, но я в этом уже не уверена.

– Давай попробуем, там как раз перерыв, а в следующий раз я все равно с солдатами пойду, хочу кое-какую тактику испробовать.

– Потом расскажи мне, как результат!

– Обязательно, – кивнул Крис и потащил мой котелок в подвал, а я бросила еще один виноватый взгляд на конюшню и побежала в замок.

Лестницы отозвались эхом моих шагов, а пыльные солнечные лучи резали полупустые коридоры на теплые полосы, придавая хоть какого-то уюта этому месту.

Уют... Пора бы, наверное, начать его создавать…

До ведьмовского крыла оставалось всего ничего: узкий пролет, поворот, и табличка мелом на дверях: «Факультет ведьм. Работы ведутся».

Если что, таблички были идеей Танимона. Он сказал, что так положено, а мы просто махнули рукой. Положено, так положено.

Мой кабинет (будущий и пока только предполагаемый) стоял с распахнутой створкой, будто ждал, когда же я начну над ним работать. Высокое окно, кривой камин, тяжелый стол в углу и шкаф с резными филинами, укутанный простыней. Я вдохнула — пыль, мята, камень — и выдохнула остатки конюшенного позора.

Надо сказать, король присылал нам очень хорошую мебель, и она и правда была достойно того, чтобы мы с уважением отнеслись к ее расстановке.

Я зажгла свечи и дёрнула с зеркала плотную ткань. Серебристая гладь дрогнула, затуманилась, и внутри проявились знакомые персонажи. Миссис Клаудией и Мурка давно жаждали начать работы в этом месте. Во всяком случае, Миссис, насчет Мурки не уверена.

– Неужели поработать решила? – нахмурилась старушка.

– Что значит «неужели»? Я постоянно тут что-то делаю!

– Кроме своих прямых обязанностей. Вам король четко сказал создать академию, а вы!

– А мы…

– Пойми, Ингрит, ты ведьма! В этом доме твой порядок станет флагом. Вон тот стол — лицом к двери, спиной к стене. Хозяйка всегда должна видеть, кто вошёл, и не давать никогда никому улизнуть неуслышанным.

Стол оказался тяжелее, чем казался. Я уперлась на него руками, толкнула — и он нехотя пополз, скрипя ножками. В итоге я под одну ножку подсунула медную монету и добавила немного бытовой магии.

– А монетка зачем? – удивилась старушка.

– Чтоб не шатался, и деньги к дому шли. Ну то есть к академии… – пробормотала я.

– Полка для трав вот здесь, – Миссис Клаудия ткнула веером в левую стену, – повыше. Любопытные носы до валерианы тянутся быстрее мыслей, особенно кошачьи. Мурка?

– Мяу, – обиделась кошка.

– Журнальный столик с чайником — у окна. Свет пусть падает на чашки. Чай – это половина педагогики. Люди чаще всего учатся на тепле.

Я кивнула и поволокла небольшой столик к подоконнику. Поставила на него чайник, вытащенный из ящика, и даже сбегала, принесла из спальни старую шкатулку с пакетиками трав: мята, чабрец, липа, зверобой.

– Так, теперь нужен цветок на подоконник!

– Да где же я его возьму!

– Иди выкопай! Лучше герань! На улице должна расти…

Не сумев убедить старушку, что я это сделаю позже, я сначала нашла горшок в тёмной комнате, потом лопату и пошла на улицу.

– О, кого откапываешь? – послышался радостный голос Лика, проходящего мимо меня.

– Герань.

– Ааа… – разочарованно протянул он. – Тоже факультет облагораживаешь?

– Ага.

– Я тоже, и я тоже иду откапывать, только…

– Пожалуйста, избавь меня от подробностей, – взмолилась я, наклоняясь к цветку и очень надеясь, что это все же герань.

– Как скажешь. Скучная ты!

Я вернулась в кабинет и посадила герань в горшочек, приговаривая нужные бытовые заклятия. Она при этом бодро потрясла листьями, как будто только этого и ждала.

– А кресло? – спросила я, когда горшок оказался на подоконнике, и я снова оглядела кабинет. – Вот это, с подлокотниками?

– У окна – кресло для разговоров. Мягкое, с пледом. Слева корзина с носовыми платками.

– А почему тут должен кто-то плакать?

– Потому что ты декан ведьмовского факультета. Все ведьмы, нытики, они же девушки!

– Вот неправда!

– Вот не ври! Лучше неси корзину с платками.

– Да нету ее у меня!

– Плохо. Потом закажешь!

Я протёрла кресло и встряхнула плед. На столе, рядом с пером и листами, поставила чернильницу и написала: «Курс влияния трав на животных — добавить». При виде этой записи в груди чуть полегчало.

– Шкаф открой, – попросила Миссис Клаудия.

Я сдернула простыню с резного могучего шкафа, и дверцы мягко приоткрылись. Внутри – полки для книг, узкие ящики для трав, и малюсенький тайный отдел — я почувствовала его ладонью.

– Туда – то, что острое, а еще талисманы, письма... А в другой ящичек сложи конфеты. Ведьмочки к тебе придут не за карамелью, но иногда карамель – это мостик, по которому переходят страхи и приходят к доверию.

– И ещё, – голос в зеркале стал мягче, глубже. – Ты не просто преподавательница. Ты будущий декан факультета. Ты должна научить всех наших ведьмочек быть не просто ведьмами, а эталоном женщин. Но для этого тебе надо собой поучиться.

– Спасибо, – фыркнула я.

– Пожалуйста, – не поняла сарказма старушка.

– И как же мне этому учиться?

– Начни с библиотеки.

– И что мне там искать? Какие книги? – закатила глаза я, подыгрывая Миссис Клаудии.

– А никакие. Тебе книги вообще не нужны.

– В смысле? – не поняла я.

– Просто сходи в библиотеку. Прямо сейчас.

– Но…

– Иди!

Я вздохнула и послушалась. Не то чтобы я очень хотела стать каким-то ведомом только Миссис Клаудии эталоном женщины, просто других планов все равно не было.

В библиотеке привычно пахло пылью и чернилами. Высокие окна разрезали сумрак прямоугольниками света, и в этих светлых островках кружили пылинки, напоминая, что тут еще убираться и убираться…

Я увидела его сразу. На дальнем ряду, у стола с зелёным суконным покрытием, Стайхон стоял, уткнувшись в раскрытую книгу, и в то же время неравно перебирал другие тома. Волосы податливой волной скатывались на плечи. Плечи напряжены так, что рубаха натянулась на лопатках. Он даже не услышал, как я подошла — листы шелестели, пока ногти едва царапали переплёт.

В груди у меня сжалось. Я вспомнила свои холодные, хоть и правильные слова, которыми пыталась отгородить его от себя еще днем… Потому что… Потому что он должен жениться на другой… Но сейчас это «потому что» вдруг рассыпалось пеплом.

Я подошла сзади и обняла его.

Ладони легли на его грудь и живот, пальцы нашли ткань и тепло под ней. Я уткнулась носом туда, где шея переходила в плечо, и вдохнула уже ставший знакомым аромат. Его волосы щекотнули мне щёку. Он дёрнулся, как от удара, на долю мгновения стал каменным — и потом медленно выдохнул. Я почувствовала этот выдох собственной кожей.

– Нельзя так подкрадываться драконам… – хрипло прошептал он. – Во всяком случае в такие нервные времена и здесь, в такой обстановке…

– Именно здесь, – ответила я, и руки потянулись крепче. – Здесь тихо.

Стайхон закрыл книгу ладонью, и я увидела, что его костяшки побелели. Потом он снял мою руку с живота — но не отодвинул, только переплёл наши пальцы и прижал к себе обеими ладонями. Сердце его колотилось — быстро, нечестно быстро. Как у пойманной птицы.

– Я ищу… не знаю, что. Лазейку. Слово. Всё, что может помочь спасти это место и королевство без создания на ее месте академии, – его голос был нервным, и он даже не смотрел в мою сторону.

Я закрыла глаза, И тут же в голове возник голос Миссис Клаудии: «Тебе книги вообще не нужны».

– Пока это только слова, – продолжил он. – Клятвы ещё меня ни с кем не связали. Значит, можно тянуть время. Или менять смысл слов. Или…

Я улыбнулась, понимая, что единственное, что можно сделать, это убедить его родителей. Но они никогда не примут ведьму вместо подобранной ими драконицы. А Стайхон им обещал…

– Или просто стоять и дышать.

Он чуть повернул голову, и мои губы почти коснулись линии его челюсти. Я не хотела этого. Нет, хотела… И тут же ненавидела себя за это — за то, как дрожали мои пальцы, за то, что в библиотеке вдруг стало душно, за то, что я будущий декан ведьмовского факультета, эталон, мостик из карамели для чужих страхов… Карамель, ага. Где моя корзина с платками, когда нужно?

– Скажи мне «уйди», – попросил он тихо. И потянул мою руку ближе к своему сердцу, будто оно принадлежало мне по праву.

– Не могу, – ответила я. – Сейчас — не могу.

Он развернулся. Осторожно, как если бы мы были на узком парапете. Мы оказались лицом к лицу, так близко, что мои ресницы задели его. Его глаза — светлые, и в них сейчас полыхала та самая беспомощная злость, с которой жгут письма. Он поднял ладонь к моему лицу и не коснулся — завис в полудюйме, словно боялся сломать что-то хрупкое между нами.

Я помогла ему завершить жест и прислонилась щекой к его ладони, моментально ставшей горячей. Стайхон вздохнул.

– Я пытался ненавидеть тебя, – сказал он. – Почти весь день. Получалось плохо.

– Я тебя прогоняла, – сказала я. – Получалось хуже.

Стайхон чуть наклонился, и полоска света дрогнула у него в волосах. Это движение могло стать поцелуем. И оно стало… но не поцелуем. Вместо этого он затылком упёрся в полку, шумно выдохнул и улыбнулся — безрадостно.

– Если я коснусь тебя, я не остановлюсь, – почти беззвучно.

– А я не смогу остановить, – так же.

Мы стояли, понимая, что уже перестали держаться за край и просто провалились в бездну. И всё-таки он дотронулся... Не губами… Большим пальцем провёл по моему виску, вниз — по скуле, к уголку губ.

– Я обещаю, я поговорю с родителями, попробую им объяснить…

– Мы оба знаем, что это бесполезно. Они получили обещание дракона, и они не упустят выгодной партии…

– Я все равно попробую!

Он отпустил мою руку, и я внезапно почувствовала, как холодно в библиотеке. Чтобы не дрожать, взяла ближайший том «О разрыве уз и отмене обетов», гласила позолота. Хмыкнула. Спасибо, Клаудия. Книги «вообще не нужны», конечно.

– Драконы привыкли, что все в этом мире можно купить, – внезапно прошептал Стайхон. – Может быть, и право на счастья я смогу выкупить у родителей обратно.

– Вопрос — какой монетой будем платить, – горько усмехнулась я и сделала шаг назад. Я дала себе непозволительную слабину, и это пора было заканчивать.

Мы молчали. Снаружи кто-то прошёл мимо дверей, пол скрипун, и это еще больше вернуло нас в реальность. Стайхон шагнул чуть ближе — ровно настолько, чтобы наши плечи соприкоснулись. Никаких поцелуев, никаких клятв. Только дыхание, и его тепло рядом, от которого хотелось и плакать, и смеяться одновременно.

– Нам надо научиться держаться вдали друг от друга.

– Это будет самое сложное обучение…