Глава 12

Конечно, сначала мы еще раз уточнили у портретов, вдруг они видели какие-то лазы или руны, но они как никогда дружно покачали головами.

Как оказалась, нам с Дином досталась самая простая работа. Мы просто делали то, что хорошо умеем: настраивали телепортационную. Связывались с королем и просили продукты. Стайхону, кстати, тоже повезло, он всего лишь летал. А вот остальные…

Лик и Арея начали с гостиной. У них было то редкое взаимопонимание, когда каждый искренне уверен, что второй всё делает неправильно, но слишком занят для открытого конфликта.

– Начнём с простого, – деловито сказала Арея и высыпала из мешочка серебристые листочки. – Сонолию. – Если где-то впаяны руны, дым должен указать на это.

– Сонолия? – переспросил Лик с выражением, каким люди смотрят на медовик, приготовленный без меда. – Ты уверена?

– Ну конечно, – закатила глаза Арея и подожгла листики.

– Не-не-не… – тихо сказал Лик, делая шаг назад, но было поздно.

Из-под буфета, из щели, из застарелой трещины под окном сначала выглянул один таракан. Потом второй. Потом весь их ушедший мир с родственниками, предками и друзьями, все как один бодрые, как после санатория. Взглянули на Лика, узнавающе ткнули усиками, подтянулись в строй и, не сговариваясь, закрыли щель, из которой выползли, аккуратно уложив щепки обратно.

– Откуда их столько? Стоп, а что с ними не так? Я не понимаю… – завизжала Арея, прячась за парня.

– Так они мертвые… Были… Их дым от сонолии поднял.

– Дым от сонолии? Она никогда такими свойствами не обладала! – продолжала бегать вокруг парня Арея, пытаясь скрыться от насекомых.

– Может быть у целителей да, но некроманты эту траву именно так используют.

– Но я же не некромант!» Ее я поджигала!

– Видимо некромантские качества в ней сильнее, – усмехнулся Лик и потушил растение, жучки сразу упали лапками вверх.

– Да какого… – выдохнула Арея, теряя все свое самообладание.

Немного придя в себя, ребята двинулись дальше.

В кухне Арея разложила пучки лаванды. Нежный запах, всё чинно.

– Лаванда сна. Вытягивает остаточные феромоны усыпления, – пояснила она.

– У нас в Глубином Яру она используется на поминках, – задумчиво сказал Лик. – Чтобы гости не засыпали вместе с именинником. Инверсная нагрузка традиций.

Кипятильник на печи вздохнул и начал посвистывать, а Лаванда вокруг него почернела и превратилась в венчики. Крышка сама собой накрылась, и чайник выглядел так, словно его только что похоронили с почестями.

– У тебя всё превращается в ритуал, – проворчала Арея.

– У тебя всё превращается в санитарный день, – парировал Лик и достал мешочек с костной пылью. – Смотри, старый способ: просеиваешь в воздух, и где руна – пыль задерживается, образуя рельеф.

Он встряхнул. Воздух над хлебницей дрогнул, и пыль осела, правда никаких рун не проявилось.

– Здесь рун нет, – уверенно проговорил Лик и сделал жест, придуманный для того, чтобы собрать пыль обратно, а Арея не успела его остановить.

– Стой… Нет… А, ладно, – вздохнула она, но немного неискренне.

– Что? – удивленно посмотрел на девушку парень и почти сразу же закатил от боли глаза.

– Ааа… Что происходит?!

– Твои кости срастаются, – пожала плечами Арея.

– Та кони же не сломаны!

– В этом-то и проблема. Потерпи, сейчас должно пройти! Надеюсь…

Прошло, правда парень еще минут десять корчился от боли.

– Почему нам не рассказывали, что мы настолько по-разному используем траву? – насупился Лик.

– Потому что мы редко пересекаемся в жизни. Не могу представить, когда некромант и целитель работали бы вместе. Тут либо мы, либо уже вы…

– В нашей академии обязательно надо ввести перекрестные курсы! – поднял палец вверх Лик. – Чтобы выпускники знали такие тонкости.

– Уверена, если позвать Ингрит, выйдет, что у нее эти травы используются как-то еще, и, если бы она была с нами, мы бы узнали о еще одних свойствах привычных для нас ингредиентов.

Собственно, я это подтвердила, услышав всю историю и от души посмеявшись, но проверить на практике мы ничего не успели, так как к нам зашел злющий Крис.

– Разрешите представить: грязь, дым и официально обиженный боевой маг, – сказал он с порога и сдул с брови что-то, что подозрительно напоминало компост элитной выдержки.

– Ты как? – осторожно спросила Арея.

– По шкале от «ой» до «какого лешего я здесь делаю» я – «почему это шевелится, если я по нему трижды прошёлся огнём». Отчёт хотите? Держите. И да, я ворчу – я это заслужил. Тут не только портреты с характером, но и местность!!! Она утыкана ловушками, которые явно остались еще от бывших хозяев некромантов. Примитивный от своей давности, но от этого не менее противные! Я нашел подозрительную яму и, как человек деликатный, пустил сначала разведывательный импульс. Яма обиделась и выплюнула в меня полку старого гравия. Гравий меня не впечатлил, но теперь я звеню, когда иду. Лик, если я умру, похорони меня так, чтобы не греметь.

Лик кивнул серьёзно, но у него в глазах плясали траурные жуки.

– Пункт второй. Я решил проверить огромный куст у забора. А он оказался заговорен от внешнего воздействия! Куст выплюнул в меня сонное заклинание. Заклинание не сработало: я сегодня злой, моя голова вообще не принимает внешних воздействий. Я ответил вежливо: пламенной струной по коре. Кора задымилась, стало тепло, хорошо. Но куст поехал на лианах… Откуда у куста нашей полосы лианы?

– Это легко, привязали мертвый корень… – начал вслух рассуждать Лик, но, увидев злющий взгляд Криса, замолчал, а боевик продолжил.

– Я, конечно, его догнал и привязал громовой ниткой. Повесил табличку: «Не подходить. Пугается».

– Ну это в твоем стиле, – не смогла промолчать я.

–  Пункт третий. Колодец. – Проигнорировал меня Крис. – Вы же знаете, что нормальные колодцы, не выстреливают в боевого мага ведром? Этот – выстрелил. Хорошо, щит поймал, плохо – я теперь пахну болотными травами, так как вода там не первой свежести. Пункт четвёртый. Компост. Я знаю, нельзя поджигать компост. Я это знаю теоретически. Практически я туда ткнул огненным щупом, потому что со дна дуло холодком, а я в тот момент снова забыл, что тут когда-то жили некроманты. Щуп познакомился с газами, газы познакомились с небом, небо познакомилось с моими бровями. Мы все сошлись во мнении, что не стоило. Пункт четвертый…

– Мы поняли, – послышался из-за спины голос Стайхона. Я не заметила, когда он к нам присоединился, поэтому вздрогнула.

– Как ты слетал?

– Кроме деревни, которую и раньше видел, ничего не нашел. Никаких палаток, лагерей и прочего. Пытался поговорить с деревенскими, но меня, как увидели, снова испугались. И почему здесь драконы - диковинка?

– Потому что ваше величие сюда брезгует долетать. В общем, понятно, мы все делали не так. Крис прав, тут жили некроманты, которые явно в свое время заговорили территорию. Лик, тебе надо идти с Крисом, и Стайхона возьмите.

– А мы будем искать руны? – посмотрела на меня Арея.

– А надо ли? Ты слышала, что сказал Крис? Куст пытался его усыпить. Не в нем ли дело…

Мы все направились к кусту, который уже успел добежать обратно, но вот табличку «Не подходить. Пугается» скинуть не смог.

– Что с ним может быть не так? – вслух задумалась я, изучая растение.

– Это орнетог, мы его почти не используем, – задумалась целительница.

– Мы тоже, – кивнул некромант.

– А вот мы его часто заговариваем, так как он магически нейтрален, и на него можно наложить что угодно.

– Так, может, его и заговорили?

– Ты помнишь, сколько лет назад тут жили некроманты?

– А если они заговорили корни? – вслух задумалась я.

– Давайте его просто выкопаем и… – начал было придумывать план Стайхон, но уже первая фраза кусту не понравилась, потому как он дернулся и выпустил в нас сонную дымку, которая почти сразу начала действовать.

– Эй, не спать! – заорал Крис. – Неужели только боевиков учат сопротивляться подобному?

– И это мы добавим в общий план обучения, – уже ложась на траву, проговорил Лик.

– У меня в комнате… комфебрахий… – начала Арея, но тоже заснула, да и я отключилась следом.

Проснулась от того, что мне тычут какие-то листы в нос.

– Эй, что тут…

– Ура, и эта проснулась! Ну наконец-то!

Я села, непонимающе осмотрелась, поймала взглядом злющего боевика, попыталась на нем сфокусироваться, и только потом увидела вокруг других поднимающихся с земли товарищей.

– Сколько мы спали? – спросила, потирая спину.

– Часа полтора…

– Что? Почему так долго?! – заорали почти все.

– Да откуда я знаю, как эта ваша комфебра что-то там выглядит! Это уже пятые листы, которые я в вас тыкаю.

– Мда… Если тебя эта трава не берет, то почему же ты ночью спал?

– Потому что уставал. И потому что ночью все нормальные люди спят. К тому же чарам я могу сопротивляться, только когда сосредоточен, а не когда я довольный укрываюсь одеялом.

– Ох… – послышался голос Ареи, которая оценивала масштаб катастрофы, а именно осматривала, какие листья Крис успел натаскать из ее комнаты.

– В общем, я поняла, куст давно под заклятием. Скорее всего, бывшие хозяева ждали нападения, поэтому и правда заговорили его корни, а сами перед сном пили какое-нибудь противоядие. Твои предки, видимо, тоже так сделали, – посмотрела я на дракона.

– Вполне возможно, у нас дома даже амулеты специальные есть. Кстати, старинные.

– Не удивлюсь, если для этого места и сделанные. В общем, так, я сварю зелье, а вы идите искать другие ходы… – вздохнула я и поднялась.

Вернувшись в комнату, я первым делом привела себя в порядок после сна на траве и переоделась. Платье – на рабочую рубаху, плотную, с закатанными рукавами; юбку – потяжелее, чтоб искры не прожгли; поверх – выцветший кожаный передник с карманами. Волосы забрала под темный платок, затянула тугим узлом. На ноги – старые сапоги, те самые, что не жалко поставить в золу.

Мда, сложно назвать переодевание в такую одежду приведением себя в порядок, но что поделать. Да я даже комнату привести в нормальный вид не могу, все еще разруха, что уж о себе говорить...

С полки сняла низкую бутылочку с черной восковой пробкой. Отломила воск, губы уже скривились: запах хвои, полыни и чего-то аптечного, кусающегося. Сначала три капли на язык – терпкий ледок прокатился по небу, потом все же сделала маленький глоток. Настойка шибанула в горло, в глазах блеснуло. Выдохнула через зубы, фыркнула, капнула еще на запястья и под нос. Ну а что, не хочется же заболеть после такого сна, а эта настойка лучшая в своем деле.

Собрала все необходимые ингредиенты, распихав их по карманам, и прихватила три кованых штатива.

Котелок ждал под кроватью, где и положено ждать тяжелым, молчаливым вещам. Чугунный, с зазубринами на кромке, на дне – круг рунических царапин. Я поддела его крюком, прислонила к бедру, повела в коридор, стараясь не отбить себе коленку.

У самого выхода, прислонившись плечом к косяку, стоял Стайхон. Ни тени спешки.

– Тебе заняться нечем? – спросила я, не особенно вежливо.

– Почему же, – сказал он, и улыбка у него вышла какой-то уж слишком честной. – Но ты упрямо потащила железо одна. Не настолько же гордая.

– Я не гордая, я осторожная, – буркнула. – Это моя работа.

Он оторвался от косяка, одной рукой взял у меня котелок, будто тот был из перышек, и кивнул:

– Пойдем. Снаружи воздух чище.

Мы прошлись по коридору с портретами, ловя на себе странные взгляды и шепотки. И что они еще придумали?

Во дворе мы выбрали место под старой яблоней, недалеко от куста, но не прямо под ветвями – чтобы искры не зацепили. Я втиснула в землю три кованых штатива. По периметру посыпала толченой яичной скорлупой и щепотью соли – вода любит знать, где она хозяйка, а где – граница. Стайхон без слов подвинул сухой хворост, сложил пирамидкой, я щелкнула огнивом, добавила шепоток – и огонь пошел. На всякий случай дракон присел напротив, ладонью прикрыл ветру путь. Ну да, кому, как не дракону, договариваться с пламенем…

– Принесешь воды? – обратилась я к Стайхону. Ну а что? Все равно же пришел.

Он подал ведро из дождевой бочки. Я влила половину в котелок, добавила щепоть соли.

Пока вода собирала первые пузырьки, я разложила травы и корешки. Правильная комфебра рядом – корень синей валдры, скрученный, как кулак, кора ясеня тонкими лентами, горсть семян сонника – пусть спят чары, а не мы, – и немного смолы с темной стороны ствола.

Пока я все это раскладывала, а Стайхон молча наблюдал, вдалеке показались ребята, которым дракон, естественно, очень был нужен. Дракон вздохнул от усталости, а я от облегчения. Никогда не любила работать при свидетелях.

Ступка пострадала за свое дело: валдру надо было толочь не спеша, до мокрой крошки, пока запах не станет терпким, как гроза. Первый вклад – валдра. Я опустила его в воду, посчитала до семи, помешала по солнцу трижды, против – один раз, чтобы запутать узел заклятья. Вода вздохнула, темнея до легкого чая.

Кора ясеня пошла следующей. Крошила, роняла, слушала: если треск – значит мало, если шепот – угадала. Пена собралась в уголок, и я сняла его деревянной ложкой и бросила в огонь, чтоб не подсматривал.

Я взяла комфебру. С ней всегда тонко: она и лечит, и убаюкивает, смотря кто держит. Листья обмыла над котлом, чтоб капли ушли в общее дело, потом связала ниткой и окунула на счет «девять», не больше. На восьмом в воду упала капля смолы – чтоб слова держались, а не рассыпались. На девятом я вынула пучок, отжала зеленую горечь обратно.

Семена сонника слегка обжарила на железной ложке прямо на краю огня, когда они начали потрескивать – всыпала, дала им утонуть без помешивания. Если мешать – они обидятся и сделают все наоборот.

Воду приподняло, цвет ушел в болотный, потом всплыл в янтарь. Хорошо. Я добавила каплю меда – связать вкусы, и щепотку истолченного изумруда – ну, почти, это был зелёный шпат; камни любят порядок, даже если они дешевые. Прошептала названия: не те, что в травниках, а те, что шепчут бабки у печей.

Проверка – капля на ноготь. Если цвет не поменяется – рано. Если край чуть березовый – можно. Капля села, дрогнула, как пленка, на миг показала мне изнанку круга – и березовый край явился.

Я набрала в ложку побольше жидкости и медленно пошла к кусту, очень надеясь, что он сейчас не выпустит лианы и не побежит.

Куст, правда, уже выпустил лианы и хотел дать деру, но я начала шептать ему ласковые слова и успокаивать. Говорить, что понимаю, как ему тяжело столько веков нести груз магии, пообещала освободить его от этой ноши, и куст, вроде как, проникся.

Вылив на него поочередно девять ложек зелья и проговорив все необходимые слова я обернулась, в надежде, что Стайхон снова придет помочь, но дракона видно не было. Пришлось тащить котелок самой, но мне не привыкать.

Разложив в комнате вещи и пообещав себе когда-нибудь разобраться, я побежала в низ, чтобы узнать, нашли ли ребята новые лазы. Спойлер: не нашли. Видимо проход через кухню был единственным, ну или сыщики из нас не очень.

Мы с Ареей наскоро приготовили ужин, накормили ребят, я с помощью магии быстро перемыла тарелки и заперлась в комнате. Правда перед этим мы попросили портреты попробовать разбудить нас ночью, чтобы узнать, действуют ли чары куста или я не справилась. Или дело было вообще не в кустике.

В комнате я приняла душ, намазалась кремом и уже хотела лечь спать, как в зеркале показался рыцарь, уоторый теперь был Эдиком.

– Еще не ночь, – буркнула я, инстинктивно запахивая халат посильнее.

– Я знаю, но тебе надо подойти в зал.

– Зачем?

– Там что-то случилось? Тебя Стайхон зовет!

– Что еще у нас случилось? – закатила глаза я. – Ты всех позвал?

– Скорее, Стайхону нужна твоя помощь.

Больше я ничего не спрашивала, а лишь вскочила и побежала вниз, надеясь, что другие оказались расторопнее меня.

В зале меня и правда ждал парень, только вот его расслабленная поза намекала на то, что у него вообще ничего не случилось.

Парень удивленно окинул мой внешний вид. Ну да, он-то был одет, как всегда, с иголочки, и я… С мокрыми волосами, в старом, но уютном халате, без какого-либо намека на макияж, еще и в тапках.

– Зачем ты меня звала? – наконец спросил парень, и тут я обомлела.

– Я звала? Мне Эдик сказал, что у тебя что-то случилось.

– Эдик?

– Ну рыцарь с букетом…

– А, точно… Но мне Кирсина сказала, что ты очень просишь меня спуститься в зал. Что хочешь поговорить.

– По мне сейчас видно, что я хочу поговорить?! – разозлилась я.

– Нет, твой внешний вид говорит о том, что ты вообще не хочешь никого видеть, – Стайхон не смог сдержать усмешку. – Хотя ты и днем выглядела неординарно.

– Днем я шла варить зелье! В чем мне, по-твоему, это надо было делать? В бальном платье?

Стайхон снова улыбнулся, и в его исполнении это даже выглядело абсолютно не зло, но я уже завелась.

– Что ты улыбаешься?

– Пытаюсь представить тебя в бальном платье.

– И как? Не получается? Ну да, я же не драконица…

– Чего ты злишься? – Стайхон был таким расслабленным, таким довольным, что на его фоне я казалась злющей натянутой пружиной. Нет, не так, злющей, натянутой и страшенной пружиной.

Не знаю, почему его поведение меня так задевало. Хотя нет, почему сама ситуация меня так задевала. Мне всегда было плевать на мнение других. Но почему-то именно перед Стайхоном мне было неприятно появиться в таком виде.

– А чего мне не злиться? – сорвалось у меня. – Меня выдернули из ванной ради твоих, видимо, очень важных улыбок.

– Из ванной? – он приподнял бровь. – Тогда я ценю твое самопожертвование. Могла хотя бы полотенце на голову накинуть. Визуально было бы концептуальней.

– Угу. А тебе, видимо, концептуально родиться с ухмылкой? – я скрестила руки на груди. Халат шуршал, тапок на правой ноге угрожающе свисал с пятки. – Что вообще здесь за цирк, Стайхон? Кто кого позвал?

– Похоже, нас обоих развели, – он пожал плечами. – Эдик с Кирсиной, вероятно, нашли новое развлечение.

– И ты такой: «О, мне сказали, что меня зовёт она, — слетаю-ка с небес в зал, сверкающий и прекрасный»?

– Я, кстати, не летаю без повода, – лениво отозвался он. – Но если дама просит… Я вежливый.

– Дама сейчас выбросит тебя в окно, – сквозь зубы сказала я. – Вежливо.

Он усмехнулся. Опять спокойно. Слишком спокойно. Как вода в котле, за секунду до того, как у нее сорвёт крышку.

– Слушай, – протянул он, – ты, конечно, очаровательна в гневе, но, может, начнём с фактов? Ты не звала. Я не звал. Мы пришли. Мы посмотрели. Мы поссорились. Классика.

– Я ещё не ссорилась, – сказала я. – Но очень хочу.

– Это слышно, – кивнул он и сделал шаг ближе. От него, как всегда, пахло чем‑то свежим и дорогим. А от меня пахло травами. И почему, чёрт возьми, я это заметила? – Подожди, я правильно понимаю, что тебе сказали, что я тебя жду, и ты понеслась сразу… В том, в чем была… – заломил бровь он.

– Он! Мне сказали, что ты в беде! Если бы ты просто меня позвал, я бы… Даже не пришла! С чего ты вообще сделал такой неправильный вывод?

– Потому что ты всегда несёшься как комета и считаешь, что мир обязан раздвигаться.

– О, прекрасно! – я захлопала. – Лекция от человека, перед которым мир реально раздвигается сам. Двери, люди, правила — всё падает, лишь бы не помешать великому Стайхону. Ты когда последний раз просил о чём‑то, а не приказывал?

– А ты когда последний раз слушала, а не воевала? – он тоже вскинулся. – Ты сама лезешь на рожон, а потом удивляешься, что тебя встречают копьями.

– Потому что иначе меня просто сожрут такие, как ты — гладкие, уверенные, с вежливым презрением в глазах.

– Мы отравимся. Стой, что ты сказала? С презрением? – он моргнул. – Ты серьёзно? Ты правда думаешь, что я на тебя смотрю с презрением?

– А как ещё назвать твои улыбочки? – бросила я.

– Не знаю. Но если я такой мерзкий, то зачем ты побежала меня спасать?

– Потому что я добрая! И потому что мы команда. Хотя ты этого до сих пор не признаешь!

– Да? – он шагнул чуть ближе, так что между нами осталось два удара сердца. – А ты всегда играешь одиночку с ножом в зубах. Даже когда тебе предлагают спину.

– Твою? – я усмехнулась. – Спасибо, я не ношу чужие шрамы.

Он на секунду прикусил губу — и почему это выглядело так… неправильно привлекательно? – а потом тихо сказал:

– Я не смеялся над твоим халатом.

– Да мне плевать, над чем ты смеялся, – я резко отступила, ударившись голенью о край кресла. – Я не для тебя одеваюсь.

– Я знаю, – кивнул он. И внезапно, без издёвки. – Тебе идёт. Ровно потому, что тебе наплевать.

Я застыла. Одной фразой он выбил у меня землю, и это выбесило сильнее всего.

– Вот это твоя фишка, да? – я швырнула взглядом как ножом. – Два слова — и кажется, что в тебе есть сердце.

– Оно есть, – коротко сказал он. – Просто ты этого не признаешь. Я вот только понять не могу, ты так ненавидишь всех драконов или всех парней, которые пытаются начать с тобой общение? Или и тех и других, а я просто вобрал в себя два этих качества.

Его вопрос окатил меня холодной волной мурашек. Не стоит поднимать тему моего общения с парнями…

– Мне кажется, я знаю, зачем портреты нас позвали. И даже я надеялся, что ты перестанешь делать вид, будто тебе всё равно, – отрезал Стайхон, неожиданно жёстко. –Хотя тебе не всё равно. Ни днём, ни сейчас.

Его слова жестко резанули по коже.

– Неправда, – выдохнула я. – Не льсти себе, – я засмеялась – резко, некрасиво. – Ты важен только себе.

– Тогда почему ты дрожишь? – тихо.

– От холода! – выкрикнула я, чувствуя, как вспыхивают уши. – Волосы ещё мокрые!

– Если это правда, то это очень хорошо. Потому что запомни, ведьма, мы никогда не сможем быть вместе!

Стайхон бросил на меня быстрый, но отчего-то очень злой взгляд и направился наверх, я же дождалась, пока его шаги стихнут, боясь снова с ним пересечься, и тоже побежала к себе в спальню, завалившись на кровать и уткнувшись носом в подушку.

– Ингрит, – послышался из зеркала знакомый голос, но я не ответила. – Ингрит, ну прости нас…

– Зачем вы это сделали? – зло повернулась я к зеркалу, где с виноватым видом отражался Тагар. Казалось, что даже его лохмотья в этот момент свисали более грустно.

– Мы хотели, как лучше… – на этот раз из зеркала послышался голос Эдика. – Нам казалось, что вы…

– Ненавидим друг друга? Пришли сюда из разных миров?

– В наше время так выглядели чувства.

– В наше время тоже, только не самые приятные.

– Мы не думали, что он так тебе скажет… Почему он так…Вот не зря он нам с самого начала не понравился.

– Да потому что дракон и ведьма несовместимы! Драконы из богатого мира, ведьмы из бедного. Драконы из благородного, мы из простого. Они всегда утонченные, а я… Даже комнату в нормальный вид привести не могу, не то что себя!

– Так давай мы тебе поможем! Мы подлатаем комнату, а Кирсина…

– Подлатаете комнату? – усмехнулась я сквозь слезы. – Как? Выпустите сюда Мурку и коня? Чтобы они тут окончательно все разнесли?

– А вот не надо нас недооценивать? Мы можем палками тут все двигать, мы можем…

– Спасибо, вздохнула я, но не стоит. Тут я должна сама…

– Молодец! – на сей раз прокричала Кирсина, и, распихивая всех и появляясь на зеркальной глади. – Никогда ни на кого не полагайся. Все всегда делай сама! А я тебе пока секреты красоты своего времени расскажу. Ты и так красивая! А масочки лишь освежат, а я такие секреты знаю.

– Спасибо за лесть… – вздохнула я, поднимаясь с кровати и начиная разбирать вещи.

– Это не лесть! Ты же красавица! Фигурка, цвет волос! И не надо думать, что ты недостойна дракона! Или в ваше время закон запрещает дракону с ведьмой быть?

– Нет, закон ничего подобного не запрещает, – устало улыбнулась я. – Да и о браках таких я слышала, но это скорее редкое исключение, чем правило.

– Ингрит, ты достойна лучшего!

– От лучшего я и получила такой цвет волос, – усмехнулась я не выдержав. – Однажды я уже поверила, что меня можно полюбить. И вот, что со мной стало. Ни нормальной рыжины, ни возможности иметь фамильяра. Так что давайте не будем об этом. Лучше расскажите мне… да что-нибудь. Кирсина, как ты можешь помнить секреты красоты?

– Я почему-то помню больше остальных, – пожала плечами девушка. – И имя, и что платья не любила, и что рыцарем хотела быть, а не леди… И какие-то маски тоже помню. Мне, например, тело точно помню медом мазали, я еще боялась, что пчелы прилетят и укусят, а еще…

Удивительно, но под подобные разговоры уборка пошла на редкость хорошо. Правда, до секретов красоты Кирсины руки так и не дошли, но моя спальня заметно преобразилась. А когда я пошла спать, портреты направились будить остальных и проверять, виновен ли был кустик с его чарами или нет. И снова спойлер: в этот раз портреты легко всех разбудили. А судя по ору Стайхона, его они разбудили как-то уж совсем неординарно, но мне было все равно. Перед сном я старалась отогнать лишние мысли и воспоминания и осознавала, что этот кустик должен был на своих лианах каждую ночь бегать под окнами и нас усыплять. Бедный, как же он, наверное, устал с момента нашего приезда сюда…