Глава 15

Весь вечер мы с Ареей трудились над различными средствами от усыпления. Только я варила зелье, а она целительный отвар. В чем кардинальное различие, спросите вы? В том, что моё зелье сразу же входило в реакцию с нежелательным посторонним эффектом. И да, если после приема моего зелья попытаться человека усыпить, ему будет плохо, но он не заснет. Неприятненько, зато действенно.  В то время как отвар Ареи уговаривал тело чиниться самому и заодно позволял уснуть ровно настолько, насколько это было полезно. То есть сон все же приходил, но не такой сильный, наверное… Моё — про «не спать любой ценой», Ареино — про «спать правильно».

К вечеру кухня дышала паром и травами: мята спорила с валерианой, лаванда пыталась всех примирить, а Дин, проходя мимо с коробкой шестерёнок, чихал, как рассерженный меховой дух. Я сняла котелок с огня, Арея процедила свой отвар через холстинку, и мы, наконец, признали: по крайней мере, сегодня никто не поддастся воздействию чужих чар.

Перед сном устроили дегустацию по интересам.

– Крис, – спросила я, – что тебе?

Он даже не поднял глаз от книги. Лишь лениво подтолкнул ко мне кружку и буркнул: – На меня и так не подействует, если я буду к этому готов, забыла?

– В прошлый раз ты снова спал вместе с остальными, – заметила я, наливая ему своего зелья.

– Так я не готовился, что меня снова усыплять начнут. А сейчас я буду начеку, но давай своей отравы.

– Это не отрава, а отвар… А хотя ладно, на, пей.

Ему я налила разбавленную версию моего зелья — четыре капли на мятный настой.

Лик, один носок которого был в разноцветную полоску, а другой с маленькими черепками, нюхал всё по очереди, как кот, выбирающий подоконник.

– Хочу то, от чего сны будут цветные, – весело заявил он.

– Это не влияет на сны, – закатила глаза я.

– Тогда давайте отвар Ареи, просплю с пользой.

Арея улыбнулась и налила ему свой отвар, подсластив мёдом. Лик отпил и довольно зажмурился.

Стайхон отстранил обе кружки, будто в них плавали крючки.

– Драконьему телу не приказывают, – сказал он. – На меня не подействует.

Напоминаю, ты, как и Крис дрых с остальными, – уперла я руки в боки. – Да, а это значит, что их магия очень сильная. Ты же должна знать, что для драконов все сложнее делать надо.

– Знаю, –  согласилась я. – Тогда пей и ее отвар и мой, авось вместе сработают.

Арея выбрала для себя самую лёгкую версию собственного отвара — едва тёплую, почти прозрачную. Пила маленькими глотками и каждый раз краснела, когда я на неё смотрела, будто ловила себя на том, что тоже умеет иногда думать о себе. Я, естественно, выбрала свое зелье, будучи в нем полностью уверенной.

Дин ворвался последним, с пятном сажи на скуле и винтом в волосах.

– Не мешайте, у меня мысль, – буркнул он, но Арея бесшумно сунула ему кружку в руки. Он сделал глоток на автомате, замер, помрачнел и прищурился на нас.

– Это что?

– Наше спокойствие, – ответила я. – В жидком виде.

Он поворчал для порядка, но допил до дна и, кажется, впервые за день выдохнул.

Так как мое зелье должно было подействовать только при чужом вмешательстве, я спокойно заснула своими силами, причем достаточно быстро. А потом меня выдернула на поверхность тупая боль.

Боль распухла под черепом, как синяк, и тут же лопнула яркой искрой. Я поняла — моё зелье встретилось с чужими чарами и ударило в набат. Хорошо. Значит, не зря варили.

Я поднялась, плечом опёрлась о стену и, держась за холодный камень, выскользнула в коридор. Боль схлынула также быстро, как и пришла, оставив за собой чистую, звенящую ясность. Нас снова пытались усыпить…

Крис вышел почти одновременно со мной, волосы стояли в беспорядке, но взгляд — злой и очень трезвый. Значит, таки спал.

– Чужие? – коротко.

– Пытаются убаюкать, – отозвалась я. – На входе.

Он щёлкнул пальцами — вокруг запястий вспыхнули тонкие боевые искры.

В этот момент из зеркал рванулся хор. Портреты заорали, перекрывая друг друга:

– К окнам не подходить! Там чужие! – тоненько взвизгнула Кирсина.

Двери хлопнули — из комнаты выпал Лик, зевнул так широко, будто хотел проглотить всю тревогу разом, и тут же зажал рот ладонью.

Стайхон вышел следом, тихий и высоковатый в полутьме. На коже у него проявилась мелкий чешуйчатый рябь, будто он шёл против ветра.

Дин выкатился как всегда — с грохотом каких-то железяк в кармане.

Арея появилась последней, босая, с зажатыми в пальцах двумя щепотками чего-то пахучего — мята и зверобой, судя по запаху. Щёки у неё были бледные, но взгляд — собранный.

– Скорее, там кто-то идет! – продолжали орать портреты.

Правда, в их нестройном хоре было очень сложно разобрать, где именно нам искать врагов.

Я рванула к лестнице первой — натянутое до звона молчание дома жалось в виски, с портретов всё ещё сыпались предупреждения.

Внизу, через арку в прихожую, пробрезжила ровная, чужая тьма. На пороге — три фигуры в чёрных мантиях и капюшонах; лица спрятаны, движения быстрые, отточенные. Один скользнул ладонью по косяку, другой высыпал из кулака горсть чего-то серого, как пепел, третий начертил в воздухе руну-петлю, и воздух между нами хрустнул.

Щёлкнуло — и на входе от пола до перекладины поднялась гладкая, как натянутая струна, пластина. Её выдавала только мелкая рябь и морозный пар, что сразу начал снимать тепло с кожи. Блок сел на порог, как крышка гроба, и за ним мгновенно стало пусто: чёрные плащи, едва договорив жест, растворились рывком и вылетели на улицу. Дверь ударилась, отскочила — и тут же по дереву потекли темные прожилки, вплавляясь в замок.

– Стойте! – выдохнула я, но моё «стойте» ударилось о гладь хуже любого заклинания и сползло вниз росой. Проход был закрыт, невидимая преграда не давала пройти дальше.

Стайхон был рядом со мной. Я почувствовала его дыхание. Оно стало горячим.

Стайхон шагнул вперед, насколько позволяло поставленное заклинание, и провёл ладонью в воздухе, будто чертил свою, драконью, линию. Воздух завизжал тонко, как скрип стекла ногтем, и к барьеру потянулась струйка жара.

Щит набрал цвет — сначала перламутровую зыбь, потом серо-стальной тон, загудел, и я почувствовала, как у меня зубы начали ныть от этого гула. На миг показалось, что он треснет — в глубине побежали мелкие трещинки, как морозные рисунки на оконном стекле.

– Не держит живое пламя, – через зубы сказал Стайхон, голос у него в этот момент стал ниже.

– И что это значит? – покосилась на него я.

– Драконье пламя такого уровня обычно выжигает драконьи преграды. Эта магия либо очень древняя, либо очень сильная.

– Либо запретная, поэтому вас и не научили ее выжигать, – буркнула я.

– Дай я попробую, – едва не зарычал Крис.

Он поднял руки, и боевые искры, уже вспыхнувшие у запястий наверху, собрались в тонкие, как струны, нити. Щелчок пальцами — и эти нити вонзились в гладь блока, как гарпуны. Мир вокруг качнулся — ударное снятие, рубящий импульс, чистое ремесло без украшательств. По щиту прошла волна, но она не разорвалась — лишь поглотила, словно впитала и вернулась в Криса тупым откатом. Крис поморщился, выругался лениво, словно его комар укусил, хотя на шее у него на миг вздулись вены.

За дверью послышались торопливые шаги по камню, шорох плащей, кто-то коротко свистнул. Они уходили. Быстро.

– Давай ещё, – бросил Стайхон Крису.

– Бесполезно, – хмуро сказал он, но всё равно попытался. В этот раз — вязка, потом съём, потом пробой со сдвигом. Щит отозвался тем же тупым «не-а».

Стайхон снова втянул носом воздух, прищурился, как зверь, улавливающий направление. Пламя в нём шевельнулось, аккуратно вышло необходимой струей и… Потухло.

Лик тем временем прислонился к стене и зевнул. Ну да, к нам же живые пробрались, чего ему вмешиваться… Разноцветные носки на нём сегодня были особенно вызывающие: один в жёлтый горох, другой в тонкие фиолетовые полоски.

– Кто ж так порошок сыпет – буркнул он. – Пахнет могильником. Фу.

– Если ты знаешь, как сыпать порошок правильно, может и убрать его сможешь? – упирая руки в боки, посмотрела я на некроманта.

– Да пожалуйста, – обиженно сказал Лик и, не дожидаясь, шагнул ближе. В отличие от ребят он не выглядел осторожным. Он выглядел сонным. Но я видела: пальцы у него в этот момент суше обычного, а взгляд — как у человека, который прислушивается к шагам в темноте. Он протянул руку, но не коснулся. Вместо этого он согнул палец и слегка постучал костяшкой по воздуху, прямо на уровне замка. Раз — как по крышке деревянной шкатулки. Два — ниже. Три — чуть левее. Потом задумчиво уткнулся носком в порог. Не знаю уж, отчего невидимому порогу стало плохо: от действий Лика или от вида его носков, но сработало.

Серый блеск пошёл рябью, как от брошенного в воду камня. Лик присел, так, чтобы мне пришлось шагнуть ближе, стукнул костяшкой ещё раз и еще… Очень спокойно. Очень… мёртво спокойно. Это было странно: в этом «тук-тук» не было живого сдвига. Щит дрогнул и выдохнул в ответ — и провалился. Просто скатился вниз, как старая занавеска, и исчез.

Мы все замерли на миг, с самыми нелепыми выражениями лиц, я уверена. Потому что дракон и боевой маг не смогли, а тут — три тихих «тук», носок в полоску, и всё.

– Э-э, – сказал Дин, у которого изо рта торчал гвоздь. – Ты сейчас что сделал?

– Постучался, – виновато ответил Лик, оглядываясь на нас. – Оно же по живому привязано. Чтобы живых не пускать. Ну… Я просто сказал: здесь никого живого, пустите. Оно и пустило. Оно сообразительное. – Случайно получилось. Я правда не думал, что сработает.

– Некромант, – сказал Крис, и в его голосе было уважение, которое он редко кому давал. – Иногда ты полезен.

– Это вообще очень странная магия. Некромантская, но я такую не встречал. Она… своеобразная…

– Как и ты, – буркнул Крис.

– Ох, не нравится мне это.

– Только это? – удивленно уставилась я на нее. – А тот факт, что к нам в замок пробирается по ночам не пойми кто тебя вообще не смутил?

– Стойте, – тихо сказал Стайхон, вскинув голову. – Они ещё рядом.

Мы рванули на улицу. Дверь распахнулась легко, как будто никогда никакой сетки и не было. Стайхон остановился и толи принюхался, толи прислушался, кто ж его разберет. Но потом уверенно показал, в какую сторону бежать.

Спустя пару минут у меня создалось впечатление, что мы просто хаотично бегаем по всему двору.

 – Стайхон, а ты уверен? – … Аккуратно начала я.

– Сам не могу понять, но они точно здесь бегали.

– Хаотично… Паниковали, наверное, – не смогла я обойтись без иронии, за что получила укоризненный взгляд от дракона.

– Ингрит… – послышался голос откуда-то сбоку, отчего я споткнулась и чуть не полетела вниз. Если бы не Стайхон, который вовремя меня подхватил и зачем-то прижал к себе, точно бы свалилась.

– Тагар? – удивленно увидела я отражение мужчины в лохмотьях в каком-то осколке, забытым нами на траве.

– Они опять в замке… – прошептал он.

– Что? То есть они просто отправили нас по ложному следу, чтобы вернуться обратно?

Мы побежали обратно ко входу, но когда нам оставалась всего пару метров, Стайхон резко нас остановил.

– Ингрит, вам с Ареей лучше остаться здесь. Ты видела их силу, там может быть небезопасно.

– Ну да, а здесь прям безопасно!

– Я могу остаться с вами и вас посторожить! – сразу вызвался Лик, невинно хлопая глазами. – Ну а что? На местном кладбище спрячемся. Ой, то есть я вас спрячу. В случае чего мертвяков на защиту подниму.

– Хочу тебе напомнить, что они тоже некроманты, так что еще не известно, на чьей стороне будут твои мертвяки! – нервно огрызнулась я и снова повернулась к Стайхону. – Сейчас нигде не безопасно, и нам лучше держаться вместе. А сейчас мы просто теряем время на спор.

Стайхон нехотя кивнул, и мы ворвались в замок.

– Где они? – хором спросили мы у портретов, которые испуганно глядели на нас с различных зеркальных поверхностей.

– Мы не знаем… – виновато сказали они.

– То есть как это?!

– Они бежали, бежали, а потом пропали… мы не поняли куда. Мы не увидели.

– А ночь становится все интереснее, – закатила глаза я.

– Но я их выследил! Я могу показать, в какой момент они пропали! – неожиданно громко и очень гордо заявил рыцарь, размахивая букетом, как саблей.

– Веди, – согласилась я.

– Подождите, а план? – ужаснулась Арея.

– А смысл? Все равно ведь провалится. Идемте.

Мы рванули за рыцарем — он скакал (да, он оседлал Меркурия ради такого дела, и да, Меркурий от этого был в шоке). В общем скакал он как по кочкам, шумно шурша своим нелепым букетом, с которого сыпались лепестки. И правда, кто додумался нарисовать рыцаря с букетом?

Так мы спустились в подвал, куда относили всякие ненужные вещи, которые было жалко выкинуть.

– Сюда! – рыцарь ткнул букетом в узкий проход с белёной стеной. – Они мчались прямо, не оглядываясь. Но дальше… – Он замялся, виновато глянув на нас из потускневшей рамы, в которой отражалось всего половина его шлема. – Дальше зеркал нет. Я не смог.

– Молодец, – коротко сказал Крис. – Этого хватит.

Мы пошли «дальше». Под ногами попадались крошки и белёсая пыль — Лик сморщился, но ничего не сказал. Коридор сделал два поворота, обмельчал до уровня, где Стайхону приходилось склонять голову, и упёрся в глухую стену. Тупик. Камень тёмный, гладкий, как старая кость. Запах сырого дуба и плесени тонкой струйкой подкрадывался снизу — так пахнут подвалы, в которых давно не зажигали свет.

– Прекрасно, – выдохнул Лик. – Бежали, бежали и упёрлись.

– Они-то не упирались, – мрачно сказал Крис и провёл ладонью по шву между камней. – Они уходили.

Дин уже был полностью поглощен этой стеной: нащупывал, простукивал, зубами держал тонкий ножик, а другой рукой ковырял раствор. Арея пригладила ладонью камень, как лоб больному, и закрыла глаза.

– Тянет холодом… – Тихо сказала она.

– И вином, – прищурился Крис.

– Погреб, – кивнул Лик, сунув нос почти к самому шву. – Дрожжи тут умерли красиво. И давно. – Он постучал костяшками, раз, другой. – Камень пустой. Снизу полость.

Стайхон наклонился, поводил ладонью так, что у меня волосы на предплечьях поднялись — воздух рядом с его пальцами стал теплее и суше. Он задержал ладонь у пола, у самого угла.

– Сквозняк, – произнёс он. – Очень тонкий. Отсюда.

– Сюда, – отозвался Дин, уже выковыривая ножом вытянутую щель, и вдруг ухмыльнулся. – Ну кто ж так прячет. – Он отогнул пыльную бахрому потускневшего коврика — кто-то когда-то попытался сделать вид, что в служебных ходах тоже заботятся о красоте, – и покопался в каменной крошке у порога. – Ага. Гайка.

– Гайка? – не удержалась я.

– Ну, не гайка. Шляпка. Замаскированный штифт. Смотри: резьба под виноградную косточку… – Он щёлкнул под ногтём что-то крошечное, настолько крошечное, что я почти этого не увидела. Камень отозвался низким, довольным «ммм», как старик, которому погладили плечо, и по стене пошла ленивой волной рябь.

Сдвиг кладки был очень медленным и аккуратным. Из щели дохнуло вином — сладким, настоянным на дубе, с ноткой яблочной косточки и чего-то ещё — старого мёда? — и тонким похмельем пыли.

– Я бы не рекомендовала пить, – заметила Арея, хотя никто ещё и не потянулся. – Не сегодня.

– Сегодня, – согласился Крис.

Мы протиснулись следом и остановились. Погреб был не просто погребом — маленькое царство стекла и дерева, в котором время запылилось на каждой пробке. Стеллажи уходили в полумрак, аккуратные соты для бутылок тянулись вдоль стен, бочки, как толстые коты, лежали на боках, перевязанные железом. На некоторых бутылках я с трудом разобрала выцветшие надписи: «Мёд императорский, лето такое-то», «Грушевка ледяная», «Кагор монастырский, выдержка сорок лет». Местами пыль была такой толщины, что на ней можно было рисовать; Лик не удержался и вывел пальцем мордочку. Она получилась унылой.

– Я возьму на анализ, – пробормотал Дин и уже попытался незаметно сунуть бутылку во внутренний карман. Крис посмотрел на него так, что бутылка сама вернулась на место.

– Следы, – тихо сказал Стайхон. Он стоял, полубоком, слушая, как шепчет погреб. –Пыль смазана. Вот — пальцами. И вот… – он показал на пол — белёсая дорожка тянулась вдоль стеллажей, тонкая, как остаток мелкой муки, и утекала вглубь.

Мы двинулись по белёной ниточке между стеллажей. Шли осторожно, чтобы не задеть, не уронить, не взорвать эту старую сладкую тишину. Где-то капнула вода — одинокий, ленивый звук. Пыль ложилась на ресницы как тонкий снег.

– Тупик, – сказал Крис, когда мы упёрлись в стену, плотно заставленную ящиками. – Снова.

– Это не тупик, – отозвался Дин, уже заползая на ящики. – Это… ммм… маскировка. – Он дёрнул один из ящиков — тот оказался бутафорским, пустой фанерной коробкой с приклеенными дощечками. – Ага. – За коробками, скрытая от глаза, оказалась низкая дверца, совсем крошечная, под пол, с кованым кольцом.

Дверца повела себя, как старая собака: поворчала, посопротивлялась и уступила.

– Пойдём? – спросил Лик. – Или сначала… – он кивнул на полки. – Сувенир?

– Потом, – отрезала я. – Если выживем — устроим дегустацию века.

– Если выживем, – с нежностью повторил Крис и скрылся в тёмной пасти люка первым. Мы двинулись следом — внутрь, в холод, по узкой лестнице, где каждый шаг отдавался пустым звоном бутылок и где ночь пахла дрожжами, мёдом и тем, что не имеют названия у живых.

Стайхон и Крис шли впереди, выставив руки вперед и готовясь в любой момент толи отражать атаки, толи атаковать самостоятельно. Точно не знаю. При этом дракон постоянно косился на меня, будто я могу куда-то отсюда деться.

И…. И мы просто вышли на улице. Причем к запасным воротам.

– Кажется, сюда просто когда-то подвозили продукты, и этот ход использовали для простоты транспортировки.

– Но почему мы этот выход не нашли раньше? – ужаснулась Арея.

– Да все просто, – скрипя зубами, ответил Стайхон. – Сначала мы искали запасные выходы на территории, а этот за, просто очень близко к воротам. Ну а потом я летал и искал выходы далеко, и снова не у самих задних ворот.

– Вот мы… – вздохнула я, пытаясь подобрать слова.

– Неудачники, но это не новость, – усмехнулся Крис и развернулся.

– Эй, ты куда?

– В погреб, – не моргнув ответил боевик и снова скрылся в проходе.

Вернувшись обратно, ребята выбрали себе какую-то бутылочку и сели прямо на полу.

– Эй, а вдруг это небезопасно? – ужаснулась Арея.

– Сейчас это и узнаем, – спокойно сказал Крис, открывая бутылку.

Для нас с Ареей Стайхон принес какие-то табуретки, которые явно были предназначены для бочек, но да ладно.

– Ну и что вы думаете? Кто это? – вздохнула Арея.

– А это так важно? – усмехнулся Крис, делаю глоток.

– А разве нет?

– Не так важны исполнители, значение имеют лишь цель и заказчик. Нам надо понять, кто за этим стоит.

– Так это вообще очевидно, – пожал плечами Лик, чем заработал наши удивленные взгляды. – Ну а что? Ректор драконьей академии, конечно. Ему же очень невыгодно, чтобы у нас все получилось.

– Ну не знаю, – протянул Стайхон. – Это для него слишком низко.

– Ну да, а слухи про нас пускать не низко, – не согласилась с ним Арея. – Лик прав, ваш ректор единственное заинтересованное лицо в нашем провале. К тому же у него есть деньги и связи, чтобы нанять кого-то нам пакостить.

– Но почему он нанял некромантов?

– Потому что драконы таким не занимаются, а боевики… Тут уж не знаю. Чтобы запутать?

– Я согласна со Стайхоном, – неуверенно сказала я. – Вы представляете, какой скандал будет, когда мы расскажем об этом королю?

– А мы расскажем? – поднял на меня взгляд Стайхон.

– Ну конечно! Нас усыпляют, а это не шутки! Место, где мы живем, рушим! Кто-то делает все, чтобы мы провалили приказ короля, а это уже попахивает…

– Переворотом? Не нагнетай. Это же не против короля интрига, – нахмурился Стайхон.

– Но против его решения!

– Но если мы расскажем королю, то нас, скорее всего, заберут отсюда. И не будет этой академии… – грустно сказал Лик. – А я уже представил, как именно здесь будут прятаться студенты от вечного надзора портретов.

– Во-первых, мы повесим сюда зеркала. Во-вторых, вот здесь точно студентам делать нечего.

– Ну а в-третьих, не будет никакой академии, – закончил мою мысль Крис.

– Да почему?

– Потому что ты сама же хочешь рассказать все королю.

– Да, но это не значит, что нам отменят задание. Мы же не виноваты…

– Мы пришли за помощью, а значит, не справились, – равнодушно пожал плечами Стайхон. – Мы провалились.

– Я с вами нее согласна.

– Ингрит, удивительно, что именно ты хочешь все рассказать. Не думал, что ты сильнее всех испугаешься?

– Это не страх! Это…

– Что? – внимательно посмотрел на меня дракон.

– Белые волосы и отсутствие возможности иметь фамильяра – вот цена моего желания все решить самой. Помните в начале кто-то из вас спрашивал, почему у меня такой странный цвет для волос. Рассказываю, он не всегда был таким. Когда-то я была самой обычной ведьмой, а потом совершила самую ужасную ошибку, которую только может совершить девушка. Я влюбилась.

– Ой, – вздохнула Арея.

– Именно «ой». Я думала, что это взаимно, а на деле мной просто играли. Я родилась рыжей, как и положено нашему роду. Он был идеальным, внимательным, благородным. Принц из любой детской сказки, не иначе. Он делал для меня все, а я верила. Веирила, что такой именитый человек может искренне полюбить простую ведьму. И чем дальше я верила, тем сильнее мной играли.

– Повелась на дорогие подарки? – усмехнулся Лик, но ледяной взгляд Стайхона заставил его прикусить язык.

– Нет, хотя они были. Но там было важно внимание, отношение. Он… Он не только говорил красивые слова и был внимательным, он еще начал учить меня магии.

– А кем он сам был? – перебил меня Стайхон.

– Говорил, что боевик.

– И учил ведьму?

– Приносил книги из семейной библиотеки. Он говорил, что из семейной. Благодаря ему я узнала очень много нового и интересного. И это все было безобидно, до определенной поры… В один из дней он принес маленькую брошюрку всего с одним ритуалом. Там было сказано, что данный ритуал поможет раньше обрести фамильра. А какая ведьма не мечтает о фамильяре.

– И ты поверила?

– Конечно, до этого проблем не было.

– Неужели он был таким идеальным?

– Был один ньюанс. Он запрещал кому-либо рассказывать о наших отношениях. Сначала я думала, что он стесняется меня и моего простого происхождения. Но он убедил меня, что ему нужно время. Чтобы подготовить семью.

Стайхон фыркнул.

– Аристократ ставит семью перед фактом, их невозможно подготовить.

– Теперь это не важно! Важно, что он сказал: «Просто доверься. Я подстрахую», — и улыбнулся так, будто свет падал только на него. Вот только соль в круге оказалась костяной пылью, трава — высушенным ядом, а «оберег» — пустой рамой без нити. Я шагнула — и меня вытянуло из тела, как нитку из шва. Воздух стал стеклом, лёгкие — бокалами со льдом, а сердце ударилось и пошло на дно как камень. Тогда я услышала, как лезвие тишины разрезает моё имя. Ещё миг — и меня не было бы. Кто-то крикнул, кто-то сорвал узел, чьи-то руки обожгли мне запястья и втянули обратно. В тот день я почти умерла, а он просто взял «что нужно» и ушёл.

– Кто тебя спас? – тихо спросила Арея.

– Родители. Они начали подозревать, что со мной что-то происходит. А в ту ночь я сбежала, и они заметили. Это было чудо…

– У тебя очень сильный ангел-хранитель, – заметила девушка.

– Да, поэтому с тех пор я стараюсь не добавлять ему работы, – усмехнулась я.

– Я не понял, – нахмурился Лик и обвел всех непонимающим взглядом. – А что этот парень забрал у тебя? И что с ним стало?

– Часть силы. Он и правда был богат, вот только родился очень слабый и с помощью запретной магии он вытягивал силу других направлений, чтобы увеличить свою силу. Искал таких же дурочек, как и я…

– И что с ним стало. Его нашли? Твои родители его схватили?

– Нет, они лишь разорвали ритуал, поэтому жизнь и магия остались при мне, но оставшихся сил уже не хватит на фамильяра. А он… Сбежал. А дальше не знаю, нас не посвящали в детали.

– И сейчас тебе кажется, что ты снова играешь против кого-то с властью, – внимательно посмотрел на меня Стайхон.

– Да. И если не рассказать, мы заведомо проиграем. Шансы есть только у тебя, не у нас.

Наши взгляды встретились, каждый из нас думал, что делать дальше.