Глава 8

За эти несколько дней мы привели в порядок столько мелочей, сколько замок, кажется, не видел десятилетиями: трубы перестали подвывать по ночам, кухонные печи снова тянули без капризов, в гостиной, наконец, встала красивая мебель.

Но что-то в этом замке оставалось неизменным. Стайхон по-прежнему ворчал на портреты, а портреты шипели при виде Стайхона. Ничья сторона не сдала оборону.

Сегодня мы должны были, наконец, начать зонировать территорию — грубо говоря, делить замок на факультеты. Но сперва — то, что я обещала: уборка галереи и самих портретов. Обещания — вещь магически липкая. Если уж дала, лучше выполнить, иначе они потом липнут ко всему, и к рукам, и к репутации.

– Просыпайся, красавица. Сегодня мы делим мир, – сонно прошептала я метелке, а потом подумала и добавила. – Надеюсь, не пополам.

Портреты встретили меня знакомым шёпотом рам и тихим перешёптыванием стекла о стекло: портреты уже переговаривались между собой, ну или снова ворчали. Какие же у них были отвратительные характеры, вы бы только знали...

– Доброе утро, — произнесла я и щёлкнула пальцами. За моей спиной подвешенное на ручку метелки влетело ведёрко с тёплой водой и с тряпкой на бортике. Щётка ожила и вежливо подпрыгнула, ну а метелка, как контролер всего этого безобразия, аккуратно сняла ведро и устроилась у окна.

– Ничего доброго, – ответила злая старушка, прижимая к себе не менее злую кошку по кличке Мурка. Та выгнула спину и полоснула отражением когтей по стеклу. – Сказали, дымом пахнет. Опять что-то жечь собрались?

– Только заросли, – подхватила я валиком верхнюю кромку стекла, не приближаясь слишком близко. – Но это последнее. Извините, я здесь протру…

– Кошка не любит воду, – фыркнула старушка. Кошка зыркнула на меня зелёными глазами, но позволила тряпке пройтись по углу. – И кваканье лягушек ее раздражает.

– Оно раздражает всех, – согласилась я и, пользуясь скоротечной благосклонностью Мурки, прочистила паз рамы. – Но мы их так до конца и не изгнали после того раза. Им, видимо, здесь понравилось.

– А то как же! В таком-то замке, кому не понравится!

Старушка помолчала, проводя пальцем по невидимой пылинке на фарфоровой чашке на своей картине.

Испуганный парень с конём дёрнулся, когда щётка добралась до его угла. Конь фыркнул, и на стекле выступил кружок запотевания.

– Тихо-тихо, – я выудила из кармана сушёное яблоко, покрутила, чтобы отражение поймало его форму. Внутри портрета конь вытянул шею, вдохнул аромат отражения и успокоился. Парень взглянул на меня благодарно из-под лохматой чёлки, а я быстро передала им лакомство через раму, благо, научилась недавно этому трюку.

Три веселых старичка с дрожащими руками играли в дартс и каждый раз попадали не туда. Но тут один из них случайно попал. Старички дружно засвистели и зааплодировали, а победитель даже поклонился и обратился ко мне.

– Какие на сегодня планы, красавица?

– Хотим прикинуть, где какой факультет расположить.

– А нас… нас не заколотят? – испуганно прошептал парень с конем. – Если вы всё делить будете…

– Не заколотим. Наоборот. Почистим рамы, смажем петели — и ходите по зеркалам, как обычно. Я прослежу, чтобы в каждом крыле было по зеркалу, куда удобно ступить.

Рыцарь с букетом встретил меня таким честным достоинством, что я невольно вытянулась.

– Прекрасная госпожа, – торжественно произнёс он, – позвольте вашим заботливым рукам отогнать пыль войны. Я, в свою очередь, готов охранять этот коридор от любых нарушителей порядка. Если потребуется.

– Потребуется, когда мы все доделаем, – кивнула я. – Нам здесь пригодится ваш взгляд. И… розы вам идут.

Он смутился так красиво, что даже пыль на стекле запорхала лепестками.

– Доброе утро, сокровище, – прошептал мужчина в лохмотьях, когда я наклонилась к его раме. Он улыбался так тепло, что забывалось всё остальное, кроме одного — в его пальцах всегда что-то исчезало. – Как ты думаешь, где полезнее всего висеть тому, кто любит наблюдать?

– Там, где тебя заметят, но не поймают. Но мы вас перевешивать не собираемся, мы ведь обещали. – отвлеклась я, и вовремя: моя шпилька уже почти исчезла в его рукаве. – Верни!

– Жаль, – вздохнул мужчина, но без обиды вернул шпильку, даже почти галантно. – Я же по любви, – развёл он руками. – К прекрасному. К железкам. К секретам.

Я дошла до конца коридора, и к этому времени воздух стал заметно чище. Помещение словно выдохнуло. Портреты перестали шептаться раздражённо, говорили ровнее, а кошка у старушки устроилась клубком и даже перестала коситься на мою тряпку.

– Ну что, – сказала я вслух, скорее себе. – Поехали делить наш хаос.

Вот только хаос начался раньше, чем я планировала, потому что в коридоре появился Стайхон.

Я уже перешла к изображению девушки с веером, которая, как всегда, была недовольна, но тут в галерее щёлкнула дверь, и в коридор ввалился недовольный дракон.

– Ингрит, где тебя носит?

– Я убираюсь, я же обещала портретам.

– Да, она обещала, – недовольно пробурчала Кирсина. – И она хотя бы пытается, в отличие от тебя.

– И от вас, – не остался в долгу дракон. – Вы вообще ничего не делаете полезного.

– Так мы и не собирались. Вашим условием как раз и было то, что мы не будем ничего делать, особенно мешать. Так что мы свою часть уговора соблюдём, и вы будьте любезны!

– Я уже почти заканчиваю.

– О! – подал голос один из веселых старичков, неловко метнув дротик в ствол дерева, украшавшего картину. – Пришёл этот в сапогах. Всё у нас всегда «время-время». А нам, старикам, что? Мы же вечные. Нам неспешно!

– В сапогах, – эхом подтянул другой. – По ковру! По нашему ковру!

Рыцарь с букетом слегка наклонился вперёд, как будто собирался заслонить меня собой.

– Сэр Стайхон, – торжественно начал он, – даже войско ждёт знака трубы. А тут госпоже нужна всего лишь тишина и полчаса.

– Полчаса? – Стайхон уставился на меня. – Нет. Пятнадцать минут.

– Что за неуважение! Никакого воспитания! – запричитали портреты.

– Да что вы накинулись на парня, – внезапно подол голос мужчина в лохмотьях. – Он же как лучше хочет. Время отслеживает, сроки.

– Вот-вот, – кивнул Стайхон, а потом добавил. – Спасибо.

– Ну и что? Это не повод! – пробурчала старушка.

Кошка на её плече взъерошила шерсть и зашипела на Стайхона, выгнув спину дугой. Дракон раздражённо цокнул когтями по камню, невольно оставив на ковре следы от сапог.

– Ингрит, пятнадцать минут, – жёстко повторил он. – Не больше.

– Пятнадцать? – взвизгнула Кирсина. – Лежебока чешуйчатая ещё и ультиматумы предъявляет!

– П-пожалуйста, не надо шуметь… – подал голос испуганный парень. Его конь, втиснутый вместе с ним в узкую охотничью сцену, тревожно отступил, потрясая кисточками на уздечке. – Меркурий не любит резких звуков. Он тогда… он тогда начинает грызть раму.

– Пускай грызёт! – сплеча отмахнулся один из весёлых старичков, запускающий дротики левой рукой через плечо. – Рамы обновят, а вот ковёр… ковёр у нас один! Кто ж по нему в сапогах, а?

– В сапогах, – вторил второй старичок, но его дротик снова ушёл в ближайшее дерево на картине и остался там, дрожа, как стрелка компаса. – Прям по ковру-а-а…

Третий старичок уже прицеливался, прищурившись, но от резкого шипения кошки дёрнул рукой и попал в сапог товарища.

– Сэр Стайхон, – мягко, но отчётливо вмешался рыцарь с букетом, слегка наклоняясь, словно заслоняя меня невидимым щитом. – Джентльмен знает цену ожиданию. Когда прекрасная дама обещает завершить труд, истинная отвага – подождать и не мешать.

– Истинная отвага – успеть, – буркнул дракон, но взгляд его невольно скользнул к цветам. – И… это не ультиматум, это расписание. У нас всего несколько месяцев!

– Целых несколько месяцев. Как это много и как мало одновременно. Иногда я думаю, что с удовольствием у вечности бы украл… ну, самую малость, – мечтательно протянул мужчина в лохмотьях. Он улыбнулся при этом так тепло, что даже кошка перестала шипеть. – Минут пять. Кто заметит? Никто никогда не замечает, когда пропадают такие мелочи.

– Ты у всех всё тащишь! – взорвалась Кирсина. – Сначала у меня шпильку стащил, теперь за время взялся!

– Шпилька у вас была ужасная, – с невинным видом сказал мужчина и извлёк из-за уха ту самую шпильку, теперь украшенную синим перышком. – Я её улучшил, видите? Вернул бы, да вы ругаетесь.

– Улучшил! – завизжала Кирсина, но я ее остановила.

– Довольно, – я поддела щёткой паутину из угла и отряхнула совок. – Я всё.

Быстро передав Стайхону все оборудование для уборки и подхватив метелку, я поспешила в главный холл, где наверняка уже собралась вся наша компания. Дракон же под причитания портретов пошел следом.

– Что ты устроил?! – рыкнула я на него, стоило нам отойти на приличное расстояние. – Они тебя и так недолюбливают.

– Это взаимно!

– Допустим, но зачем я тебе так срочно понадобилась?

– Ингрит, у меня есть информация, что король вскоре захочет посетить нас с визитом, а у нас еще конь не валялся!

– Конь как раз-таки валялся, только вчера на лужайке с картины старичков, – задумалась я. – Как и зачем он туда попал, правда, до сих пор тайна.

– Хочешь, я ее раскрою? Этот лохматый его опять стащил, но потерял на одной из картин. Очень в его духе! Но это не важно! Важно, что у нас только конь и валялся, а вот дела на месте стоят. Нам надо ускориться!

– Откуда вообще информация про короля?

– Письмо из дома.

– Понятно, – вздохнула я. – Значит, будем ускоряться.

Ребята действительно ждали нас внизу. Главный холл, как всегда, выглядел так, словно жил на стыке слов «величественно» и «пылью подавился». Солнечные лучи разрезали воздух на золотые полосы, в этих полосах торжественно кружили ленты пыли, а ведь я не так давно убиралась. Мда, одной ведьмы на такую махину явно мало…

На лестнице, раскинувшись, как кот на печи, дремал Крис, прижав к животу очередную книгу. Лик, сидя на подлокотнике кресла, учил череп свистеть. Надеюсь, он этот череп привез с собой, а не вырыл где-то в саду.

– Наконец-то, – протянул Крис, открывая один глаз. – Мы уже начали ставки принимать: придете вы, или портреты вас сожрут.

– Портреты не нуждаются в пище, – заметила я.

– Только если в эмоциональной. Они питаются моими эмоциями! – жалобно пробубнил Дин.

– Это еще почему? – нахмурилась я.

– Они снова за мной следили!

– А, так это не энергетический вампиризм, а любопытство. Хоть они и мало понят о жизни тех, с кого их рисовали, но точно знают, что артефактов тогда не было. Наука-то новая, вот им и интересно…

– Они меня отвлекают! – снова пробубнил артефактор.

– А ты не отвлекайся! Ладно, раз уж мы собрались, у нас важное дело: решить, где чьи факультеты. Король, – я бросила взгляд на Стайхона, – возможно, пожалует. Скоро.

– Они уже знают, – вздохнул дракон, намекая, что только я все пропускаю.

– А насколько скоро? – как всегда, начала паниковать Арея.

– Возможно, скорее, чем мы успеем отскоблить столетний слой дворцовой паутины, – уточнил Стайхон и лениво облокотился на швабру.

– Не драматизируй, – фыркнула я. – Начнём с логики. Силы света – к свету, силы тьмы – к подвалу, всё остальное – туда, где меньше всего взорвётся.

– Тогда я в подвал, – радостно подал голос Лик. – Там прохладно, и соседи уже молчат веками. Ещё бы комнату с дренажной системой, лабораторию с парочкой каменных столов, кладовую для ингредиентов и крохотный амфитеатр… для, мм, семинаров. И вентиляцию! У нас будет факультет Некромантии и Позитивного Мысли-трупинга.

– Сразу барьеры тишины туда, – тихо вставила Арея. Вставила тихо, но твердо.

– Подземелья западного крыла, – отрезала я, вспоминая планировку замка. – Там камень крепкий, лестницы широкие.

– Мне тогда восточную башню, – задумчиво проговорила Арея.

– Плохая идея, – не поддержал ее Стайхон.

– Это ещё почему?

– Потому что факультет целителей логично расположить рядом с лазаретом, для простоты практики, так сказать. А вот располагать лазарет в башне крайне нелогично, как больные доберутся? Пожалей их, милое создание.

– Зато там больше света, – попыталась отстоять свою точку зрению Арея, но уже не так уверенно, а потом и вовсе передумала. – Тогда я возьму крыло, которое ближе всего к старому саду — там заложим травники и аптекарский огород. Окна в пол, тишина, водосбор — у фонтана можно сделать стерильную зону для перевязок. И отдельный вход, чтобы студенты не таскали раненых через весь холл.

– У нас будут раненые? – кажется, только сейчас вслушался в разговор Дин.

– Ну если Крис создаст себе боевой факультет, то будет, конечно, – усмехнулся Стайхон.

– Я все еще готов быть просто охранником, – подал голос Крис, лениво поднимаясь.

– Нет уж, решили все факультеты, значит, все факультеты! Давайте начнем с основного. В центральном здании будут проходить все общие лекции, там же расположим библиотеку и читальные залы. А вот в отданных под отдельные факультеты пространствах расположим только специализированные аудитории, и, возможно, жилые комнаты. Сами же останемся  жить там, где сейчас. Пусть та часть замка будет преподавательской.

– Хорошо, так можно мне часть замка рядом с садом? – своими огромными глазами посмотрела Арея на дракона.

– Можно, – равнодушно пожал плечами он.

– И там у нас плюс-минус всё схлопывается, – воодушивился Дин, уже доставая кусок угля и чертя на плитке. – Воды хватит, подвести трубу можно от северного резервуара, а вот черепичная кровля там гнилая. Я заменю, заодно врежу световые линзы. Будем лечить при дневном спектре, как в старых мануалах, м-м!

– Хватит пачкать пол! – накинулась на него я. – Сам отмывать будешь! Лучше скажи, сам ты что себе присмотрел? Наверняка же присмотрел.

– Южное крыло, – выпалил артефактор таким тоном, будто отвечал у преподавателя. – Там старая кузня и три пустых зала с толстенными стенами. Я там устрою кафедру артефакторики, набор мастерских, испытательный полигон с иллюзорной капсулой, два протравочных погреба и вентиляцию в небо. И… – он покосился на Стайхона, – мне понадобится дракон.

– В качестве кого, декана? – заломил бровь Стайхон.

– В качестве горна, – совершенно серьёзно сказал Дин. – Также дракон это регулируемая температура пламени, медленный режим – на закалке, быстрый – на плавке. Мы даже поставим заслонку с твоим именем: «Дыхание Стайхона».

– Если вы ещё повесите табличку «Не трогать дракона, он горячий», – буркнул Стайхон, – я молча сожгу твоих студентов.

– Лучше повесь, – поддержал Крис.

– Понятно, – вздохнул Дин. – Будем без дракона.

– Рад, что такая очевидна вещь стала тебе понятна. Ну а ты что придумал? – и Стайхон покосился на боевика, который, казалось, все еще мечтал быть просто охранником, причем не самым лучшим.

– Я займу уличные строения, – важно сказал Крис. – Мой факультет — факультет тактики и полевой работы — значит буду рядом с внутренним двором. Там уже есть плац и заброшенные конюшни. Конюшни превратим в арсенал и тренировочные помещения, двор – в полигон. И да, игротеку сделаем, чтобы прокручивать симуляции.

– Удивлена, что ты не выбрал себе библиотеку, – хмыкнула я.

– В  библиотеке лежать неудобно, а тут я себе один из сараев отделаю в комнату отдыха.

– Какого отдыха? Ты же боевик!

– Тактика — это про экономию ресурсов, – назидательно развёл руками Крис. – Я экономлю себя, чтобы посвятить больше времени студентам.

– А мне — шпили, – сказал Стайхон, и в его голосе прозвенела странная смесь лени и тихой гордости. – Верхняя площадка, лётное кольцо и аудитории в малом северном шпиле. Мы назовём это кафедрой Трансформаций и Драконологии.

– Тогда, пожалуйста, укрепи там полы, – совершенно серьезно посмотрела на парня я. – И потолки. И стены. Ладно, решено. Некромантия — западные подземелья. Целительство — восточное крыло у сада. Артефакторика — южное крыло, кузня и мастерские. Полевая — ко двору и аркадам. Трансформации — северные шпили и крыши, – подытожила я. – Осталась…

– Ты, – серьезно посмотрел на меня дракон.

Я огляделась, вдохнула пыль, в которой слышался слабый привкус золы и лаванды, и прислушалась к замку. Он скрипнул балками где-то выше, шелестнул верёвками старых подъёмников, тихо, почти ласково, вздохнул через щели в ставнях.

– Северо-восточный пояс, – сказала я. – Бельевая башня с сушильными галереями, старая прачечная и голубятня над ней. Там будет факультет Ведьмовства и Бытовой Магии. Полёты на метле – на сушильных мостках: поставим ветрозащиту, пороговые руны и мягкие барьеры. Прачечные чаны – под зельеварни: отдельные дымоходы, вытяжки и ловушки запаха, чтобы Арею не задушить. Голубятню — под фамильярник: насесты, тёплые лежанки, тихие ниши.

Когда я упомянула фамильяров, которых по идее могли иметь почти все ведьмы к выпускному курсу, ребята покосились на меня с немым вопросом, но я сделала вид, что этого не заметила. Им не надо знать, почему у меня его нет.

– Если с делением замка все, то надо обсудить еще один важный вопрос. Нам нужен герб, – вмешался Стайхон неожиданно деловито. – Королю нравятся символы.

– «Не умер – уже успех», – предложил Крис.

– «Умер — не беда, у нас есть Лик», – отозвался сам Лик.

– Нет, – задумалась Арея. – «Учиться исцелять — чтобы жизнь продолжалась».

– Скучно, – не выдержал Крис.

– Тогда «Знания — в дело, сила — под надзор», – предложил Дин, роняя на колено уголь и размазывая план.

– Девиз должен держать нас в одной связке, – сказала я. – И напоминать, зачем мы вообще всё это затеяли.

– Тогда сама предлагай!

– «Амбициям — меру. Знаниям — сердце. Силе — совесть».

Мы молча посмотрели друг на друга, и мне показалось, что даже ветер кивнул через щели.

– Лаконично. И колет в нужные места. Сойдёт,  – согласился Стайхон, а с ним в этом замке смели спорить только я и портреты. – Королю понравится, – кивнул он. – Звук держит.

– Ну что, тогда осматривать свои владения? – вздохнула я, понимая, что все только начинается.