Глава 9

Я поднялась по узкой винтовой лестнице.  Пыль, поднятая моим подолом, кружилась стайкой и оседала на стенах тонким войлоком; при каждом шаге башня отвечала мне гулом, как если бы я настраивала инструмент, и он ещё помнил старую мелодию, но ждал новой.

Льняные верёвки сушильных галерей провисли струнами. Я провела пальцами по пеньке — шершаво, хрупко, но держит. Ветер, пробравшийся сквозь щели, коснулся виска прохладой, обнюхал меня и полетел дальше. Снаружи, между зубцами, было видно полукруг двора и зелень сада на востоке — там, если все получится, вскоре будут лекции по настойкам.

– Полы укрепить надо везде, – послышался за спиной голос Стайхона, и я вздрогнула.

– А ты что тут делаешь? Я думала, мы все по своим будущим владениям разошлись.

– Я свое уже давно присмотрел, поэтому решил сходить с тобой. Вдруг тебе помощь понадобится.

– Не понадобится!

– Как же? Я вот уже заметил, что тут полы укрепить надо.

– И потолки, – отозвалась я. – И балки, и своды. И чтобы мостки выдерживали хотя бы двоих на метле. Но это все постепенно. Если честно, я до сих пор не понимаю, как мы со всем этим справимся, – растерянно осмотрелась я.

– Справимся, – уверенно сказал Стайхон. – На кону слишком многое.

Я покосилась на дракона, он говорил подобное не в первый раз, и в целом я не спорила, диплом и правда был мне почти жизненно необходим. Но вот дракон проживет и без него. Может быть, не так пафосно, но безбедно и статусно это уж точно.

– Надо просто составить подробный список необходимых вещей, необходимых ремонтных работ и разбить это все на этапы, – тем временем Стайхон продолжал учить меня, хотя я вроде и не просила об этом.

Я упёрлась ладонью в холодный камень. Кто-то когда-то сушил здесь длинные полосы кружев, кто-то ругался на ветер, кто-то прятал в щель мешочек с травами, чтобы не сглазить новую невестку. Знало ли это место, что его ждут годы запустения…

Внизу, в прачечной, под котлами чернела сажа. Я постучала по одному из них — глухой звук, внутри кто-то недовольно шевельнулся. Крыса… Не могу сказать, что я боялась их, многие ведьмочки даже выбирали крыс в качестве фамильяра, но меня все равно смущали их лысые хвосты. То ли дело белочка: мордочка похожа, но хвост в корне меняет образ и восприятие.

Я снова посмотрела на котлы, им точно стоит уделить особое внимание. Зельеварни любят котлы, а котлы любят, когда их любят. Дымоходы выведем отдельно, ловушки запаха поставим по всем поворотам, чтобы дым и пары не ползли на сад и не мешали Арее.

Я поднялась ещё выше, в голубятню. Здесь до сих пор пахло перьями, пылью и сухим зерном. Для фамильяров нужно будет подготовить разнообразные, но обязательно уютные места.

Я представила: утро, тянет туман от сада, бледный свет. Девчонки в шерстяных шарфах, по двое на мосток, метла к бедру, ладонь на рукоять. Ветер чуть шепчет. Я прохожу, поправляю хват, втыкаю шпильку в волосы кому-то, кто после полёта раскудрявился.

– Нравится? – и снова голос Стайхона прозвучал неожиданно. И что он за мной ходит?

– Не знаю. Пытаюсь подключить воображение. Если все получится, то будет уютно.

– Уютно – это самое подходящее слово для факультета ведьм.

– А для факультета драконов какое? Пафосно?

– Ну да, а еще дорого и богато, мы же у вас именно с этим ассоциируемся, – хмыкнул Стайхон, и мне на секунду показалось, что за улыбкой он прятал что-то более глубокое, но осмыслить я это не успел, потому что он продолжил. – А факультет некромантии у нас тогда с чем должен ассоциироваться? Со спокойствием и мрачностью вечности или с веселым нравом создателя?

– С разноцветными носками. Когда у Лика день рождения? Надо ему носки подарить, – фыркнула я.

– Это стиль.

– Это странность, – закатила глаза я, но стоило моему взгляду вновь посмотреть вперед, как мы встретились глазами со Стайхоном, и тут воздуха в груди почему-то резко стало не хватать. Наверное, тут очень душно. – Если следовать нашей логике, – я попыталась говорить спокойно, при этом резко отведя взгляд. – То все целители будут бояться окружающих и не будут доставлять проблем. А вот с факультетом боевиков будет проблема, если они будут такими же, как Крис, то они ничего не сдадут.

– Крис же как-то сдал. И это не самая большая проблема. Если артефакторы будут похожи на Дина, то они переделают замок раньше, чем вообще дело до экзаменов дойдет.

– Эти могут... А вот я сейчас поняла, что не подумала о том, где будут располагаться жилые комнаты ведьм. Но судя по тому, что поблизости комнаты для прислуги, придется переделывать их.

– Тебя это пугает? – внимательно посмотрел на меня Стайхон.

– Нет. Просто это достаточно символично, учитывая, что именно на нас всегда вешают всю грузную работу. Но я сделаю их спальни шикарными!

– Не сомневаюсь, – усмехнулся Стайхон и, кажется, хотел еще что-то сказать, но не успел, потому что снизу послышался громкий вопль и не кого-нибудь, а Дина. И что могло так напугать нашего артефактора?

Мы со Стайхоном сорвались с места почти одновременно. Лестница в южное крыло, как водится, скрипнула всеми ступенями. За аркой коридор сразу стал шире и темнее: вдоль стен стояли высокие зеркала, некоторые завешенные, большинство — нет. Серебро на их поверхности мерцало, как вода, и в этой воде, словно на глубине, шевелились лица. Разумеется, знакомые…

Дин стоял посредине, у низкого треножника. На треноге — расколовшийся пополам прибор: бронзовая чаша с вплавленными в неё пластинами тёмного стекла. Подойдя ближе, мы заметили, что оно все прожжено трещинами. Между обломков плясали тусклые искры. Дин смотрел на все это так, будто хотел взглядом расколоть оставшиеся частички.

– Осторожно, – тихо бросил Стайхон и почти незаметно коснулся моего локтя, удерживая, чтобы я не наступила на разбросанные по плитам осколки.

– Я и не двигаюсь, – буркнула, хотя ноги сами рвались вперед. – Дин?!

– Они шевелятся! – выдохнул артефактор, кивнув на зеркала. – И шепчут!

– Ну, так это не новость… – покосился на портреты Стайхон. – Мы уже давно знали, что они проблемные…

– Вы не понимаете! Они меня преследуют! Я привык работать в тишине! Мне нужно сосредоточение! А они постоянно лезут!

– Не лезут, а спрашивают, – послышался из небольшого зеркала голос одного из старичков.

– Лезут, это когда с советами, а мы-то с вопросами, – вторил ему второй.

– Да-да, никаких советов! – подытожил третий.

– Да какая вам вообще разница, как это все работает?! – не унимался артефактор.

– Интересно, – а это старички уже произнесли хором.

– Дин, если честно, я уверен, что про тебя много кто шепчет, – отозвался Стайхон, но не без сочувствия. Он присел к прибору, присмотрелся. – Контур перегорел.

– Может, и шепчут, но не там, где я ищу уединения! Артефакторов всегда считают странненькими, за мной это звание и подавно закрепилось. Но мне всегда было все равно! Я не странный, я просто увлеченный своим видом магии! Разве это плохо? Плохо любить то, что ты делаешь? Я никогда не считал это грехом и всегда игнорировал все сплетни, запираясь у себя на чердаке и погружаясь в работу. Но там соседские мальчишки никогда не лезли через зеркала!

– Обещаю, впредь мы будем смотреть только молча, – послышался из дальнего зеркала голос рыцаря.

– А вы можете вообще не смотреть? – насупился Дин.

– Нет, но молча точно можем. Обещаем тишину.

В этот момент и правда тишина повисла такая, что было слышно, как пыль решает, на какую из трещин ей лечь. Воздух стал вязким, занавески застыли, даже старые часы где-то в глубине дома, кажется, передумали тикать, чтобы не спугнуть обещание.

Мы молча выдохнули и начали собирать осколки, и вроде ничего не предвещало беды. Но ровно в этот момент из зеркала раздалось И-ГО- ГО-О-О!

Мы вздрогнули все. Дин — особенно. Его пальцы дернулись, и собранные на ладонях осколки пошли мелодичным каскадом:

дзынь — дзынь — дзынь — дзынь — дзынь

И последний — с тонким «пик» — рассыпался в пыль. На плитке осталась горсть стеклянного песка и Дин, у которого глаза стали круглыми, как пуговицы.

– Я просил тишину! – взвыл он, не поднимаясь с корточек. – Ти-ши-ну!

– Мы молчим, – очень виновато сообщил уже из ближнего зеркала тот самый рыцарь. – Это был конь.

– И что? – Кажется, у Дина началась истерика.

– Конь – не «мы», – надменно пояснила из другого зеркала Кирсина. – В формулировке не было оговорено про скотину.

– В следующий раз оговаривайте про скотину, – абсолютно серьёзно сказал Стайхон, но у него трепетала губа. Было видно, что он еле сдерживал смех.

Конь в глубине зеркала фыркнул так, что по серебру пробежали круги.

Дин стоял, сцепив руки за спиной, у него на лице было что-то вроде спокойствия святого мученика и тени убийцы. Он посмотрел на песок на плитах, на нас со Стайхоном, потом на зеркала.

– Нам просто скучно, – послышался виноватый шепот мужчины в лохмотьях. На этот раз очень тихо, почти ласково.

– Говори за себя! Мне, например, совсем не скучно! – послышался недовольный голос старухи, сопровождаемый согласным мяуканьем. – Мне просто интересно! – продолжала старуха, скребя когтем кошки по стеклу. – Почему, если он подкручивает винтик, это называется «тонкая настройка», а когда я подкручиваю им мозги в качестве воспитания, они говорят, что я лезу не в свое дело? Двойные стандарты!

– Поймите, мы не подсматривали. Мы осуществляли любопытствующую инспекцию, – снова влез в разговор рыцарь.

– Инспекцию, – пискнул парень с конём, прячась за шею животного. – Это когда все по закону. А мы сюда незаконно пришли. Конь нервничает.

– Это наш замок! Мы тут все делаем законно! – снова заворчала старушка. – Нас просто недооценивают!

На этот раз конь фыркнул так, что зеркальная гладь опять пошла кругами. Где-то за стеклом звякнуло: один из старичков промахнулся дротиком и смачно выругался.

– Ага! – взвизгнула старуха. – Видали? Опять скотина! И никаких оговорок!

– Скотина, между прочим, благородная, – холодно заметил рыцарь. – А вот у вас…

–  Не тронь Мурку! У нее и так ошейник пропал! И я знаю, кто за этим стоит!

– Какой ошейник? – ласково отозвался мужчина в лохмотьях, уже как-то непостижимо очутившись ближе к кромке зеркала. – Она сама от этого аксессуара избавилась.

Кошка издевательски промурлыкал «мрррау», как будто подтвердил эти слова, чем вконец разозлило старуха. Еще через пару минут я почувствовала себя как на базаре. А Дин и вовсе безмолвно перевёл взгляд на потолок, как будто там был кто-то, кто мог заменить ему терпение.

– Зачем вы за мной подглядываете? – спросил он глухо, запоздало решив, что, может, диалог – это меньшее из зол.

– Наука, – уверенно ответил рыцарь.

– От скуки, – снова признался мужчина в лохмотьях, не теряя улыбки. – И для уюта. Ваши механизмы тикают, и мы как-то… согреваемся.

– А я ради воспитательных целей, – отрезала старуха. – Смотрите, детки, это человек, у которого руки растут из правильного места. Поэтому у него все получается! – Она кинула многозначительный взгляд на парня с конем.

– Я молчал! – пискнул парень. – Это конь дышит! Он большой. Он не умеет тихо.

– Вы сейчас все не молчите! А я просил тишину, – снова напомнил Дин, на всякий случай отчётливо. – Ти-ши-ну.

– Тишина – понятие растяжимое, – охотно согласился один из стариков и тут же шлёпнул дротик. – Как ремень. Если сильно тянуть – лопнет.

– Смотрите, – вмешался мужчина в лохмотьях, добродушно, почти извиняясь, – мы просто хотели узнать… ну… отчего у вас всё работает? От гордости? От злости? От надежды? От масла? – Он наклонился ближе. – Назовите это вдохновением, и старушка перестанет кричать.

– Не перестану, – сказала старуха. – Вдохновение – это прикрытие для бардака.

– Бардак – это у вас в раме, – заметил рыцарь с неожиданной лёгкой ехидцей. – У вас кошка вяжет клубки из чужих нервов.

– А я, если что, не ворую, – продолжал мужчина в лохмотьях, на ощупь уже снимая невидимые пылинки с кромки стекла. – Я просто переношу предметы в более любящие руки. Иногда в свои. Чаще в свои.

– Вот, – стукнул дротик о металл. – Мы интересуемся механизмами, потому что они честнее людей. Если зубец сломан – он не скажет, что это «креативная форма». Он просто хрусть и здравствуй, ремонт. А люди… люди говорят всякое, – протянул первый стрелок.

Дин тяжело вдохнул. Воздух колыхнул пыль на плитах, и в той пыли, как назло, изогнулась кошачья усмешка.

– Ладно, – сказал он. – Смотрите, если не можете не смотреть. Только без советов.

– Это он нам? – Тут же оскорбилась старуха. – Он что, думает, у нас есть советы?

– У нас есть только замечания, – благожелательно подсказал рыцарь, но сделал это, безусловно, зря.

– И дротики, – многозначительно добавили трое.

– И конь, – тихо сказал парень.

– И букет, – прошептал рыцарь.

– Прекрасно, – резюмировал Дин почти беззвучно. – Настоящий гвалт. Полный комплект.

Он махнул рукой. Механизмы в ответ, будто понимая, что сегодня неудачный день, тихо, почти сочувственно тикнули. И это был единственный звук, который никого не довёл до спора. На целых три секунды. Потом кошка чихнула, и мир снова распался на реплики.

Естественно, Дин забросил все свои попытки что-либо делать и просто ушел к себе. А портреты… А вот это было самым интересным. Они разругались в пух и прах, прошлись не только по нам, но и по друг другу, как будто решили высказать все, что у них накопилось за эти века. И к вечеру мы приняли единственное правильное решение, как нам показалось. Мы решили их перевесить, чтобы они минимально взаимодействовали с теми, кого не любят. Но проблема усугублялась тем, что они все сейчас не любили друг друга.

– Ну и куда вешать будем? – устало спросил Крис, которому в целом было все равно, где расположить эти ответвления искусства, просто он понимал, что носить их в том числе и ему, поэтому хотел покончить с этим поскорее.

– Давайте думать, – я внимательно осмотрела портреты, которые недовольно косили взгляды друг от друга.

– А, может, и не надо их никуда перевешивать? – подала голос Арея. – Они помирятся и снова начнут общаться, а по отдельности им скучно будет.

– Лично нам никогда не будет скучно! Нас четверо! – сразу же провозгласил один из старичков.

– Трое, – машинально поправила я.

– Три игрока и партия, это четверка! – возмутился второй старичок.

– И нам с Муркой вдвоем замечательно! – поддакнула старушка, поглаживая кошку.

– А вдруг это мы виноваты в их ругани? – продолжала паниковать Арея.

– О нет. Мы и до вас постоянно ругались! И очень жаль, что раньше нас некому было перевесить!

«Это все от безделья» – пронеслась в моей голове нравоучительная фраза, которую так любила повторять моя бабуля. Стоп! А это идея!

– Господа портреты, – начала я, моментально привлекая к себе внимание, ведь господами их тут давно не называли. – Вы часто говорите о том, что мы вас недооцениваем. И знаете, что, вы правы! Мы должны признать, что нуждаемся в вашей помощи.

Вы бы видели взгляд Стайхона в этот момент. Там одновременно были злость, смирение и тоска по своей прошлой нормальной жизни.

– Вот-вот, а мы всегда говорили, что ты здесь самая спокойненькая! – сразу же одобрительно проворчала старушка. – И какой же совет тебе нужен?

– О нет, что вы. Совет мне не поможет, я нуждаюсь в настоящей помощи. Скажите, пожалуйста, а вы можете нам помочь привести факультеты в порядок?

– Делать за вас вашу работу? Ха! – сразу же фыркнула Кирсина.

– Не делать за нас, а помогать. С точки зрения вашего опыта и величия, – тут я специально взяла паузу, чтобы следующая фраза прозвучала как можно более театрально. – Но вы правы, идея так себе. Ведь если каждый из вас будет помогать на своем факультете, вы невольно будете сравнивать, у кого это лучше получится. А это приведет к новым ссорам…

– А что тут сравнивать? Лучше меня никто с этим не справится! Да я бы вмиг и факультет в порядок привела и всех студентов построила бы! – сразу же заверещала старушка.

– Смею с вами не согласиться! – У рыцаря уже блестел азарт в глазах. – Один из факультетов будет боевым, а кто, как непотомственный рыцарь, лучше всех справится с обустройством казарм и с воспитанием будущего поколения?

– Ну, знаете ли, не надо сравнивать, я, конечно, помогать им не собираюсь, но при желании девы под моим руководством получили бы идеальное воспитание! – ехидно проговорила Кирисина.

– Что? Да ты сама рассказывала, что ненавидела все платья и все женскую чепуху и сама мечтала стать рыцарем! – возмутился мужчина.

– Во-первых не я, а та, с кого меня рисовали. А во-вторых да, но я таки сдержалась. И именно поэтому могу научить молодые души смирению и показать, какой должна быть девушка, даже если внутри нее горит бунтарский огонек!

– А нас это вы что со счетов сбросили? – не смогли промолчать старики! – Мы это! Того! Тоже можем!

– Ой, а вы бы вообще помолчали! – закатила глаза старуха. – Только играть и умеете! И то плохо!

– Что? Да мы ничем не хуже вас! Давайте поспорим!

– А давайте!

– Все, разбираем факультеты! Чур боевой мой! – сразу закричал рыцарь.

Я покосилась на Криса, но он явно был не против. Энтузиазм рыцаря с букетом отлично дополнял лень Криса.

– Тогда я буду курировать факультет целительства! – не осталась в долгу Кирсина. – Но сразу предупреждаю, я там ничего за тебя делать не буду! – и она бросила суровый взгляд на Арею.

– Что вы, конечно! Я все сделаю сама! – Закивала девушка.

Хм, тоже отличный дуэт. Арея и правда будет все делать сама, боясь о чем-то попросить Кирсину, но Арея слишком мягкая, чтобы руководить студентами, в то время как Кирсина спуску никому не даст.

– Я тогда буду помогать Ингрит! – проговорила старушка, и Мурка согласно мяукнула. Что ж… Это будет не так просто, но зато я могу в будущем не переживать за студентов, они будут под жестким контролем.

– Спасибо, – кивнула я.

– А я? А кто мне поможет? – Лик все это время с интересом наблюдал за происходящем и сейчас уже не мог сдерживаться. Но, увы, его энтузиазма никто не разделял, и в помещении повисла тишина.

– Эээ… А чем я вам так не нравлюсь? – насупился некромант.

– Думаю, тут проблема не в тебе, а в твоей магии… Она многих пугает… – попытался успокоить я парня. Правда, когда я произносила эту фразу, портреты странно на меня косились, мол, нет, проблема именно в нем, а, точнее в его неуёмном энтузиазме.

Снова повисла тишина, которую разорвало уже знакомое И-ГО- ГО-О-О!

– Отлично! Конь и его хозяин! Я согласен! Из нас троих получится отличная команда! – сразу же обрадовался Лик.

Вы бы видели в тот момент лицо несчастного хозяина коня. Он явно хотел возразить, но потом махнул рукой, понимая, что это бесполезно. Что ж, тут будет обратная ситуация: энтузиазма Лика хватит на всех, и на коня в том числе, так что тоже сработаются.

– А можно без помощника? – тем временем несчастно посмотрел на меня Дин.

– Нельзя!

– Это будет нечестно!

– Мы готовы! – сразу же заголосили три старичка по очереди.

– Ты без нас не справишься! У тебя же целый факультет артефакторов будет, за ними глаз да глаз нужен, чтобы замок не взорвали. А у нас на троих этих глаз как раз шесть!

Дин вздохнул, а я кивнула. В целом, они правды. Так, и кто у нас остался.

Я покосилась на Стайхона и на мужчину в лохмотьях. Они оба не прониклись идеей и оба до сих пор надеялись, что про них забудут, но нет!

– Ну и вас мы тоже поздравляем с созданием новой команды! – улыбнулась я дракону.

– Спасибо, – крайне неискренне буркнул он.

Дракон и вор, хранитель золота и охотник за ним. Это будет интересно…

В итоге я не смогла сдержать смешок, и это, естественно, не укрылось от недовольного взгляда Стайхона.

– Так что, перевешивать? – тем временем устало спросил Крис. Ну да, человек уже час не лежал с книжкой, как так-то.

– А стоит ли? – Задумалась я. – Мне кажется, тут у портретов будет отличный штаб для своих совещаний и планерок. Давайте лучше в каждое крыло мы для них большие зеркала повесим, откуда им наблюдать и помогать будет удобно.

Крис вздохнул, понимая, что это будет гораздо дольше, но спорить не стал. Впереди ожидался приезд короля, а у нас пока только конь и валялся. Надо срочно браться за дело!