Глава 20

Все бумажки Лефиус мне не отдал — часть оставил себе и пояснил:

— Тут про блокировку твоего дара написано, так что это мне для изучения.

— Блокировка дара? — удивился Руфиус. — А-а-а, ты про магический. Я его и не заметил, стоит ли его вообще снима...

Руфиус резко подавился своими же словами, а после неловко рассмеялся и замахал руками. Быстро сообразил.

Я взяла протокол. Обычно обвиняемые могут с ним ознакомиться перед судебным заседанием, но мой случай не самый обычный, поэтому я видела его впервые. Перед самим судом мне показали только обвинения без подробностей, с которыми было трудно не согласиться, ведь если спрашивать напрямую, не вдаваясь в детали, то все написанное — истинная правда. Тогда все уместилось на одном листике, а вот протокол, который отдал мне Лефиус был значительно толще. Скорость чтения у меня неплохая, но демонской не чета, поэтому изучение заняло почти полчаса.

Ну, немудрено. Следователи оказались поразительно дотошными, они начали рассмотрение этого дела едва ли не с момента, когда я и Эбес Грин поступили в академию. Потому что именно тогда и начало разрастаться наше противостояние. Поначалу это было именно соперничество, ведь ни я, ни Эбес никогда не выносили ничего за пределы учебного класса, хотя возможностей напакостить друг другу у нас было навалом. Но потом...

Семья Грин знала о выдающихся способностях Эбеса в призыве еще до поступления в академию, потому возлагала на него огромные надежды. Родственники Эбеса рассчитывали, что он станет первым на факультете призыва, значительно превосходя своих сверстников. Но тут появилась я, прилично обогнав Эбеса на этом поприще. Возможно, учись я спустя рукава, Эбес и смог бы меня когда-нибудь догнать и обогнать, потому что его талант был выше среднего, а трудоспособность вызывала исключительно восхищение. Вот только я искренне любила свой единственный выдающийся талант и работала как проклятая, поэтому разрыв между нашими способностями увеличивался.

Именно это и привело к тому, что Эбес в тайне ото всех стал искать альтернативные методы увеличить силу призыва. Я была талантливее, а Эбес — умнее. Ему бы больше подошло стать магом-ученым, а не обыкновенным призывателем, но его семья, пусть не чрезмерно богатая, но весьма амбициозная, уже поставила его в определенные рамки, из которых самостоятельно никто бы выбраться не смог. Об этом я, к сожалению, узнала слишком поздно, когда уже ничего нельзя было переиграть или изменить.

Эбес старательно оберегал свое исследование, тестировал его так, что даже преподаватели ни о чем не догадывались. И я бы соврала, если сказала, что узнала о нем совершенно случайно. Я считала Эбеса соперником, единственным призывателем, с которым могла сравнить свой талант. Потому ровно в тот момент, когда сила призыва Эбеса начала быстро прогрессировать, я насторожилась. Я все еще была сильнее, но понимала, что скорость моего развития по сравнению с таковой у Эбеса была мизерной, а потому проигрыш — дело времени. Нельзя сказать, что мою гордость зацепили, но некоторая доля тщеславия не была мне чужда. Если не считать таланта призывателя, то я была самой обыкновенной: не красавицей, но не уродиной, не глупышкой, но уж точно не гением, не нищей, но и не богачкой. И только благодаря возможности призывать демонят я ощущала себя особенной. И эту мою единственную особенность, которая позволила мне выделиться среди других, вдруг резко перечеркнули, заставили «поблекнуть».

Это сейчас я оглядываюсь на свое прошлое и смеюсь с прежней себя — глупой и недалекой, которая смотрела совсем не на те вещи, на которые следовало бы. Тогда же во мне бурлило непонимание. Почему так происходит? Почему мой талант словно бы уменьшается? Кстати, это было не так далеко от истины. Тогда сомнения так меня поглотили, что мои способности к призыву уменьшились. Эмоциональная нестабильность часто влияла на призывателей.

А еще было любопытство. Это единственная эмоция, из-за которой мне ни капельки не было стыдно: каждый призыватель заинтересован в максимально длительном и объемном призыве, глупо это отрицать. Как Эбес добился таких результатов, что он сделал?

Я не стала спрашивать прямо: мы с Эбесом никогда не были друзьями, с чего бы ему честно отвечать? Он ведь ни с кем не делился, иначе какие-то слухи по академии бы разнеслись, а так лишь учителя на уроках удивленно охали, дивившись его растущим способностям.

И потому я решила за ним проследить. В тот момент я не думала о том, что делаю что-то нехорошее, не говоря уже о краже.

Сначала моя слежка ни к чему не приводила: Эбес Грин вел себя как совершенно обычный ученик, стремящийся к знаниям и силе. Я даже в какой-то момент едва не решилась на отчаянный шаг — пробраться к нему в комнату, но вовремя сообразила, что обитатели мужского общежития могут или нет оценить, или не так расценить мое присутствие. И второе меня пугало намного сильнее первого.

Да и большинство студентов проживали вчетвером, так что делай Эбес Грин что-то необычное у себя в комнате, все бы знали. А потом... потом я случайно заметила, что Эбес Грин прогуливает уроки боевой магии. Не то что это прям какое-то особое дело: все ученики, которые не планировали получать звание боевого мага, пропускали занятие минимум через раз (а самые отпетые отличники, помешанные на учебе — через два). Но так как я взялась следить за Эбесом, то обращала внимание даже на такие мелочи.

И не ошиблась!

Эбес Грин проводил свое исследование в классе для практических занятий по вещим снам. С учетом того, что провидцев такого типа было от силы пара-тройка штук на всю академию, то ничего удивительного, что помещение пустовало. Ключ, как оказалось позже, помогали красть демонята, которых Эбес призывал. Как вышло, что никто из преподавателей не замечал отсутствующего ключа от одного класса — та еще загадка

А дальше... случилось то, что случилось. В свое оправдание могу сказать, что я решилась на кражу исследования только через несколько месяцев после наблюдения. И то, предварительно поговорив с самим Эбесом, а не с бухты-барахты. Просто подошла в какой-то момент после уроков и совершенно честно созналась в том, что следила за ним и теперь примерно понимаю суть его исследования.

Эбеса Грина по праву можно считать гением. Я не знаю, как он до этого додумался, но с помощью специальных кругов и некоторых магических манипуляций Эбес перестроил распределение энергии при призыве таким образом, чтобы уменьшалась нагрузка на призывателя. И это существенно улучшало качество призыва. Вот только работал такой призыв не всегда, поэтому Эбес и проводил дальнейшие исследования, иногда награждая призывателя странными побочными эффектами вроде обнуления магического резерва.

И поэтому Эбес поделился со мной и информацией, и проблемами. В какой-то мере я его понимала — проделав такую работу и зайдя в тупик, очень трудно все держать в себе. Но, признаюсь, выслушивала я его совсем не для того, чтобы испробовать на себе, расспрашивала не затем, чтобы помочь. У меня был совершенно иной мотив, который, как ни странно, следователи раскрыть не смогли.

Хотя узнали они очень многое, даже дословно передали в протоколе наш последний разговор с Эбесом до инцидента с кражей. Хотя и ума не приложу, как они достали эту информацию, ведь в классе для сновидцев не было никаких подслушивающих устройств — Эбес еще в свой самый первый раз заставил демонят проверить помещение.

Этот разговор и стал основным доказательством того, что кража была умышленной: слишком уж прямо я выспрашивала у Эбеса, как он планирует убрать побочные реакции у призывателя, какие эксперименты планирует провести, какие артефакты использовать. И всего через несколько часов после разговора с Эбесом я самостоятельно отправилась проводить этот эксперимент.

Я вздохнула: читать такое о себе неловко, да и картинка со стороны получалась максимально неприглядная.

Но, честь и хвала следователям, отражались лишь факты, нигде не переврали. И даже всякие бессмысленные мелочи впихнули. Например, то, что зачитывал Лефиус не так давно про мои угрозы. А ведь это всего лишь небольшой спор между двумя студентами магической академии! Впрочем, суть уловили: я и впрямь украла исследование Эбеса, отправилась тестировать его в специализированную комнату для призыва, во время этой попытки столкнулась с Эбесом Грином, результатом чего стало сражение. Если таковым можно назвать ту безобразную драку, которую устроили два первокурсника, отвратительно владеющих магией. Ну не демонят же призывать и заставлять за нас сражаться? Ни я, ни Эбес не были столь отвратительны. В итоге мы с ним оттягали друг друга за волосы, обсыпали кучей непередаваемых оскорблений, весьма основательно подрали одежду друг друга и немного... испортили интерьер специализированной комнаты для призыва. Из драки я сделала лишь один вывод: Эбес настоящий джентльмен, который не пытался расцарапать мне лицо (в отличие от меня).

С учетом того, что потасовка происходила как раз в тот момент, как я проверяла кое-какие нюансы исследования, записывая для достоверности на магический кристалл, то...

...то все полетело ездовым ящерам под хвосты: и само исследование, и все редкие материалы, используемые для проверки, которые украли демонята. Церенил — редчайший камень, полностью испарился, а реликвия, связанная с Нижним Миром, сломалась и восстановлению не подлежала, а еще мы нанесли непоправимый ущерб специализированной комнате призыва, которую даже не всем преподавателям можно было использовать в связи с ее ценностью.

Именно совокупность всех этих нарушений и привела к исключению из академии и блокировке магии. Еще масла в огонь подлили журналисты, каким-то неведомым образом разнюхавшие эту историю и осветившую ее столь подробно, что даже если бы кто-то в суде и захотел смягчить наказание, то ничего бы не вышло. Хотя никто и не хотел — воровство научных трудов, как и любого другого вида интеллектуальной собственности, среди магов считалось самым позорным нарушением.

Я посмотрела еще раз на протокол и заметила одну-единственную странность. Неточность, я бы сказала. Почему следователь так подробно перечислил все уничтоженные мной предметы, но не включил туда статую призыва? Это ведь важное магическое приспособление, которое досталось нам от древних магов и создавало благоприятную ауру на всей территории академии, косвенно помогая призывателям! И именно из-за этой статуи я получила отдельную порцию ненависти от преподавателей и учеников, потому как ее уничтожение повлияло на их призывательские способности.

Я нахмурилась. Может Краус фон Аффет знает?

— Что-то не так? — спросил он меня.

— Все не так. Весь этот протокол не так, — заворчал Лефиус.

— Тут написана абсолютная правда, — заметила я.

— Там написаны слова, которые не противоречат действиям, но созданная картина правды не отражает, — возразил Лефиус. — То, как тебя там изобразили, полнейший бред!

Откуда он знает? Почему доверяет мне? Он, конечно, видит какие-то там сути, но разве можно настолько быть уверенным в ком-то? Ведь есть протокол, есть даже мое подтверждение его правдивости, все факты на лицо, так почему...

Такое безосновательное и бездумное доверие оглушало. Заставляло сердце глухо биться о ребра

— Если это бред, то почему бы нам теперь не снять блокировку магии и все сопутствующие побочные эффекты, чтобы госпожа Вильгельминария рассказала свою версию событий? Признаюсь, у меня тоже возникли некоторые вопросы по этому делу, — улыбнулся Краус.

— Да, я уже изучил вот это вот, — Лефиус помахал документами, которые через секунду вспыхнули и сгорели дотла. — Так что прямо сейчас я сниму с тебя заблокированную магию, и ты нам все расскажешь. Эм, а почему вы на меня так смотрите странно?

— Потому что только что ты сжег важнейшие документы, которые вот этому доброжелательному человеку наверняка нужно было вернуть на место, — заметил Руфиус. — У людей такие вещи хранятся обычно не меньше сотни лет, тебе бы почаще из Нижнего Мира выбираться, что ли...

— О, правда? — Лефиус повернулся к Краусу.

— Абсолютная.

— Хм, сейчас тогда закончим дело — и я все восстановлю. А теперь, Вилина, садись поудобнее, придется немного потерпеть — снятие такой блокировки может быть немного неприятным, — сказал Лефиус, вставая. — Постарайся не двигаться.

Никаких особенных приготовлений не было: Лефиус развернул меня вместе со стулом к себе, присел передо мной на корточки и взял мои руки в свои. Какие теплые! Точнее, мои ладони слишком холодные. Я и не заметила, как перенервничала во время чтения протокола. Да и сейчас легкая, едва заметная дрожь возникала, стоило мне подумать о том, что моя магия, пусть слабая и незначительная, вернется ко мне.

А потом сила Лефиуса мягко окружила меня, словно закутала в одеяло. И где это «неприятное»? Ага, вот и оно: в виске начала разрастаться боль. Причем она не накатывала волнами, а все увеличивалась. В какой-то момент мне стало не по себе: если так и продолжится, то я или начну вырываться, или плакать, потому что это уже как-то совсем не «немного»!

— Что ты там возишься так долго? — голос Руфиуса звучал словно через толщу воды.

Я была абсолютно согласна с этим демоном! Мне было чертовски больно, аж в носу захлюпало от сдерживаемых слез. Или не слез? Я невольно опустила голову и пара красных капель упала на подол.

— Так не должно быть, — я услышала перепуганный голос Крауса фон Аффета. — Прекращай, у человека такой реакции на снятие блокировки не должно быть, что-то не так!

Да, абсолютно не так. С этой мыслью я поняла, что сознание мерно уплывает. Ну, главное, что сижу, и Лефиусу не придется снова ловить меня и нести на руках.