Глава 30

— Это сложно, — вздохнул Лефиус. — Дай мне немного времени покопаться в своей памяти, чтобы соотнести имя и ауру человека.

Думал Леф достаточно долго, зато я успела разложить все произошедшее по полочкам, чтобы полная картина появилась перед моими глазами. Сейчас я отлично поняла, на что Леф намекал Керину! Высшая демоница нашего лекаря — портальщица, а это значит, что она способна вытянуть любое существо из любого места, открыв специальный телепорт. Даже если на нее действовал антидемонический артефакт, она бы все равно открыла для нас путь на случай непредвиденных обстоятельств (которые, надо сказать, и случились). Силы Руфиуса в пустыне ведь тоже катастрофично снизились, однако лекарский талант остался при нем в полном объеме.

Леф действительно подстраховался так, что даже маг, взявший заложников и имеющий весьма опасный артефакт, не смог его переиграть. Но и мы до конца выиграть тоже не смогли, потому что кровь, которую Лефиус забрал у мага, не подходила для разблокировки моего дара и снятия заклятия.

— Маг запечатал тебя не своей кровью, а чужой, — сделал вывод Краус фон Аффет, чем вызвал очередной поток ругательств со стороны Лефиуса. — Неудивительно, что он так легко расстался с ней. Хоть дай проклясть кому-нибудь...

— Нашей преподавательнице по предсказания, — хмыкнула я, вздрагивая от воспоминаний: та действительно проклинала очень изобретательно и качественно.

— О, так она у нас работает? — удивился Керин. — Не знал даже, за всей этой работой в лазарете. Интересная личность.

— А что такое, что такое? Расскажите мне, — вмешалась в нашу беседу демоница. — Что в ней такого интересного? Предсказывает очень точно?

— Нет, — мотнул головой Керин. — Наоборот. Больше не предсказывает, исключительно проклинает. Да и неизвестно, предсказывала ли когда-то. Ходили слухи, что она сделала одно тайное пророчество, а после дар выгорел. Но никто не знает, правда этот или нет. Впрочем, звание предсказательницы при ней, а это означает либо могущественного покровителя, либо наличие таланта, вот только...

Только предсказатели выгорают быстро, но не настолько. Бум на то, чтобы притвориться выгоревшим предсказателем и получать постоянное жалование, вроде бы прошел. Большей частью из-за того, что не получив подтверждение дара до выгорания, нельзя было считаться предсказательницей. А все, кто подтверждал, делали немало полезных пророчеств. Поэтому все это очень странно.

— Что ж, мисс Вильгельминария, лучше расскажите, какие у вас ощущения, пока вы находитесь вдали от крови, с помощью которой вас закляли?

— Я нормально себя чувствую, — начала я. — Но если это не кровь мага, то почему мне становилось лучше при приближении к нему?

— Потому что, уверен, где-то есть флакончик с нужной тебе кровью. Странно, что ты до сих пор нормально себя чувствуешь, я был уверен, что маг начнет действовать сразу же... — Краус потер подбородок пальцами, словно не понимал, что же происходит.

Я действительно не видела проблем в своем состоянии, единственное, безумно хотелось спать, но я не посчитала это чем-то серьезным. А потом еще Руфиус и Керин обложили меня какими-то заклинаниями, после которых сонливость как рукой сняло.

— Лефиус, ну что?

— Ты вспомнил кого-то?

— Не уверен, я могу перепутать имена, но, подозреваю, что его аура похожа на такую у Мессера, ректора Второй Академии Магии.

— Бывшего ректора, — поправил его Краус. — Он давно уже не занимает свой пост.

— Вы случайно не про учителя Мессера? — спросила я, вспоминая первый курс академии и то, как мне разрешили встречать известнейшего мага вместе с другими выдающимися учениками.

— Так, кажется, кого-то срочно нужно пригласить к нам побеседовать, — заметил Краус фон Аффет.

***

Вот так спустя два часа в тюремном подвале академии я встретила закованного в магические кандалы учителя Мессера, бывшего ректора Второй Магической Академии, человека, который когда-то призвал Лефиуса в этот мир, а также умудрился с ним поссориться.

Мессер сидел на стуле, а цепи от кандалов на руках и ногах уходили в пол — высшая мера предосторожности. Длинные сероватые волосы, висевшие сосульками, смятая одежда, кое-где — пятна крови. И абсолютно безумная улыбка на лице. Даже не так. Издевательская ухмылка, демонстрирующая презрение.

Он совсем не был похож на того благородного учителя Мессера, которого я встретила на первом курсе магической академии в одном из подвалов. Тогда я не могла оторвать взгляд от этого величественного и полного достоинства человека. А сейчас...

Надо же, всего лишь пара часов — и человек, свободно разгуливавший по миру и безнаказанно нарушавший законы, сидит в тюремной камере под пристальным взглядом знаменитого мага и двух высших демонов. И все это произошло благодаря Краусу фон Аффету.

Он лишь на основании одного имени, которое вспомнил Лефиус, сумел вытащить всю основную информацию, а также тот маленький факт, что у Мессера есть невероятно талантливый в магии и призыве сын Акреон, который долгое время работал судьей, причем не под своим именем. Акреон официально до вступления в судейскую должность поменял как свое имя, так и имя рода, предварительно выкупив титул барона. Совпадение? Невозможно!

Это слишком подозрительно. И поэтому Краус отправил один отряд на поиски Мессера, а второй — во все его многочисленные владения, чтобы произвести обыск. Не знаю уж, что там нашли его люди, но вместо «привести» Краус сразу же приказал «арестовать и доставить прямо сюда».

Когда связанного Мессера привели в камеру, где его ждали два высших демона (демоница сказала, что потом взглянет на его наглую рожу, а сейчас она должна навестить дочь), Краус и я. Магу хватало наглости сопротивляться и говорить, что мы все преступники и поплатимся. Вот только Краус подошел к нему, показал бумагу с результатами быстрого поверхностного расследования, от чего Мессер сразу же замолчал, а после рассмеялся.

— Закончил свое представление? — спросил Лефиус, притягивая магией стул и предлагая мне присесть.

Я и не подумала отказываться: действие заклятия крови медленно, но верно проявлялось в виде усталости и легкой слабости, о чем я не так давно сообщила Керину.

На самом деле, изначально Лефиус был против моего присутствия, едва ли не требовал, чтобы я осталась в лазарете и лечилась. Однако я настояла, что имею право знать. Знать, почему я попала в эту ситуацию, кто меня подставил и за что. Леф повздыхал, но согласился, попросив не перетруждаться и, если возникнет необходимость, сразу отправиться отдыхать.

— Я еще и не начинал, высший демон. Точнее, это уже не мое представление, хе-хе.

— Мессер, тебя склероз одолел? Забыл, как меня зовут?

— Помню-помню, вот только твое мерзкое имя не хочу произносить, — выплюнул Мессер, а после разразился хохотом.

Леф удивленно вздернул брови, но «любезностями» обменялся:

— Не произноси, так даже лучше. Как будто слышать мое имя из твоего грязного рта приятно. Что творит твой сын, Мессер, не расскажешь?

— Мой сын? Он мстит. Мой хороший мальчик мстит за меня, своего отца. За мое унижение.

— Кому? Вилине? И каким образом девочка, не имеющая ни связей, ни силы, годящаяся тебе в правнучки, могла тебя унизить? — вмешался Краус фон Аффет.

— Ах-ха-ха, какие же вы... глупые. Так ничего и не поняли. Причем здесь эта девица? Она просто попалась под руку. Я говорю про месть одному высшему демону. Неужели не понимаешь, а? — Мессер посмотрел на Лефиуса в упор. — Что ж, тогда мне рассказать тебе обо всем? Напомнить, как ты унизил меня на глазах у всей моей академии? Как меня выгнали с поста ректора и предложили стать «благородным» и «достопочтенным» учителем? Как мой дар начал сбоить, а потому пришлось забыть о призывательской силе и, следовательно, о каком-либо развитии? И даже возможности отомстить не было?! Почему же ты сейчас, мерзкий демон, делаешь такое недоуменное лицо?!

— Мы же просто подрались, где ты остальных проблем-то нацеплял? — невозмутимо спросил Лефиус, словно Мессер рассказывал о неудачном походе в ресторан, а не о своей поломанной жизни.

— Ты... да что ты знаешь. Эй, Краус, хочешь расскажу, как оно было? Что бы ты знал, за кого вступился и под кого прогнулся? — хохотнул Мессер.

— Расскажи, — кивнул Краус фон Аффет.

Тут и дураку понятно, что из Мессера вытягивают информацию, но этот мужчина, который сейчас напоминал обезумевшего старика, ничего не замечал.

О прошлом Мессера я читала в одном из учебников истории, однако там он казался благородным и непогрешимым, не то что сейчас. Мессер родился в семье магов-аристократов и с детства проявлял невероятный талант в магии, а чуть позже — и в призыве. Самый молодой маг высшей категории (до появления Крауса фон Аффета), самый молодой ректор академии в истории этого мира, человек с идеальным балансом магии и призывательских способностей, талант, который не рождался несколько сотен веков, гений...

Именно это слышал Мессер всю свою жизнь. Был ли у него шанс не возгордиться? Разве что очень призрачный. Но вот возможность стать кем-то столь же великодушным и справедливым, как Краус фон Аффет, определенно была. Потому его история никакого сочувствия во мне и не вызвала.

Мессер, став ректором в довольно молодом и энергичном возрасте, рьяно взялся за улучшение академии. Если говорить объективно, то он много сделал для своего учебного заведения. И речь здесь об улучшении как качества образования, так и о жилищных условиях для студентов. Дело в том, что Первая Академия Магии обучала аристократов, получала отличное финансирование, и большинство сильных магов стремились к должности учителя именно в той академии. Вторая же словно была создана как противоположность: она существовала лишь на небольшие для такого заведения пожертвования, никто особо преподавать в ней не стремился, ведь во Вторую Академию отправляли исключительно простолюдинов и обедневших аристократов. Мессер, вступив на должность, неплохо справлялся, опираясь на помощь демонят, однако в какой-то момент понял, что этого недостаточно. И призвал Лефиуса, загадав желание превратить Вторую Академию Магии в успешную и процветающую.

Амбициозный маг и молодой Лефиус поначалу работали как идеальный тандем, но Мессеру, как и многим другим людям, свойственна жадность. Спустя десять лет, когда академия стала действительно процветающей, а Мессер получил еще более широкое признание, отношения между ним и Лефиусом дали трещину.

Мессер умудрился назвать слугой высшего демона на одном собрании магов, чего Леф терпеть не стал. Итог — развалины академии, потрясенные, но целые и невредимые студенты, разорванный контракт, ведь академия не успела достигнуть пика, и разрушенные планы Мессера. Совет магов, прознав об обстоятельствах разрушения и причинах разрыва контракта с высшим демоном, принял решение, что Мессер по морально-этическим аспектам не может оставаться ректором академии.

Разумеется, совет магов не был столь благородным и внимательным, тут дело было в том, что даже разрушенная Вторая Академия Магии все еще оставалась лакомым кусочком. Отличные учителя, выпускники, ставшие известными магами и заработавшие отличную репутацию... В общем, Мессера просто подвинули.

Но не это было самым страшным для него. Разрыв контракта по инициативе демона ни у кого не проходит бесследно. Вот и на Мессере он отразился невозможностью призывать кого-либо из Нижнего Мира. Да, у Мессера была магия, но свое признание он получил именно благодаря балансу двух сил.

Понятное дело, что утрата положения, силы и авторитета не лучшим образом отразилась на Мессере. Звание великого учителя никак не могло удовлетворить его амбиции, но сделать что-либо он был не в силах. И именно в этот момент он посчитал, что Лефиус уничтожил его жизнь. И поклялся отомстить.

Сам он отомстить никак бы не смог, но были и другие способы. Мессер взял замуж сильную женщину-мага из бедного рода с талантом призывателя. Хотя, пожалуй, тут будет правильнее сказать, что он ее купил. Беременность не заставила себя ждать — родился Акреон. И тут, словно судьба решила воздать Мессеру за все страдания: Акреон родился с великим магическим даром.

— Поэтому вместо того, чтобы развивать жалкие остатки своих силы, я поставил себе цель сделать из Акреона самого гениального мага, которого этот мир еще бы никогда не встречал, — полубезумно улыбнулся Мессер. — Но даже тогда ты мне, Лефиус, мешал.

Разрыв контракт повлиял не только на силы Мессера, но также и на призывательские способности Акреона: тот мог призывать демонят, но не больше, чем на несколько минут. Чтобы сражаться с демоном одних магических сил недостаточно, нужно еще и иметь талант к призыву.

Мессер отправил сына в академию, а сам, имея доступ практически ко всем библиотекам в мире благодаря должности наставника, принялся искать ключ к победе над высшим демоном.

И нашел.

Мессер уже давно догадывался, что сила призыва — это сборное понятие, и желал найти тому подтверждение. Вскоре он заметил, что сила призыва зависит от отношения призывателя к призванному. Чем оно лучше, тем стабильнее и легче проходит призыв. И ему, человеку, который довел демона до разрыва контракта, об это аспекте следовало бы забыть.

Зато было еще кое-что, что поднимало призывательские силы — призыв в специальной комнате. Соотнеся все факторы, он догадался, что силу призыва повышают статуи. А еще узнал, что статуи работают не из-за мудреного механизма, а потому что заполнены какой-то энергией, которая и увеличивает силу призыва. «Дружелюбие» — так назвал ее чуть ранее Лефиус. И эту силу можно вытащить и забрать себе.

— Это преступление, — покачал головой Краус фон Аффет. — Поверить не могу, что следователи проморгали эту ситуацию.

— Это не преступление, это восстановление справедливости. Он, этот проклятый демон, отнял у моего сына его талант, его будущее, — зло сказал Мессер. — Поэтому я всего лишь хотел отдать Акреону то, что ему предназначалось природой.

Единственный, кто отнял у Акреона будущее, — это его отец, а никак уже не Лефиус.

— И как ты планировал это сделать? Даже если статуя наполнена энергией, которая повышает силу призыва, то поглотить ее человеку со скудным талантом невозможно. Должно быть сильное сродство одной магии к другой, чтобы они слились вместе, иначе эффект смешной.

— Хе-хе, а у меня появился отличный способ, — улыбнулся Мессер, прожигая меня взглядом — жадным, голодным, словно вещь, которую можно использовать.

— Ты... я ведь неправильно думаю, до такого бы даже ты... эксперименты такого рода запрещены! — рыкнул Краус, теряя самообладание.

Красивое лицо исказилось в уродливой гримасе, а магическая сила начала выходить из-под контроля, в то время как Мессер издевательски смеялся.

Сначала я не понимала, что происходит, но как только Мессер продолжил рассказ, почувствовала, будто волосы медленно встают дыбом. Да, если Акреон будет поглощать чистую энергию статуи, то он возьмет не более одной десятой части, а все остальное попросту развеется. Но вот если силу статуи поместить в талантливого призывателя, то внутри этого призывателя со временем сила многократно увеличится. Акреон все еще сможет поглотить десять процентов, но это будет процент от значительно бОльшего количества энергии. Разумеется, призыватель, чью энергию забрали, остается без своих сил.

— Как вы обошли конфликт энергий? Ведь передать энергию можно исключительно добровольно, необходимо полное согласие и понимание происходящего с обеих сторон? — устало спросил Краус фон Аффет. — Иначе конфликт сил выжжет весь дар.

— Энергия статуи делает магические силы абсолютно нейтральными, — улыбнулся Мессер, а потом мотнул головой в мою сторону: — Так что сейчас она — идеальный источник призывательской силы. Изначально мы хотели использовать мальчишку Эбеса Грина, он тоже проявлял немалый талант, даже предложили его амбициозному деду неплохую сумму и должность, на что он с радостью согласился. А потом мне на глаза попалась она. Мы не думали что-то менять, только она вмешивалась и вмешивалась в дела Эбеса, вот и... Долгая история, хе-хе, не думаю, что успею ее рассказать.

— У нас много времени, — ухмыльнулся Лефиус. — В конце концов, должен же я понимать, сколько дней пыток заслужила человеческая мразь вроде тебя.

— Пытать, Лефиус, будут исключительно тебя. Мы столько готовились к этому дню! Собирали информацию, искали нужные артефакты. Ты ведь оценил один из них, да? Антидемонический, высшей пробы! Акреон поглотил столько призывательских сил, что еще немного — и ему даже артефакт не понадобится, чтобы сражаться с высшим демоном наравне. Не с тобой, я знаю, что твоя сила на другом уровне. Впрочем, если Акреон впитает силы этой призывательницы, то как раз добавит ровно ту каплю, которой ему не хватает, чтобы активировать артефакт и развеять твою сущность.

Мне казалось, что Мессер сошел с ума. Иначе его ехидное лицо, высшую степень наслаждения происходящим, самодовольство — все это никак не объяснить. В конце концов, как бы он не накачивал своего сына силой, человек оставался человеком, соперничать с высшим демоном — безрассудное и безнадежное занятие. Ведь если Акреон покалечит кого-то из высших демонов или обычных демонят, то за них придут мстить. Именно поэтому все призыватели, даже те, кто относился к призванным потребительски, не переходили черту и не наносили серьезных повреждений ни при каких обстоятельствах.

— Одно интересно, — задумчиво сказал Краус фон Аффет. — А если бы Лефиус прибыл сюда через пару тысяч лет, то что бы вы делали? Даже сильному магу столько не прожить.

— Почему же? Я знал, в какой день он появится.

— И каким образом? Сила предсказаний не работает на высших демонах.

— Но-но, какая пагубная неосведомленность, — хихикнул Мэссер. — Все зависит от таланта. И того, готов ли предсказатель поставить свой дар на кон. Я сделал одной милой предсказательнице Юлиане незабываемое предложение в свое время: обменять жизнь ее младшего брата на одно небольшое предсказание о высшем демоне. У нас тогда была существенная разница положений, так что подобное провернуть было легко. И она согласилась, без радости, правда, зато я получил точную дату появления Лефиуса в этом мире.

Юлиана? Это же наш магистр по предсказаниям!

— Юлиана, да? Какая же ты мразь, — выдохнул Краус фон Аффет. — Ты хоть представляешь, сколько на нее свалилось из-за пропажи дара? И, самое главное, что она никому об этом не могла сказать!

— Много, очень много. Она была твоей однокурсницей, верно? Я долго думал, у кого же хватило связей и влияния устроить ее в эту академию, а это ты, да? Ты злишься? Зачем? Разве ей плохо в здесь? Проклинает всех неугодных, только, увы, того, на кого действительно направлен ее гнев, она проклясть не может. Очень важно правильно составлять контракты.

— Ты... — Краус сжимал и разжимал кулаки, но успокоиться не мог.

— Я отправлю его в Нижний Мир для пыток? — спросил Лефиус. — У людей так не получится, а вот у нас есть умельцы среди демонов.

— Я бы хотел сам на это посмотреть... — начал Краус, но Леф его тут же перебил:

— Организую экскурсию.

— Скоро некому будет организовывать. Потому что придет мой сын. Вы-то себя защитите, но что насчет студентов академии, которые и близко не обладают подобными талантами? Подождите чуть-чуть и повеселитесь от души, хе-хе.

— Пойдем отсюда, Вилина, кажется, мы выяснили все, что могли.

— Не все, — впервые за все время пребывания в темнице заговорил Руфиус. — Чья кровь заблокировала дар Вилины?