Глава 31

С момента поимки Мессера прошло уже пять дней. Я за это время успокоилась, кое-как переварила мысль о том, что все мои беды — это дикая смесь случайностей и глупых поступков, причем первого в большей степени. Раньше было лучше: куда приятнее думать, что я не слишком хороший и предусмотрительный человек, чем принять тот факт, что я обычная неудачница, угодившая в мерзкую историю.

Еще и Лефиуса утешать пришлось, который все эти дни ходил сам не свой. Я допытывалась у него весь день, что же с ним происходит, почему он не смотрит мне в глаза. В конце концов, я схватила его за руку, усадила рядом с собой на кровать и потребовала рассказать, иначе... иначе...

Иначе буду плакать, пока не заболею. Самое странное, что такой глупый и бессмысленный шантаж действительно сработал! И Леф честно рассказал мне, что считал себя виновником всех моих бед.

— Я никогда не думал, что событие, которое было для меня не более чем незначительной неприятной ссорой, может так повлиять на чью-то жизнь. Мы с Краусом расследовали это дело... Ты знаешь, что за все время пострадало больше трех десятков призывателей? И это истинные призыватели, которые были не просто деловыми партнерами для жителей Нижнего мира, а настоящими союзниками, кто радел за доброе отношение к демонятам и налаживание хороших отношений. И, хуже всего, что в этом деле пострадала ты, моя призывательница, моя Рисшеэннэ, — сказал Лефиус, обнимая меня и утыкаясь лицом прямо в шею. — Не могу об этом не думать. Не могу не осознавать, что не решись ты на этот несчастный призыв для уборки библиотеки, твои силы забрали бы, а мы никогда не встретились.

— Но это не твоя вина, — начала я, однако Леф стиснул меня крепче и упрямо сказал:

— Прямой вины нет, но косвенная — очень даже. Я судил о людях не по вашим, людским меркам, а по демонским. И ошибся. Я не смогу тебе объяснить полностью, но все эти события спровоцировал я, а потому вина на мне приличная.

— Но почему? Как ты можешь отвечать за гнусные поступки других людей?!

— Вилина, я представитель высшей расы. Ответственность на нас куда больше, чем на людях. Радует лишь то, что у меня есть шанс все исправить. Так что в этом мире я остаюсь надолго. Не только для того, чтобы поймать и обезвредить Акреона, но и для помощи всем пострадавшим призывателям.

— Акреона так и не нашли? Даже кровь не помогла?

— Верно. Краус говорил, что у него три серьезных артефакта. Один — это антидемонический, который подавляет и «сжигает» нашу силу, второй — маскировочный. Он, скорее всего, и ответственен за то, что мы даже с кровью не в силах отыскать его. А вот о третьем артефакте, боюсь, нам еще предстоит узнать. Я рассчитывал, что он используется для призыва демонят, но ошибся: там Акреон точно задействовал собственные искусственно увеличенные силы.

— Меня пугает то, что он затаился. Если я правильно поняла, то он обязательно придет сюда, чтобы забрать мои силы для победы над тобой.

— Или не сюда, — неожиданно ответил Леф. — Мессер — мерзкий, но практичный человек. Ты не единственная призывательница, в кого поместили силу статуи. Я, кстати, так до конца и не понял, каким хитроумным способом они это сделали. Но за все, что они натворили, платить им придется много и долго.

— Да, подобного рода вещи строго запрещены.

— Дело даже не в этом, моя милая призывательница. Статуи — это особый артефакт, подаренный вашему миру одним могущественным высшим демоном. Когда-то он снес целый город с лица земли, чтобы спасти свою призывательницу. Пострадало очень много людей. Чтобы хоть как-то загладить вину, этот демон принес в мир статуи призыва, наполненные, скажем так, «дружелюбием». Эти статуи образовали сеть по всему вашему миру и увеличили силы призывателей. Таким образом людям стало легче призвать демонят, которые помогали с восстановлением разрушенного города. Город восстановили быстро, а статуи остались — подарок же. Когда Мэссер стал опустошать их, чтобы накачать силой призывателей, то сеть нарушилась, а призывательская способность многих людей вернулась к таковой, как и должны была быть изначально. Кто-то вроде тебя или Крауса, обладающие высоким дружелюбием, не ощутили последствий, но другие — очень даже. Так что, учитывая катастрофические итоги деятельности Мессера и Акеона во имя мести, то их ждет высшая мера наказания.

Так вот как оно было! Я едва не рассмеялась над своим самомнением. И наивностью. А ведь когда-то я боялась, что именно я повлияла на силу призыва, разрушив статую в той комнате. Боялась, что покойный Четтер Грин будет меня шантажировать из-за этого факта. Высшая степень наивности!

— И почему раньше на эту причину не подумали? — пробормотала я.

— Потому что не знали о наличии статуй. Та демоница, партнер Керина, чтобы не маяться от скуки, подняла исторические архивы, пару раз сбегала в Нижний Мир и все выяснила. Одной проблемой меньше, но лучше бы решились другие вопросы, — хмыкнул Лефиус. — Кровь...

Да, мы так и не узнали, чья кровь использовалась. Об этом Мессер не сказал. И не потому, что не хотел. Лефиус едва не вскрыл его разум, но информации о том, благодаря чьей кровушке на меня наложено заклятие, не было. Акреон оказался не менее предусмотрительным, чем отец, и взял чью-то кровь тайком.

Я не паниковала, не думала о плохом, в конце концов, мне казалось, что каких-то сильных побочных эффектов от заклятия крови я не чувствую. Куда больше волновало, что Леф все никак не может найти Акреона. И время от времени возникал страх, что тот как-то обхитрит всех и сможет меня похитить, чтобы забрать мои силы. Отвратительное чувство, скажу честно. А еще пугало, что Эбес до сих пор мне не ответил. Он знал о том, что его дед фактически продал его дар? Что его семья предала его? Он догадывался, а потому сбежал? Или что-то другое? И почему он молчал? С ним ведь все в порядке? Мое письмо должно уже было попасть к нему!

А вот всех окружающих беспокоило именно мое заклятие крови. И, как оказалось, не зря.

Потому что в один из дней я проспала до обеда, даже не заметив, во второй — чуть ли не до вечера. А в третий раз я не просыпалась двое суток, до смерти напугав Лефиуса и заставив Керина с Руфиусом запаниковать.

Стремительное падение жизненных сил. И означало оно лишь одно — Акреон начал действовать. И не только. В одной из маленьких пригородных академий пропала очередная статуя, увеличивающая силу призыва.

— Если твой демон правильно «покопался» в голове Мессера, а я подозреваю, что иного от самого Лефиуса Асмеона Вито Фрезиума Четвертого ждать и не приходилось, то этому Акреону не хватает совсем чуть-чуть, чтобы достигнуть нужного уровня энергии, — усмехнулась Элеста.

С той самой пары, как мне стало хуже, Леф требовал, чтобы кто-то постоянно был со мной рядом, если его нет. Встревоженное лицо Руфиуса и его постоянные вопросы стали для меня настоящим испытанием на прочность, рядом с Краусом фон Аффетом я чувствовала себя до ужаса неловко, демонята были признаны Лефом недостаточно сильными для моей защиты, так что... теперь рядом со мной сидела прекрасная Элеста. Точнее, Элестиция-Астория Церера Двенадцатая, высшая демонесса с уникальным даром перемещения, супруга Керина (по людским обычаям) и избранница Керина (по демонским обычаям), мать прекрасной девушки-полудемоницы и вообще роскошная женщина. И, в отличие от мужчин, которые считали меня хрупкой и слабой, эта женщина была уверена, что девы вроде нас способны города сносить.

— К сожалению, я не обладаю подобной силой, — улыбнулась я, привставая с постели.

Иногда меня вырубало буквально за одну-две минуты, так что кровать была максимально удобным местом обитания в последнее время.

— Ты можешь меня призвать, а я могу разрушить город, — пожала плечами Элеста. — Почему же не способна? Или эта странная людская логика, о которой у нас слагаются легенды? Ой, прости, не хотела обидеть. Но с логикой и впрямь надо что-то делать...

— Зачем? — икнула я.

— Затем. Ты своей человеческой логикой себя неправильно оцениваешь. Ниже, чем нужно. Будем исправлять, не дело избраннице самого Лефиуса Асмеона Вито Фрезиума Четвертого быть чрезмерно скромной.

— Почему? — спросила я, судорожно пытаясь уловить логику демонессы.

— Ну как почему? Вот смотри, скажешь ты, что слабая, какой-то демон услышит и передаст другим, что ты слабая. А Лефиус решит, что тебя оскорбили и кто-то не досчитается хвостов-рогов-языков. Не нужно так! Нужно полностью признавать свои таланты. Ради спокойствия и безопасности окружающих.

Вот так мы с ней и ладили. А сейчас она бессовестно рассказывала мне всю информацию о продвижении расследования и поисках Акреона. Все, что от меня пытались скрыть призванные мной демоны. Безуспешно, разумеется, благодаря силе женской солидарности.

— А что будет, если Акреон все-таки достигнет нужного уровня энергии? — спросила я.

— Тогда наберет достаточно сил, чтобы тягаться с Лефиусом, — сказала Элеста. — Прошлый раз и за сражение нельзя считать: Лефиусу приходилось защищать вас троих и толпу демонят, будь он один, то исход битвы был бы иным. И этот гадкий Акреон прекрасно это понимает, а потому и ищет способ быстренько увеличить силы.

— Надеюсь, у него ничего не выйдет.

Увы, моим надеждам не суждено было оправдаться, ведь не прошло и пары дней после нашего разговора с Элестой, как случилось абсолютно безумное для нашего мира событие — нападение на академию магии во главе с Акреоном.

Нападение на академию, даже самую маленькую и захудалую — неслыханная по своей дерзости и безрассудности затея. Дело даже не в том, что там учатся, преподают или работают аристократы, дело не в магах-учителях, которые проходят строжайший отбор, и не в ректоре, который обязан быть магом высшего класса, чтобы управлять заведением.

Это нападение на будущих магов. Напасть на академию значит лишь одно — обернуть против себя все магическое общества. Каждый маг, даже совершивший преступления, будет без устали охотиться на тебя. Не всегда, конечно, ради благородного отмщения: награда за поимку предателя магов назначалась королем и поражало даже самое развитое воображение.

Тем не менее, Акреон сделал это.

***

В тот полдень я встала не настолько вялой и уставшей как обычно.

— О, у тебя более здоровый цвет лица, — заметила Элеста, сидевшая в кресле и читавшая человеческую книгу.

В отличие от Лефа, который ругался на нашу литературу, Элеста ее обожала. Говорила, что у нее была чрезмерно строгая и консервативная семья, а потому в детстве она не дочитала сказок, теперь вот восполняет этот пробел.

— Да я и сама чувствую себя намного лучше, — подтвердила я. — Даже странно. Неужели мое состояние не должно ухудшаться?

Элеста посмотрела на относительно бодрую меня и рассмеялась:

— Все как и говорил Лефиус! Теперь-то я поняла, почему он искал Акреона осторожно, а не перевернул ваш мир вверх дном.

— А я не поняла, — прямо ответила, прекрасно зная, что демонесса обязательно все объяснит.

— Кровь. У Акреона нет доступа к крови, которая нужна для контроля заклятия, а потому он может использовать исключительно ту, что запаковал себе про запас в какой-нибудь бутылек, — улыбнулась демонесса. — Но как только он начинает ее использовать для ухудшения твоего состояния, то она «выдыхается». Поэтому сегодня тебе намного легче, а дальше будет все лучше и лучше. Видимо, Леф подозревал об этом с самого начала, в конце концов, он известен среди демонов даже не столько благодаря исключительной силе, сколько из-за гениального ума.

— Если я правильно понимаю, — сказала я, подходя к окну и распахивая шторы — в этот раз яркий свет был приятен, а не раздражал до слез и головной боли, — то чем сильнее воздействие на меня, тем быстрее «выдыхается» кровь, верно?

— Точно! — подтвердила Элеста.

— Тогда не понимаю, зачем было так активно влиять на мое состояние в последние дни? Можно же было растянуть на подольше... Или это такой план? Было что-то, чего я не знаю?

Элеста отвела взгляд. Вот и союзница, вот тебе и женская солидарность!

— Моим состоянием угрожали, — сделала я первое предположение и, судя по вздоху демонессы, попала в точку.

Оказывается, Лефу пришло письмо с угрозой: явиться в назначенное Акреоном место вместе с Мессером, иначе я умру. Глупая угроза, но, видимо, Акреон очень рассчитывал на привязанность Лефиуса ко мне. Разумеется, я была важна для демона, сейчас у меня не было никаких сомнений в этом, но это не значило, что Леф стал бы вытворять разные глупости вроде того, чтобы привести себя прямо в ловушку, глупо погибнуть и позволить мне попасть в руки безумцев, сотворивших не пойми что с призывателями и миром во имя бессмысленной мести.

А так как у Лефа были уже догадки по поводу крови, то он занял выжидательную позицию. Руфиус, Керин и даже Элеста использовались в качестве сосудов с энергией, чтобы поддерживать меня. Уж не знаю, каким образом он их уговорил, ведь такое... использование демонов считалось унижающим их честь и достоинство. Навряд ли это было принудительно, иначе бы ко мне не относились так дружелюбно и внимательно. Таким образом, даже если заклятие крови активировалось бы на максимум, я бы не умерла.

— Как-то так, — закончила свой рассказ Элеста, разводя руками и ярко улыбаясь. — Так что сейчас ждем, как поведет себя Акреон, когда до него дойдет, что план не сработал.

— Да, очень интересно, — начала я, разглядывая солнечный двор и раздумывая, не напроситься ли мне на прогулку — в постели лежать надоело до ужаса. И именно в этот момент я заметила кое-что странное. — Элеста, а что за барьер устанавливают над академией?

— Барьер? — удивилась демонесса. — Странно, ничего не чувствую, да и меня никто не предупреждал о таком, я бы посмотрела. Люблю ваши эти магические штуки! Вроде мало силы, но вы иногда так хитровымудренно ее используете...

Элеста ловко подскочила со стула, аккуратно положила книгу и в секунду оказалось у окна, чтобы выглянуть во двор:

— А где барьер? Что за?! Да рога папы-демона им в задницу!

— Что такое?

— Это не наш барьер! Такой устанавливает артефакт, он не позволит никому не только войти, но и выйти. На нас напали!