13 глава

Хлоя

Сижу на самом верху ступенек, ведущих на второй этаж, прижимаю колени к груди, чувствуя, как горячие слезы катятся по щекам. Мне бы встать, спрятаться в комнате, да сил нет: все внутри сжалось в тугой, болезненный комок.

Я одна. Мне не на кого положиться. Не у кого попросить помощи и совета. Отец не в счет.

Еще и вдохновение пропало. Раньше я пачками рисовала эскизы для будущих изделий, а сейчас… внутри темно и пусто.

Еще днем отец хотел поговорить. Как раз перед тем, как мы должны были пойти к лекарю, который якобы с помощью какого-то чудо-снадобья проверит, кто из нас настоящая дочь мастера Рейли.

Мне это было уже не нужно, ведь я знала правду.

― Ты сердишься на меня? ― спросил отец, пока Серин собиралась к выходу в люди. ― Эта помолвка… она ведь не по-настоящему, правда?

― Почему не по-настоящему? ― как можно равнодушнее спросила я.

― Мне показалось… ты просто хотела меня позлить, ― пожал тот плечами. ― Буду рад, если это так. Эмиль ― неподходящая пара для тебя.

Если честно, меня это возмутило. Мало того, что мачеха вечно лезет, куда не просят, но отец… обычно он мне доверял во всех вопросах. Неужели думает, я не разберусь, кто мне подходит, а кто нет?

― Знаешь что… сходи-ка лучше к Серин и узнай, готова она или нет, может ей там помощь нужна, ― раздраженно сказала я и отвернулась.

Краем глаза я заметила, что отец поник, будто весь осунулся. Мне стало даже его жаль ― на одно мгновение, ― а потом это чувство ушло, ведь отец сейчас совсем не думал обо мне. Он оставил меня в покое, а я продолжила накручивать себя и с ненавистью думать о том, что мне предстоит участвовать в сомнительной процедуре, которая нам, по сути, не нужна.

Лекарь долго спорил с отцом, утверждая, что проверять родство незаконно, но когда ему показали небольшой мешочек с золотыми, этот шарлатан сразу по-другому заговорил. Дал выпить мне, отцу и Серин какой-то горьковатой гадости, потом у каждого взял кровь, намазал на стеклышко и сверху капнул какого-то коричневого снадобья.

Лекарь долго-долго корпел и сопел над стеклышками, поминутно поглядывая то на меня, то на Серин. В конце-концов, он вытер лоб, чтобы показать, как перетрудился, и заявил, что Серин ― родная дочь мастера Рейли.

Я только вздохнула и промолчала. Больше всего мне было жаль отцовских денег, которых у него никогда не бывает много. Я и сама так могу подрабатывать, если совесть позволит: ничего нет сложного в том, чтобы посмотреть на меня, с черными вьющимися волосами, карими глазами, и Серин ― сероглазую блондинку, а потом сравнить, кто из нас больше на светловолосого и сероглазого мужчину.

В общем, лекарь оказался еще тем пройдохой, но все же определил родство верно. Отец на эмоциях обнял Серин, которая застыла в кресле, превратившись в деревяшку. Стоит отдать ей должное: она не пыталась слишком понравиться отцу, стать дочерью номер один, потому что у нее совсем другая цель. Но мне от ее реакции стало чуточку легче и даже пришла мысль, что, может, Серин когда-нибудь нас оставит в покое, как и король Эйдралиса: очень бы хотелось вернуться к спокойной мирной жизни. Еще бы лорда Алистера приструнить ― и вообще красота.

Когда мы возвращались обратно, обратила внимание, что Серин полностью игнорирует меня. Она за эти два дня еще ни разу со мной не заговорила, не обратилась, не попросила ни о чем. Она даже на меня не посмотрела, как следует. Я тоже не особо хотела с ней общаться. Иногда бросала на нее взгляды, надеюсь, суровые и холодные. Пусть не ждет от меня поблажек и того, что я соглашусь на ее условия. Мне и только мне решать, что делать с луминариумом. Принцесса я или кто?!

Так было днем, а теперь сижу и реву, как последняя дура. Все произошедшее, вкупе со спонтанной помолвкой, придавило меня, как дубовой плитой, что и вздохнуть больно. Не хочу показываться в таком раздерганном состоянии перед матушкой, хотя сейчас она ― единственный человек, с которым я могу быть до конца откровенной.

Боковым зрением вижу какое-то движение в темном углу справа, там, где комната отца. Оттуда выползает рыжий комочек. Кот. Тот самый, что появился вместе с этой… дочерью моего отца. Он двигается на полусогнутых и смотрит на меня желтыми глазами, полными недоверия, уши прижаты к голове.

— Эй... — всхлипываю я, вытирая лицо рукавом. — Тебя зовут Марсик, правильно?

Кот не отвечает, конечно. Но и не убегает. Да и некуда ему ― я сижу на лестнице, а его хозяйка живет на первом этаже. Интересно, зачем он сюда забрался?

― Ты... ты тоже хочешь побыть один, да?

Вопрос глупый, а коты не говорят, поэтому в ответ ― тишина. Я осторожно протягиваю руку. Мне хочется погладить его, зарыться пальцами в его теплую шерстку. Завести кошку ― моя давняя мечта, одна из многих, из тех, что до сих пор не осуществились, и теперь не знаю, осуществятся ли когда-нибудь.

Кот в ответ на мой незатейливый жест пятится и прижимается пузом к полу.

Становится не по себе. Что это с ним такое?

— Ну что ты, не бойся… ― растерянно говорю я. ― Я не причиню тебе вреда.

В ответ он весь сжимается, будто ждет удара, хотя я далеко. Что-то во мне обрывается.

— Кто же тебя так напугал? ― шепчу я, а воображение рисует самые страшные картины издевательств над животными.

Теперь я почти уверена, что это никакой не волшебный кот. Все же Серин пришла из подземного мира драконов ― вряд ли там водятся такие милые существа. Скорее всего, она схватила первого попавшегося кота в нашем мире, на улице, привела немного в порядок и присвоила себе ― для усиления вида «бедной родственницы». Хотя… наши уличные коты смелые, наглые и могут за себя постоять. Почему же этот такой боязливый, все жмется и прячется от меня, как будто не знает, что на случай чего у него есть зубы и когти?

Мои пальцы дрожат, когда я снова медленно протягиваю их, чтобы он понюхал и почувствовал, что со мной ему будет безопасно и совсем не страшно. Но кот не реагирует.

— Я всегда любила котов, — говорю я, голос все еще дрожит от слез ― почему-то мне кажется, что рыжик меня понимает, он смотрит так внимательно. — Когда я была маленькой, за двором жил котенок, похожий на тебя… Я тайком носила ему рыбу и молоко.

Кот недоверчиво щурится.

― Мачеха не разрешала мне приносить животных в дом, говорила, что они блохастые, что от них много грязи… на самом деле она просто никого не любит, кроме себя.

Кот громко фыркает. Кажется, он меня понимает.

― А потом… потом он исчез. Я не знаю, куда, и не хочу знать, ― обхватываю себя руками. От воспоминаний снова наворачиваются слезы. Если котенка утопила мачеха, то подложить ей луминариум ― не такая уж плохая идея…

— Я... я бы могла ухаживать за тобой, если твоей хозяйке на тебя плевать. Чесать за ушком, гладить... — Голос срывается. Как глупо это звучит. Когда вокруг все рушится, мне грозит смертельная опасность, а я мечтаю о дружбе с котом.

Наверное, потому, что даже в самые темные минуты особенно хочется хоть каплю тепла.

Я выпрямляюсь, воодушевившись односторонним разговором, в котором меня хотя бы внимательно слушают и не перебивают.

— Отец... я не знаю теперь, что и думать. Оказывается, он может быть твердым, может настоять на своем, сказать мачехе «нет», и она послушается… Мы все это время жили в страхе, боялись ее, лорда Алистера… но может, не стоило? Папа почти никогда меня не защищал, разве что вчера… утром. Но я посчитала, что это глупо и небезопасно ― драконить мачеху. А теперь... — горло сжимает ком, — теперь он смело отстаивает права своей этой… этой…  самозванки.

Кот вдруг перестает съеживаться. Его желтые глаза становятся странно... понимающими?

— А Эмиль... — Я стискиваю зубы. — Я на самом деле ему не нужна. Он хочет заполучить лавку за бесплатно, ― это как пить дать, ― а еще ему нужен луминариум, ― тихо говорю я. Коту ведь можно довериться, он никому не расскажет. ― Я для него просто цель… вещь, которой можно попользоваться и выбросить.

Повисает тишина. Кот медленно, очень осторожно делает шаг вперед.

— Ты... ты не боишься меня теперь? — я пытаюсь улыбнуться.

Он не отвечает. Но и не убегает.

― Знаешь, ― продолжаю я негромко, чтобы не спугнуть. ― Эмиль, он… может, о таких мужчинах мечтают все в округе ― сильных, властных, мужественных, уверенных в себе… Но меня все это пугает, ― обхватываю себя за плечи. ― Если я и мечтала когда-нибудь о прекрасном принце, то он… мне так хочется, чтобы он меня слышал и понимал. Чтобы он был добрым… а Эмилю плевать на мои чувства, ― судорожно вздыхаю я.

Кот смотрит на меня долгим взглядом. В его глазах теперь столько боли и недоверия, что мне снова хочется заплакать.

— Я принесу тебе что-нибудь вкусное, — обещаю я. — Может, тогда ты поймешь, что я тебе не враг. Ты сейчас единственный из всех в этом доме, с кем мне приятно говорить, хоть ты и не отвечаешь.

Осознаю, как мы с ним похожи. Оба одинокие и никому не нужные. Почему-то сомневаюсь, что Серин его любит. По нему не скажешь.

— Я не знаю, кто и как тебя обидел, — тихо говорю ему. — Но очень хочу, чтобы ты узнал и обратную сторону жизни. Мне от тебя ничего не нужно, просто будь… будь рядом со мной, ладно? Ты такой хороший.

Протягиваю руку. Марсик на этот раз не убегает, разве что слегка дергается, когда я мягко провожу пальцами по его голове. Кажется, он весь замирает. Неужели настолько не привык к ласке? А и правда, Серин его держала на коленях с таким видом, как будто он ее жутко раздражает.

Глажу его еще раз, мягко и нежно, провожу ладонью по белой грудке. Какой же он красивый!

Кот выскальзывает из-под моей руки и быстро пробегает возле меня вниз по ступенькам.

Что ж, будем считать, что первое знакомство состоялось, и оно было почти успешным.