33 глава

Хлоя

― …и вообще я сегодня всю ночь не спала из-за тебя! ― заканчивает гневную тираду мачеха, снова поливая грязью моего отца, как будто он хоть как-то причастен к тому, что творится теперь у нас на крыльце. ― Ты храпишь, как паровоз и ничего с этим не делаешь. Мой отец выгонит вас всех, как только приедет!

― Но я никогда не храпел, ― возражает отец.

― Может, это вы сами во сне так шумите? ― предполагает Серин, намазывая тост маслом ― сегодня мачеха не запрещает ей ничего есть, потому что поголовно занята своей персоной.

― Заткнись! ― с остервенением произносит та. ― А твоего кота я вообще утоплю за то, что он меня укусил!

― Марсик не нападает на хороших людей, а гнилых он за версту чует, ― спокойно говорит Серин, а у меня сердце сжимается: вдруг мачеха и впрямь причинит вред моему любимому рыжему пушистику? Ведь он такой кроха по сравнению с ней… А если она подсыплет ему отраву в воду или еду?

Надо поговорить об этом с Серин.

Ловлю себя на мысли, что за эту неделю с небольшим, как Серин поселилась у нас, мы толком и не говорили. Так, совсем чуть-чуть, по делу. Поначалу я избегала ее, но теперь она стала мне куда более симпатичной, даже несмотря на ее не совсем чистые мотивы. Она все же и впрямь родная дочь моего отца, и она не виновата, что моя матушка, спасая меня, выбрала из всех детей именно ее.

Сейчас я готова с ней поговорить по душам. Если бы она жила с нами раньше и владела всеми теми способностями, что у нее есть, мы бы вдвоем задали жару мачехе, а заодно и лорду Алистеру, чтобы избавиться от них раз и навсегда. Было бы неплохо иметь такую сестренку. Интересно, что насчет этого думает сама Серин?

Или она не думает ни о чем таком, и ее интересует только луминариум?

И к чему эти чемоданы с собранными вещами?

Столько вопросов, где же искать ответ?

Этой ночью я ходила в лавку, прождала целый час, но Эмиль так и не пришел. Может, он приболел?

И вообще, такое ощущение, будто он стал меня избегать. Раньше заходил каждый день, когда надо и не надо, а теперь что-то затаился. Может, это и к лучшему. Хотя… не похоже на него, особенно после всего, что он мне рассказал.

Ах… да. Я же ему приказала помириться с котом! И что пока он этого не сделает, пусть и не суется в лавку ― я помогать не стану. Что же, для него оказалось таким сложным просто стать чуточку мягче, погладить Марсика, сказать ему несколько добрых слов? Если бы я попросила его поцеловать крысу или проглотить червяка, неужели это было бы легче выполнить?

Видно, он тот еще упрямец. Что ж, ладно. Пусть сидит. Все равно первый прибежит и выполнит, о чем я прошу. Все же жизнь его брата на кону, а он тут со своей гордостью!

Марсика я так и не отругала за испорченный портал, впрочем, наверное, и не буду. Он просто испугался ― на этом точка. Надо в следующий раз проследить, чтобы не увязался за мной.

Перед завтраком, когда выдалась свободная минутка, я достала луминариум, чтобы переговорить с матушкой. В кристалле было тихо и пусто, а ко мне закралась тревога: все ли с ней в порядке? Жива ли она вообще?

Совсем не хочется думать о плохом. Ведь я так мечтала, что мы встретимся, будем жить вместе, что моя жизнь в корне изменится, и мой отец… В общем, сейчас все усложнилось, и я даже не знаю, о чем мечтать. И нужно ли? Если эти мечты все равно не сбудутся.

― Я иду к лекарю! ― после завтрака объявляет нам мачеха. Она почти не ела, с трудом поднялась наверх после того, как вылила на нас свой словесный яд, а теперь стоит принаряженная, в шляпке с огромными безвкусными цветами и ждет нашей реакции. ― И чтобы когда я приду, этого кота здесь не было! ― Она кивает на Марсика, который невозмутимо сидит возле стены. ― Иначе ― пеняйте на себя.

― Ой… что это за запах? ― вдруг морщит нос Серин. ― Как будто навозом в окно понесло…

― И правда, ― подтверждает отец, принюхиваясь. ― Хотя странно… окно открыто давно, а запахло только сейчас…

― Ты на что это намекаешь? ― грозно осведомляется мачеха, уперев руки в бока.

― Ни на что, ― тут же говорит отец. ― Разве ты сама не слышишь этот запах?

Мачеха начинает шумно сопеть. Она обнюхивает воздух вокруг себя, стол, шкаф с сервизом, а потом ― свои оборки на платье. Тут глаза ее лезут на лоб:

― Какая скотина намешала дерьма в мои духи? А они, между прочим, французские, половину состояния стоят!

― Не дурите, ― по-свойски произносит Серин. ― Вы прекрасно знаете, что никто не мог этого сделать.

― Не ври, идиотка, я докажу, что это ты… или ты, ― мачеха тыкает на меня, ― вы обе сводите меня с ума!

― Не рой дракону яму… ― тихонько говорит Серин.

― Чего? ― Мачеха выпучивает и без того глаза навыкате.

― Поговорка такая: не рой другому яму, сам в нее попадешь, вы разве не слышали? ― пожимает плечами Серин.

― И к чему это? ― взгляд мачехи становится грозным.

― А к тому, что я знаю, как вам помочь, да только вы все упрямитесь и упрямитесь, ― притворно вздыхает Серин. ― Ведь в доме то ли призраки появились, то ли что похуже…

Круглое отдуловатое лицо мачехи становится растерянным. Она даже ежится и роняет свою маленькую сумочку с такими же огромными цветами, как и на шляпке, которая перекособочилась и выглядит комично.

― В этом доме произошла несправедливость, ― продолжает Серин, глядя ей в глаза немигающим взглядом ― и как она так может? ― Поэтому он чудит, как может.

― Не может быть… ― Мачеха даже отшатывается и пятится, пока не натыкается на шкаф, от чего сервиз в нем жалобно звякает. ― За всю мою жизнь такого не было…

― Чаша несправедливости переполнилась и полилась через край, ― сверкает глазами Серин, а от ее потустороннего голоса у меня мурашки бегут по коже. ― Пришло время расплаты.

― Но я… я… не готова, ― бормочет мачеха, оглядываясь вокруг себя, будто ища поддержки, но ее здесь нет.

― Вы издевались над падчерицей, над мужем, отобрали у них все, переписали дом на себя… думали, он не взбунтуется?

Наступает такая тишина, что слышно даже, как бьется мое сердце.

― А если… если я исправлю документы, все это прекратится? ― жалобно спрашивает мачеха.

― Дом будет смотреть на ваше поведение, ― спокойно говорит Серин. ― И лучше сделать это как можно скорее… прямо сейчас.

Не верю своим ушам и глазам. Что вообще происходит? Как во сне вижу: мачеха трясущимися руками открывает сейф, который стоит в углу, вынимает бумаги, чернильную ручку, что-то там черкает.

― Э-эй, это должен сделать писарь в конторе ― у вас же такие имеются? ― приподнимает бровь Серин.

― Д-да, ― бормочет мачеха, переставая терзать бумагу.

― Так вот и отправляйтесь туда, пока не поздно, а я потом проверю, ― милостиво кивает Серин. ― Вы даже не представляете, насколько наладится ваша жизнь, когда этот дом и лавка с мастерской станут собственностью вашей падчерицы.

Мне кажется, что я сплю… или не сплю? Разве такое бывает? Это же настоящее чудо!