14.2

— Что именно? — наивно поинтересовалась Кэти, и Гарри отложил в сторону книгу, которая была вообще ни при чем.

Все написанное на пожелтевших страницах он знал и раньше: драконы есть создания исконные, что значит — на них держится мир. Нет драконов — нет и всего остального, именно поэтому Владыка так дорожит исконными вассалами и всячески их холит и лелеет. Правда, Гарри слегка зарвался и поэтому угодил в ссылку, но считать ее серьезным наказанием нельзя.

А вот то, что Гарри чувствовал к Кэти, было совершенной неожиданностью.

— Никогда не подозревал, что могу так любить… — выпалил он и, запнувшись, закончил: — Соленые огурцы.

Кэти улыбнулась и ушла, а Гарри, кряхтя как старый дед, сел и придвинулся ближе к подносу. Хлебная крышка на горшочке с рагу пропиталась ароматом и соками овощей, а снаружи запеклась до хрустящей корочки. Мясо было нежным и таяло во рту. А соленые огурчики бесподобно хрустели. Вкусная едва подействовала на него как лекарство, и, доев все до крошки, Гарри почувствовал себя куда лучше.

С улицы донеслись голоса, и он, прикрыв от удовольствия глаза и облизав пальцы, поднялся и подошел к окну.

— За кого ты меня держишь? — возмущалась Кэти, уперев руки в бока. — Этой рыбе грош цена. У нее вон ребра торчат! Я ее куплю исключительно из жалости.

— Имей совесть, Кэти, она жирнее чем дочка городничего! — возмущался в ответ мужик, стоящий возле телеги, груженной ящиками и тюками.

— Посмотри, какие у нее грустные глаза! — не сдавалась Кэти.

— Потому что ей стыдно слушать откровенный поклеп. Семнадцать и ни монетой меньше!

— Десять, — заявила Кэти. — И сверху еще груздей с чесноком.

Мужик демонстративно задохнулся от возмущения и прижал руку к сердцу. Но судя по тому, с какой готовностью он откинул крышку следующего ящика, Гарри наблюдал не за спором, а скорее за доброй традицией.

Кэти сунула нос в ящик, что-то там пощупала и, выпрямившись, сказала:

— Вялая какая-то. Три.

Мужик вытащил морковку и затряс ею перед носом Кэти.

— Она бодрая как это самое у жениха!

— Так себе жених, — не смутилась Кэти. — А что огурчики? Такие же чахлые?

Улыбнувшись, Гарри отошел от окна. Столичные дамы никогда не торговались, соря деньгами направо и налево, точно фантиками от конфет, но отчего-то бережливость Кэти его только умиляла. Ему нравилось в ней абсолютно все, даже скупердяйство. Но, пока прекрасная хозяйка таверны занята, надо сделать кое-что важное. Вздохнув, Гарри вытащил из шкафа тюк с грязным бельем и, закинув его на плечо, быстро пошел прочь. Сбежав по лестнице и не забыв пригнуться под балкой, он повернул на задний двор к Виктору. Тот сидел на крылечке и точил охотничий нож о брусок, и Гарри невольно порадовался, что они вроде как успели подружиться.

— Что это там у тебя, Шпифонтейн? — поинтересовался Виктор, вскинув на него взгляд. — Никак собрал манатки и уходишь?

Грусти в его голосе не было никакой, и Гарри подумал, что с дружбой он, видимо, поторопился.

— Такое дело… — замялся он. — Мне надо кое-что постирать.

— Так дал бы Кэти, — пожал плечами Виктор и, примерившись острием ножа в Гарри, прищурил один глаз.

— Не хочу, — коротко ответил он.

Выпрямившись, Виктор замахнулся и бросил нож, и тот, со свистом разрезав воздух возле уха Гарри, воткнулся прямо в деревянный столб, от которого к бане были протянуты веревки.

— Не думаешь же ты, что я буду стирать твои шелковые труселя? — поинтересовался Виктор с угрозой в голосе.

— Может, есть какая-нибудь специально обученная женщина? — неуверенно предположил Гарри. — Раньше я никогда не занимался такими вопросами.

— Охотно верю, — усмехнулся мужик. — Ладно, ходи сюда.

Он завел его за баню и указал на большую бочку, установленную боком на гнутых ножках и шарнирах.

— Грузи.

Гарри послушно запихнул весь тюк внутрь, отметив ребристую поверхность. Виктор сходил в баню и принес мыла, наструганного хлопьями. Засыпав его внутрь, повернул бочку вертикально и залил туда пару ведер воды. Закрыв крышкой, указал на рукоять.

— Берешь и крутишь, — лаконично пояснил он.

Гарри закатал рукава, взялся за поручень и крутанул. Бочка легко пришла в движение, повернувшись вокруг своей оси и накренившись.

— Моя разработка, — похвастался Виктор, присаживаясь на чурбан. — Можно бы усовершенствовать, но пока руки не доходят. Потом грязную сольешь, прополощешь в чистой пару раз. Отожмешь, развесишь… В общем, наука не хитрая.

— У меня получается, — с искренним изумлением обрадовался Гарри.

Внутри бочки плескалась вода, ворочалось белье. Виктор кивнул, глядя на него с внимательным интересом.

— А что Мила? — спросил Гарри, увлеченный стиркой. — Не нашлась? Может, уехала?

— Может, — вздохнул Виктор, помрачнев.

— Надо Кэти новую помощницу нанять, — предложил он, крутя рукоять. — А лучше двух.

— Скажи-ка мне лучше, Шпифонтейн, какая такая блажь могла заставить тебя стирать? — поинтересовался мужик, не сводя с него взгляда.

Гарри пожал плечами. Ответ на этот вопрос крутился на языке, но произнести его вслух не получалось. Но он ведь ничего не боится, так? Именно в этом его проблема. Так, может, пора собрать всю свою смелость и признаться хотя бы самому себе, что его чувства к Кэти давно переросли обычную симпатию?

***

Я вернулась в таверну, очень довольная и покупками, и собой. Ящики Питер притащил прямо на кухню, и теперь надо все разложить, рассортировать, подумать, что использовать в первую очередь и составить меню. Заметив краем глаза какое-то движение, я выглянула в окно, и мои брови непроизвольно полезли на лоб.

Гарри выкручивал белье и, под чутким руководством Виктора, развешивал на веревки у бани. Знакомые голубые трусы едва не улетели, подхваченные ветром, но Гарри успел их поймать и, с самым серьезным видом выслушав поучения, взял из коробки прищепку. Закрепив трусы на веревке, он вопросительно посмотрел на Виктора, а тот одобрительно похлопал его по плечу.