Глава 22. Горько!

— Может быть, то чудовище вовсе не чудовище и ни в чем не виновато, — прошептала я. — Допустим, Мила вызвала его каким-то ритуалом, использовав мою кровь. Но оно хотело вернуться в свой мир. У него там наверняка семья, детки. Ему нужна была помощь, нужна была я... А Шлеп его сожрал.

— Сожрал и сожрал, — невозмутимо прошептал в ответ Гарри. — Вот и молодец. Ты забыла козу? Забыла колодец, куда эта каракатица тебя кинула? А животных из леса? Они в чем виноваты?

— Все равно, — возразила я и кивнула в сторону лавки, где плотным рядком сидела полосатая команда попаданцев. — Вон этих мы же не собираемся Шлепу скармливать.

— Об этих можно все зубы пообломать, — усмехнулся Гарри.

Пока парни сражались с остатками воинства спрута, пока общались с Виктором, который так радовался, будто внезапно встретил давно утерянных родственников, червоточина закрылась. И сколько они потом ни ныряли в омут — по одному или всей толпой — ничего не происходило.

— Итак, если вы уверены в своем решении, — продолжил Виктор, непривычно серьезный в рясе священнослужителя, накинутой на манер плаща поверх полосатой майки, — то я, властью, данной мне храмовниками, о чем у меня есть соответствующая бумага со всеми печатями, могу объявить вас мужем и женой. Так вы точно уверены?

— Ты третий раз спрашиваешь, — рассердился Гарри. — Да, я уверен. Я хочу взять эту женщину в жены и жить с ней долго и счастливо до конца своих дней.

Мы решили пожениться как можно скорее. Немедленно. Гарри забавно ревновал меня к новым постояльцам таверны, которые заняли все комнаты на втором этаже. А я просто не хотела откладывать свое счастье ни на один день. Поэтому сейчас стояла перед алтарем в обычном белом платье и с пионами в волосах, но Гарри сказал, что красивее невесты он не видел. Я ему верила. Он тоже был самым лучшим женихом, пусть его брюки и не прикрывали щиколотки, а рубашка слегка болталась.

— А ты, Катя, — не сдавался Виктор. — Уверена, что хочешь выйти за Шпифонтейна? Подумай. В свете изменившихся обстоятельств, я бы рекомендовал тебе не спешить.

Он выразительно покосился в сторону лавки с попаданцами. Вчера он мне все уши прожужжал своим Лехой.

— Уверена, папа, — ответила я, и Виктор размяк, как сухарь в горячем чае.

Он пока не привык к новому обращению, так что я могла из него веревки вить, чем и беззастенчиво пользовалась.

— Ну, раз так, — вздохнул он. — Тогда ладно. Но хочу предупредить: если вдруг муж станет вести себя с женой непочтительно или грубо, то высшие силы немедленно и жестоко его покарают. Сперва сломают ему все пальцы, один за одним, затем…

— Да пожени ты их, в конце концов, и пойдем праздновать, — не выдержала Мэриан, которая сидела в первом ряду и обмахивалась шляпкой. — Есть охота.

— Да, Виктор, сколько можно? — согласился с дочкой городничий. — Герен Шпифонтейн — отличная партия. Нашей Кэти несказанно повезло. Меняйтесь кольцами.

Кольца! А про них-то я и не подумала. Я в панике повернулась к Гарри, но тот невозмутимо вынул из кармана два кольца.

— Ксандр склепал из монеты, которой Шлеп в меня плюнул, — пояснил он. — Потом подарю тебе что-нибудь покрасивее.

Тонкий золотой ободок скользнул на мой палец и сел как влитой.

— Оно идеальное, — заверила я, надевая кольцо на палец Гарри. — Как только Ксандр согласился?

— Я умею убеждать, — похвастался Гарри и, слегка поморщившись, повел плечом, как будто оно ему досаждало.

Ксандр сидел рядом с Настей, и, кажется, их единственных наша свадьба не особенно радовала.

— Никто не знает причины, по которой этот брак не может быть заключен? — с надеждой спросил Виктор. — Кто-нибудь? Франтик, может, ты? Тебя ж обычно не заткнуть, чего сейчас молчишь?

— Папа… — произнесла я с угрозой.

— Объявляю вас мужем и женой, — закончил он. — Можете поцеловаться.

Гарри повернулся ко мне, обнял за талию и, склонившись, поцеловал — нежно, но требовательно, словно утверждая свое право целовать меня так и когда захочется. Кто-то засвистел, раздались аплодисменты, радостные крики. Я обвила его шею руками и поцеловала в ответ.

— Кэйтлин Шпифонтейн, — произнес Гарри, оторвавшись от моих губ. — Я люблю тебя.

— Я люблю тебя, — эхом повторила я, глядя в лазурные глаза, и каждое слово было отпечатано в моем сердце.

— А теперь пойдемте кушать, — жалобно попросила Мэриан.