ГЛАВА 10

Я не зря обратила внимание на слово “родственники”. То есть, не только любезная герцогиня Грейм решила навестить сына. Но увиденное у крыльца замка стало для меня неожиданностью. Мы прибыли туда втроем: Эрик, Шорли и я под его крылышком. И увидев гостей, я забилась поглубже. Из роскошного экипажа, больше похожего на дом на колесах, вначале вылетела стайка нарядных слуг, я насчитала пятерых. А затем на снег сошли две дамы. Сначала – леди средних лет, в ярко-синей шубе. Мама Эрика, я ее узнала, хоть и смутно запомнила, когда она давала советы по избавлению меня от ожогов. Следом же из экипажа вышла ее постаревшая копия. – Бабушка? – удивился герцог Грейм. – А кого ты ожидал увидеть, дорогой? – звучным голосом спросила пожилая дама. – Лиз пожелала навестить тебя, а мне одной в Зимолетие оставаться показалось излишне скучным. Она окинула взглядом двор и восхищенно присвистнула. Да-да! И еще так залихватски, как заправский разбойник. – Вот это ледовый городок! Не зря я приехала. А потом спросила, обращаясь прямо ко мне, найдя меня цепким взглядом под крылом дракона: – Милая, вы на коньках стоять умеете? Я неуверенно кивнула. – А кататься? Тут я засомневалась. Но все же поддакнула. – Немного, мирсис… – Я Эльза Валлет, дорогая. Родная бабушка нашего общего герцога. – Ба, я бы не попросил не делать из меня коллективную собственность, – запротестовал Эрик, подойдя к Эльзе и целуя ее сначала в одну, затем в другую щеку. И направился к матери. Она же с готовностью кинулась сыну на шею. Значит, это матушка герцога и ее собственная маман. Какое веселое ожидается у нас Зимолетие! – Сейчас мы разместимся в покоях, а после встретимся в торжественной зале, – командным тоном возвестила Лиз Грейм. – Лиззи! – одернула ее Эльза. – Мы ведь не у тебя дома! А приехали к мальчику в гости. Так что, пусть это он нас размещает. И говорит, куда приходить за клубничным пуншем. Дракон, о котором на время все забыли, фыркнул, плавя ближайшего снеговика. – Здравствуй, Шорленька! – заулыбалась Эльза. – А кто у нас красивый дракон? Кому бабуленька гостинчик привезла? Шорли всхрапнул и шлепнул хвостом по снегу, поднимая небольшую метель. – Прическу мне испортишь, проказник! – возмутилась Лиз – Видите ли, – замешкался Эрик, – все дело в том, что я еще не успел дать распоряжения для подготовки к Зимолетию. Вначале планировалось, что меня здесь не будет. И у нас тут пока совсем скромный праздник ожидался. Я ведь думал, что отмечать будут только Эва и Шорли. Эльза забрала у одного из слуг коричневый лакированный саквояж с блестящими золотом и камнями застежками, открыла, извлекая оттуда нечто, завернутое в промасленную бумагу. – Надо же, протекло! – зацокала она языком. А Шорли меня чуть на снег не свалил, пополз на брюхе к мирсис Валетт, открыв свою грозную пасть. Эльза развернула подарочек. Это оказалось нечто, похожее на сушеных пиявок. И пахло копченым. Смелая женщина увлеченно стала кидать по кусочку лакомства по направлению к дракону, не приближаясь к нему. Каждый раз, когда Шорли на лету подхватывал угощение, она хвалила и подбадривала его. Это прямо спорт! Я заметила, что при всей любви, которую гостьи демонстрируют к дракону, ни одна к нему вплотную не подошла, обе выдерживали расстояние. И лишний раз вспомнила слова магистра Айо, что околдовать Шорли мог только тот, кого он подпустит к себе на близкое расстояние. Почему, интересно. Кажется, ход моих мыслей был настолько очевиден, что Эрик, подошедший ко мне со спины, тихо сказал: – Амулет, заговоренный на драконью порчу, был между чешуйками Шорли. Он притянулся к щупу магистра Айо во время обследования. Я не думала, что меня позовут отмечать, с какой стати? Ушла сначала вместе с Шорли к нему в пещеру, потом он решил вздремнуть после обеда, который мы с ним, можно сказать, разделили. Просто мне в его покои привезли столик с тремя блюдами и кучей закусок. Всего было так много, что я засмущалась, как это возвращать недоеденным? Тут же на троих хватит. Но Шорли легко решил мою проблему, у меня даже легкое чувство голода осталось. Дракон сыто засопел, а я пошла к себе. В моих временных покоях было уютно, все что нужно, находилось под рукой. И что не нужно, тоже. Картина “Утро в конюшне”, прислоненная лицевой частью к шкафу, напомнила мне о дяде. Интересно, почему я снова его видела, когда Эрик меня нес на руках? Так, отвлеклись от сильных рук и теплого мускулистого торса, от терпкого мужского запаха с нотками дуба и сандала… Отвлеклись, говорю. Дядя смотрел и кивал, будто бы одобряя происходящее. Или я неправильно запомнила? Меня вдруг обожгло мыслью, что после праздников еще и дознание состоится, в доме дяди, точнее, уже Арабеллы. Что там будут выискивать с моим участием, я не знала. Но факт, что произошло еще одно странное магическое событие в моем присутствии, не прибавит мне благонадежности в глазах следствия. Вокруг моей шеи словно петля сжималась. Столько событий одно к одному. И все не в мою пользу. Что странного в смерти дяди? Кто подобрался к Шорли настолько, что смог всунуть какую-то гадость между его чешуек? Кого бы он подпустил кроме меня и Эрика, если даже Йон, его помощник, может подойти к дракону ближе только при хозяине? Ему ближайшая родственница герцога вкусняшку кидала издали, и не случайно. Совсем скоро колокола пробьют Новый круг Зимолетия, запустят отсчет очередного года. Мне захотелось встретить этот момент нарядной, пусть и в компании добродушного дракона. Увы, красивую сложную прическу я на месте не сделала бы, но как могла, так уложила волосы. Но то самое, прекрасное бальное платье, я надела. Накинула шубку, натянула ботинки из тонкой кожи, но на толстой подошве, и отправилась к дракону. На улице уже было темно, снег спускался по-волшебному, сияя в лучах фонарей. Замок из снега и льда подсвечивался разными цветами, каток манил проехаться по гладкой поверхности. Жаль, у меня коньков нет. Они были, но остались в имении дядюшки, как и многое другое, что бессмысленно забирать в студенческое общежитие. У меня и лыжи там свои есть, и полный набор для верховой езды. Да и конь. Мой милый Прошер, как я по нему буду скучать. Эрланд Риллер уважал спорт и меня к нему приобщал. Вначале заставлял, порой жестко, даже жестоко. Например, чтобы я начала учиться плавать, он меня просто бросил в озеро. Как я его тогда ненавидела! Целых полчаса. В драконюшне, пока я прихорашивалась, тоже стало красиво. Стены украшены мерцающими гирляндами, по углам расставлены милые кипарисы, которые для огромного Шорли все равно что кисточки. Дракон был в своей гостиной пещере и…. о чудеса! На него надели яркий ошейник, который тоже переливался разноцветьем лампочек. Шорли грыз гигантскую кость с бантиком. Надеюсь, выполненным из съедобной ленты. – Шорушка, ты отмечаешь, один? – улыбнулась я дракону. – Ну, почему же один! Из спальни дракона вышла Эльза Валетт, бабуля Эрика. – Мы только вас и ждем, дорогая. – Чтобы с Шорли посидеть? – догадалась я. – Нет, мы и его забираем с собой в замок. У Эрчи и там для этого хулигана все приспособлено. Вход с дверьми, способными дракона впустить, и зал, что сможет его вместить. Вот там мы Зимолетие и встретим. – Мы? – растерялась я. – Конечно. Или у вас другие планы, моя девочка? Я замотала головой. – Вот и хорошо. Тогда выманивайте этого красавчика наружу. А то нас там уже заждались. Неужели у меня будет праздник в кругу семьи? Чужой, но такой теплой. Кхм, если бы не Эрик Грейм. Его-то теплым не назовешь. Зал, где нам предстояло провожать старый круг Зимолетия и встречать новый, был таким большим, что наводил на мысли о магии растяжения пространства. Оно и понятно, нашего крупненького дракона в обычную гостиную не поместишь, а еще должны столы влезать и слуги ходить беспрепятственно. – Уже и не помню, когда мы отмечали праздник с сыном, – вздохнула Лиз. – И что вот ты жалуешься, – по-доброму заворчала на нее Эльза, – ты сама пока не овдовела, часто со мной-то отмечала Зимолетие? Я испугалась, что маму Эрика расстроит упоминание о недавно ушедшем муже. Заметила же, что они о нем иногда вскользь упоминали в настоящем времени. А герцог замок, где жила мать, называл “родительским”, словно там до сих пор и мама, и папа. Но Лиз только улыбнулась мечтательно. – Да, Говард умеет устраивать праздники так, что вообще никого звать не хочется. Да и неудобно как-то! Эрик, кажется, смутился. А родители-то у него с огоньком, как и бабуля. Герцог Грейм постепенно становился мне понятнее. Единственный сын в приличной семье, где все друг друга любят. И его, естественно, тоже. Все, что происходит вне этого круга – соревнования, светская жизнь и даже помолвка, всего лишь дань обществу. Нужно в него влиться, достичь успехов. Поддерживать статус Греймов. А все тепло и близость остаются в семье. Он остальных людей воспринимает как часть внешней картинки. – О чем вы задумались, дорогая? – спросила меня Эльза. – У вас морщинка на лбу появилась, так что прекратите это. Вам сколько лет, Эва? – Двадцать, – почтительно ответила я. – Отличный возраст, – мечтательно зажмурилась бабушка герцога, – правда, у меня в двадцать уже Лиз почти два года было. А теперь вот все взрослые и самостоятельные. Мы сидели за столом, поверхности которого не было видно из-за блюд с угощениями. И когда все это успели наготовить или привезти? Ведь Эрик отмечать не собирался! Шорли лежал на огромной подстилке и тоже чем-то лакомился. Передо мной стояла тарелка с куском вкуснейшего дымящегося мяса с брусничной подливкой. Рядом – блюдо с салатами и высокий стакан с праздничным клубничным пуншем. – Кстати, об этом, – спокойно предложила Лиз, – переезжай в наш замок, мама. А твое поместье… – Я всегда хотела отдать его под школу для девочек, – улыбнулась Эльза, – а я точно тебя не стесню? Мне показалось, что это решение уже давно было принято, потому что бабушка Эрика почти и не удивилась. И кажется, ей сказанное дочери пришлось по нраву. – Бабуля, в родительском замке пять этажей и башня! – не утерпел герцог. – Ты меня в башню заселить предлагаешь? – с упреком спросила Эльза. – Так, я еще не успела длинной косы отрастить, чтоб рыцарям из башни ее скидывать. – Фи, как старомодно, ба! – Эрик демонстративно поморщился. Они продолжали беседовать между собой, обсуждая детали и сроки переезда Эльзы к дочери. Я чувствовала себя лишней. Но при этом мне было тепло и чуточку грустно. Это была семья, которой я лишена. Нет у меня близких людей. А все семейное достояние – картина, подозрительно попахивающая чем-то, напоминающим конский навоз и грязь. Будто краску смешивали с этими ингредиентами. Освещение в зале вдруг уменьшилось на две трети, по стенам поплыли искорки и узоры. Мы, не сговариваясь, поднялись, задрав над головами бокалы с пуншем. – С новым Зимолетием! – задорно провозгласила Эльза. – Пусть оно растопит старые печали и даст вырасти свежему счастью! – продолжила Лиз. Мы чокнулись и пригубили традиционный праздничный напиток, наполнявший теплом и весельем. А также ощущением волшебства. В носу защипало, мягко и приятно, а в голове словно искорки запрыгали. – Дорогой сын, желаю тебе того, что ты любишь: новых турниров и кубков! – сказала Лиз. – А я желаю Эрику полюбить еще что-то кроме драконьих гонок, – произнесла Эльза, – или кого-то. – Победы в турнирах подходят, беру! – улыбнулся герцог. – Балбес ты еще, – беззлобно поругалась на него бабушка, – но пойдемте на улицу. Новый круг наступил, негоже сидеть в твоем каменном мешке. Мы послушно вышли во двор и попали в зимнюю сказку. Появился Йон с тележкой, в которой были коньки. На всех! Новенькие, отделанные блестящими камнями. Я с удовольствием переобулась и встала на лед. И все проблемы на время отступили. Перестали существовать. Послышалась удивительная музыка, непонятно откуда, но уже и неважно. Я двигалась в ее ритме, отмечая временами мелькающие мимо тени остальных участников вечера, но просто чтобы не врезаться. – Потанцуем? – услышала я вдруг рядом голос Эрика. Герцог протягивал мне руку изысканным жестом. И я приняла ее. Нас закрутил музыкально-ритмический вихрь. Эрик и я двигались удивительно слаженно. Впрочем, нет. Это мне в тот момент вовсе не казалось удивительным. Нас вела мелодия. Мы отвлеклись на звук фейерверков, расцветивших ночное небо. А Шорли задрал шею, выпуская огненный столп. Пламя тоже было разноцветным, праздничным. Фиолетово-оранжевым с искрами. Надо же, как он умеет! – Ах, вы такая красивая парочка, Эри! – сказала вдруг Лиз, чем очень меня смутила. – Парочка? – Эрик изогнул бровь. – Пожалуй, мы могли бы выступать на каких-нибудь соревнованиях по катанию. Но я этим не интересуюсь. После прогулки я сказалась уставшей и отпросилась спать. Дракон укладываться не собирался, так что я смогла остаться одна. Что ж, это был самый необычный и теплый праздник за многие годы, с тех пор как не стало родителей. И я была благодарна Эрику, что он дал мне возможность так здорово провести встречу Зимолетия. Я умылась, переоделась в ночное и уснула довольно быстро и, кажется, без сновидений. Или просто их не запомнила. Утром, позавтракав тем, что Йон привез, я отправилась к Шорли. Дракон выглядел бодрым и вполне здоровым. Мы с ним погуляли, и уже только тогда появился Эрик. – Мои родственники отбыли после завтрака, – сообщил он, – у этих жизнерадостных дам впереди еще визит к друзьям бабушки. Они любят праздновать. Так как герцог захотел побыть со своим транспортом и питомцем, я к себе отправилась. Достала учебники, почитала. Вечером снова больного проведать прошла… Так прошло два следующих дня. Прогулки, чтение книг Шорли, повторение своей учебной программы. Я видела, что дракончик поправляется. И боялась, что совсем скоро стану ему не нужна, мое присутствие в замке Грейм просто не будет иметь смысла. На третий день после Зимолетия, гуляя с драконом, я заметила странность. Надо мной упрямо кружила птичка-невеличка. Я сначала решила, что это одна из стаи, которую распугал Шорли, впервые за время болезни поднявшись настолько высоко, что мог облака потрогать крыльями. Но движения птахи были слишком уж однообразными. Как у заводной игрушки. Что-то не то с ней! Наблюдая за птицей, пока у меня голова не закружилась, я решилась на проверку своих догадок. Зачерпнув горсть снега, слепила плотный снежок. Прицелилась и запустила его ввысь. Но не так чтобы птичку сбить, нет. Я добрая. Мой план был – переполошить ее, заставить изменить направление движения. Занятия по метанию камней из пращи даром не прошли. Я в детстве лучше мальчишек могла попасть сырым куриным яйцом точнехонько в приоткрытое окно спальни нашего вредного учителя математики. Я этим не горжусь. Хотя, ой, ну кого я обмануть пытаюсь. Горжусь, конечно. Но умеренно, с пониманием неправильности своего поведения. Снежок просвистел у самого носа птички и тут же пошел на снижение. Глазомер у меня, что надо. Удивительная птаха же будто ничего и не заметила, продолжая наворачивать круги. – Йон! – громко позвала я помощника, надеясь, что он где-то рядом. Есть у него сверхспособность появляться в нужный момент. – Эвелина? – голос Йона раздался позади меня. Я ткнула пальцем вверх. – Вот. Посмотри. Он послушно уставился на загадочное создание. А потом выругался. Очень смачно и неприлично. – Ох, прости меня, Эва, – извинился он тут же, хотя раскаяния я ни в одном глазу не заметила, – эти стервятники совсем уже стыд потеряли. – Стервятники? – я с сомнением посмотрела на птичку. – Мелковато. – Да это я о журналистах и прочих вынюхивателях. Следят за нами. Йон вынул из кармана маленькую трубочку с выпуклой кнопкой. Направил на птичку, прицелился, нажал. Щелчок, треск. Птаха оказалась с голубя размером. Я смогла это оценить, когда она упала нам под ноги. Йон поднял свою добычу. Теперь хорошо было видно, что птица не настоящая. Очень грубая подделка, вместо головы шишка еловая, а в животе окошко, в котором виднеется зеленоватый кристалл. – Ну, что, попались? – Йон смотрел в это отверстие, обращаясь к пока неведомым наблюдателям. Из окошка повалил серый дым. Помощник Эрика не растерялся, разодрал брюхо и выдрал кристалл, который начал плавиться. – Вот по нему мы и найдем этих мерзавцев, в суд их притащим. Йон спрятал улику в карман. – Я уже третью ловлю с тех пор, как у мирс Делми ее “вечеринка брошенных” прошла, – поведал парень. – Вечеринка брошенных? – удивилась я. А потом вспомнила заявление Алианны после расторжения помолвки. Значит, хорошо праздник отметила, как и собиралась. – Неужели ты газет не читала ни вчера, ни сегодня? – удивился Йон. Я помотала головой. Он усмехнулся. Глянув в небо, сказал: – Шорлика пора возвращать, видно, что огрузнел уже. – Точно, устал он, болеет ведь. Йон вставил в рот два пальца и залихватски свистнул. Убедившись, что дракон пошел на снижение, кивнул мне и собрался уходить: – Я к герцогу, доложу ситуацию и камень отдам. Оглядевшись по сторонам, я больше не увидела ничего подозрительного. Дождалась Шорли, увела его в драконюшню, проследила, чтобы пообедал. Когда дракон улегся почивать, я отправилась к себе. И увидела у дверей своего флигеля герцога Грейма в компании незнакомого мужчины в длинной и лохматой черной шубе. Эрик подкидывал на ладони уже знакомый мне кристалл, добытый Йоном. – Эвелина! – улыбнулся мне работодатель. – Это маэстро Лунир, тот самый знаток художественных ценностей, о котором я вам говорил. Мужчина церемонно поклонился. – Наслышан о вашем наследстве, мирс, – сказал он, тщательно выделяя в своей речи гласные. Звучало занятно и необычно. Кроме того, маэстро чуть картавил. – Уверен, что-то в этой картине есть.