ГЛАВА 12

Кровь прилила к моим щекам. Вот к чему привела безрассудная задумка Эрика Грейма! Он просто хотел с комфортом провести вечер, но совершенно не подумал, что будет со мной! Ужасный себялюбец, который и правда кроме своего дракона никого в этой жизни не ценит и к себе не подпускает. – Мне нужно уйти, – сказала я, резко вставая из-за стола. Все и так на меня смотрят, к чему бояться привлечь лишнее внимание? – Постойте, Эва, вечер только начался! – Эрик поднялся следом. – Для меня его лучше на этом и закончить, – твердо сказала я, понимая, что если задержусь здесь хоть на минуту, эта жадная до сплетен толпа увидит мои слезы. Стыдно, да. Но эта смесь моих чувств – бешенство, злость на кузину, обида на Эрика, который меня сюда притащил, готова была выплеснуться истерикой и рыданиями. И я это слишком хорошо понимала. Меня начинало трясти. Какой позор! Я побежала к выходу, забрав в гардеробной манто, без которого бы замерзла на улице. Спустившись с крыльца, замерла, думая, что дальше делать. На мне туфли и легкая одежда. На улице зима. Искать экипаж Грейма? Но я так сейчас обозлилась на хозяина и вместе с тем, начинала жалеть о своей горячности, что не представляла себе, как влезу в его карету и… А что дальше? Сидеть ждать, пока его светлость нагуляется на балу, перетанцует там всех… если Арабелла позволит к нему пробиться остальным жаждущим внимания девицам? Или угнать карету самой, чтоб этот авантюрист потом пешком по сугробам в замок возвращался? Мне хотелось кинуть ему в лицо: “Я ухожу!” Собрать вещи и уехать в общежитие. – Что ж вы меня не подождали, Эва? Голос Эрика, прозвучавший позади, был насмешливым и вежливым, словно ничего не случилось. Он что, правда, совсем ничего не понял? Я ошарашенно посмотрела на него. Как донести этому властителю женских сердец, что хоть и няня его дракона, но тоже человек, с чувствами, переживаниями и желаниями. Или я своей покладистостью лишила себя шанса на такое отношение? – Я хочу расчета, – выпалила я в это красивое, доброжелательное и при этом такое отчужденно-равнодушное лицо. – Вот как? – он если и удивился, то слегка. – Прямо сейчас, или до завтра можете подождать? Мой запал, кажется, весь уже и вышел. Стояла и смотрела на него, не зная, что и сказать. – Садитесь в экипаж, – велел Эрик. И это прозвучало очень властно, по-герцогски. Кивнув, я залезла в карету, приняв его помощь, потому что ступеньки были высокие, а платье неудобное. Вот ведь странная вещь. Эти наряды разрабатывают специально для барышень, что ездят на балы в экипажах. Почему не продумать какие-нибудь ухищрения, которые позволят хотя бы ногу поднять? Герцог Грейм устроился напротив и закрыл дверцу кареты. А потом слегка улыбнулся и сказал: – Мне иногда кажется, что бальные платья специально придумали такими, чтобы девушки не могли ни погрузиться в карету, не вылезти из нее без мужской помощи. Так мы чувствуем себя сильнее… А сколько пар таким образом помирилось, только представьте? Контакт, он объединяет. Карета мягко покачивалась, мы ехали по ровной дороге, которую обустраивали по приказу дядюшки. – Почему вы не остались на приеме, герцог? – спросила я. Он, конечно, очень мил со своей светской болтовней. Но если уж поехал со мной, нечего делать вид, будто ничегошеньки не случилось. Он подставил меня. Иначе это и не назовешь. А я дура, размякшая дура. – Слишком много внимания, – он пожал плечами, – к тому же, дама, с которой я пришел, внезапно убежала. – Внезапно? – я снова вспыхнула. Что-то неуравновешенной я в последнее время становлюсь. – Хорошо, у вас были основания это сделать. Хотя, как по мне, это слабость. Вы сдались у всех на глазах. Мне захотелось закричать: “Хватит!” Топнуть ногой. Стянуть глупое манто с моих плеч и натянуть на голову герцогу. Но я этого всего не сделала. Стушевалась. Зубки, которые у меня вроде как прорезались, снова спрятались. Перед тем как мы приехали, Эрик уточнил: – Вы все еще собираетесь увольняться? Сглотнув, я кивнула. Уж тут пойду до конца. Не сдам позиций. – Что ж, вернемся к этому разговору завтра вечером. Спокойной ночи. Экипаж остановился, и Эрик помог мне выйти. – Я переоденусь и зайду к Шорли, – поставила я хозяина в известность. – Да, очень хорошо, – согласился он, – благодарю вас. К дракону я пришла чуть меньше, чем через час. Чешуйчатый мне обрадовался, хлопнул хвостом по полу так, что трофеи на полках загудели. – Все хорошо у тебя? – ласково спросила я. Он фыркнул. Громадная морда потянулась ко мне, я положила ладонь на теплый, дышащий горячим паром нос. И по привычке зажмурилась. Я привыкла к Шорли, но все равно побаиваюсь его. Или с уважением отношусь к размерам? Ведь больным его видела, лечила, прикрикивала даже, чтоб лекарство дать. И на него, и на хозяина. При мысли об Эрике я почувствовала ноющую боль в области сердца. Что такое? Почему так задело его равнодушие? Ведь я сама согласилась пойти на эту вечеринку. Я достала книжку, чтобы почитать дракону на ночь. Просидела у него около часа. Пока не поймала себя на том, что прислушиваюсь, не раздадутся ли шаги у входа в драконюшню. Зачем мне все это? Чего я жду, объяснений? Так он все мне сказал. Ему было скучно идти одному и не хотелось являться без пары, чтобы на него не накинулась толпа девиц. Хотя, по сути, так и вышло, правда, девица была всего лишь одна. Моя кузина. Шорли давно уже задремал, пора было и мне отправляться к себе. Выходя, я вспомнила, что решила уволиться, и заявила об этом Эрику. В груди кольнуло. Обернувшись, посмотрела на мирно спящего дракона. Привязалась к нему уже. И сейчас из-за вспышки гнева решила с ним расстаться? Как жаль. Глотая слезы, пошла в свой флигель. Сон пришел ко мне не сразу, полночи я ворочалась. А утром после завтрака пришел Йон в сопровождении маэстро Лунира. Тот привез с собой тележку, наполненную разными коробочками и приборчиками. Основательно взяться решил за мое наследство. – Ну-с, сейчас мы выведем вашу картину на чистую воду! – весело заявил оценщик и потер руки. Он вытащил плоский артефакт с тремя лампочками, приложил к холсту, принялся то ли прослушивать, то ли просматривать картину. Загоралась только одна лампочка, зеленая. – Вы уже без меня начали? – Эрик зашел без стука, зная, что я не одна. – Не удержался, мой дорогой герцог, от столь интересной задачки. Но пока что вы ничего не пропустили. На этом холсте всего лишь один слой. Ничего другого под этой безвкусной мазней не нарисовано. Я была огорошена. Жила во мне надежда, что маэстро смочит тряпочку в магическом проявителе, сотрет верхний слой краски вместе с соломой и навозом, и явит миру забытый шедевр какого-нибудь великого мастера. Чего уж там, я ведь увольняться собралась, дорогая картина в активе мне очень бы пригодилась. – В прошлый раз вы обратили внимание на раму, – напомнил Эрик. Я старалась на него не смотреть, но его участие против воли меня согревало. Сама не хотела себе в этом признаваться, но мне так хотелось, чтобы он пришел, как и собирался, на оценку картины. И сейчас одна часть моей души ликовала, а вторая крыла ее за это последними словами. – Да, и я принес кое-что для ее исследования, – кивнул Лунир, – благодарю, что напомнили, мой друг. Я стал такой рассеянный в последние лет десять. Маэстро быстро и весело в куче артефактов отыскал нужный. Лупа с щипчиками. Я такие видела в художественной лавке, куда однажды меня занесло в холода. Лунир приблизил лупу вплотную к раме, которая действительно выглядела очень солидно. С легким жужжанием щипчики выдвинулись, обхватили темное дерево. – Ой, а не поцарапается? – испугалась я за единственную ценную часть моего наследства. – Я осторожненько, – пообещал Лунир, а потом присвистнул. – На вашем месте я бы не переживал из-за возможных повреждений, – сказал он, и в голосе его слышалось изумление, – я говорил уже, что этому обрамлению не меньше двухсот лет. И я судил по цвету дерева и своеобразной резьбе в традициях тех лет. Но теперь, мне думается, она может быть и постарше. Это не просто дерево, а питимрал. – Что? – переспросила я. Для меня это слово звучало просто набором букв. – Вы уверены, дорогой маэстро? – голос Эрика прозвучал взволнованно. – Нет ни малейшего в том сомнения, – твердо ответил Лунир, – милая мирс Эва, я так понял, вы не знаете, что такое питимрал? Я помотала головой. Мне стало стыдно. Вдруг я это в академии должна проходить была, но пропустила занятия, когда к дяде ездила, например? – Это редчайшая порода дерева, мирс Эвелина, – глаза маэстро загорелись, когда он это рассказывал, – настолько ценная, что за ней открыли настоящую охоту в свое время. Все дело в том, что питимрал – вечное дерево. Его древесина подобна камню, не поддается гниению и насекомым. Здания, построенные из питимрала, могут стоять веками. – Как же его обрабатывают? – изумилась я. – Его же ни пилой, ни гвоздем не взять! – Магией, конечно же, – снисходительно посмотрел на меня искусствовед, – чем же еще? И срубают их тоже только магнетическими топорами. Увы, жажда наживы была так сильна, что питимрал рубили и продавали, даже когда королевским указом запретили делать это без меры. И в один не прекрасный день, чуть меньше ста лет назад, официально было объявлено о полном уничтожении и исчезновении этих прекрасных деревьев. Все, что нам осталось – наслаждаться произведениями, созданными до этого времени. – Получается, эта рама и есть главная ценность картины? – оживленно спросил Эрик. – Именно так. Милая барышня может выручить за нее не менее тридцати тысяч этиранов. Любая мастерская будет счастлива у вас ее приобрести. Я могу вас свести с нужными людьми. Я приободрилась. Что-то хорошее все же произошло. Не знаю, почему дядя Эрланд отписал Арабелле титул, имение и все состояние, но и обо мне он не забыл. Тридцать тысяч этиранов меня спасут. На эти деньги я смогу и доучиться, и купить себе небольшую собственную квартирку! У меня в голове зазвенело от перспектив, что внезапно появились из небытия. Я так увлеклась мыслями о своем нежданном богатстве, что не сразу поняла, что маэстро Лунир обсуждает с герцогом Греймом, кому показать драгоценную раму и как лучше выставить ее на продажу. А Эрик деловито так с ним беседует, словно стал поверенным в моих делах! Не успела я слово вставить, как они распрощались. – Господин герцог! – сказала я холодным тоном. – Я не могу больше пользоваться вашим участием. И сама должна решить судьбу своего наследства, не утруждая вас этим. – Фу, до чего ж высокопарно, – поморщился Эрик, – Эвелина, вы когда-нибудь торговали хоть чем-то? Я помотала головой. Моей решимости хватило только на эту хлесткую фразу. – А у меня целый штат людей, для которых это привычное дело. Доверимся им. Да, я помню, что вы от меня уходите. Но позвольте напоследок оказать вам эту услугу. Понимаю, что злиться на меня вы вряд ли перестанете… – Да при чем тут… – начала я, но нас прервал стук в дверь. Йон заглянул внутрь и почтительно сказал: – Ваша светлость, пришла мирс Летиция Охри, дознаватель. Я проводил ее на драконюшню, но пока не пустил на место. – Отлично! – обрадовался Эрик. – Какой насыщенный день получается. Расследование за расследованием. Пойдете со мной, Эва? Я только кивнула. Узнать, кто виноват в болезни Шорли и для меня важно. Летиция Охри оказалась моложавой женщиной довольно приятной внешности. Я думала, она будет выглядеть грубовато, по-военному. Но нет, милая дама в строгом длинном платье и теплом пальто нежного персикового цвета поверх. В черных волосах, собранных в высокую прическу, пробивались первые серебристые пряди, но это ее совершенно не портило. – Рада познакомиться с вами, – она улыбнулась герцогу, продемонстрировав ямочки, – есть у меня один грешок, слежу за всеми драконьими гонками. И болею за вашего красавчика. Позволите его осмотреть? Эрик кивнул. – Но учтите, он не дается незнакомцам, даже доктор к нему подходит с опаской. – Да, мне сказали этот удивительный факт, – кивнула Летиция, – еще любопытнее будет разобраться, как именно всунули зараженный артефакт между чешуек Шорли. – Кажется, он признает вас? – дознаватель пытливо глянула на меня. Я кивнула. Неужели теперь будет подозревать? – Тогда попрошу вас гладить дракона, пока я его осматриваю. А герцога держаться рядом со мной, я буду сразу сообщать результаты своих наблюдений. Шорли немного беспокоился, фыркал, косился в сторону дознавателя, но в целом вел себя хорошо. Хотя на магистра Айо, надо сказать, он реагировал спокойнее. – Так-так. Интересно. Посмотрите, герцог, артефакт не меняет цвет. Видите? Летиция требовала ответа у Эрика очень настойчиво. Я поняла, что такова уж ее манера общения. Все проговаривать и тут же ждать обратной связи. – Да, мирс Охри, и что это значит? – Только то, что здесь никто на Шорли воздействия не оказывал. – Как же так? – удивился Грейм. – Дракон был болен, и приступы прекратились, когда заговоренный шип убрали из его чешуи. – Я не говорю, что злоумышленника вовсе не было, – Летиция Охри неторопливо укладывала свои инструменты обратно в чемоданчик, – просто вредоносный элемент попал к Шорли, когда он был вне помещения. Вероятно, на улице. Еще загадочнее! – поразился Эрик. – Там-то к нему кто мог подойти? – Мне с утра доставили извлеченный из его чешуек артефакт, я пронализирую его и сообщу о своих выводах. Но одно несомненно – внутрь преступник не заходил. Магический след показывает, что дракон уже сюда попал зараженным. Стыдно, но мне стало полегче. Может, это избавит меня от подозрений? Ведь гораздо проще было бы нанести вред дракону здесь, возможно, даже во время сна, чем выбирать момент на улице, рискуя попасться на глаза Йону, Эрику или кому-то из слуг. – Я свяжусь с вами сама, – сказала Охри на прощание. И так ласково улыбнулась Шорли, что он что-то там проворчал, явно довольное. – Что ж, – повернулся ко мне Эрик, когда дознаватель вышла, – Шорли полностью здоров, возможно, мы с ним все же отправимся в небольшое путешествие. Не так далеко, как я собирался, но проветримся. Вы получите все, что вам причитается. Можете вывезти свои вещи, как вам удобно. Или даже оставайтесь здесь до конца каникул, я не против. Так соблазнительно было с ним согласиться. Принять это щедрое приглашение. Но я не могла. – Благодарю, герцог, – церемонно присела я перед ним в реверансе. Эрик с удивлением на меня уставился. Действительно, обычай старомодный. Но мне хотелось показать, насколько отстраненные у нас с ним отношения, я не хочу ничего личного. – Я сегодня же уеду к себе и постараюсь забрать вещи одним рейсом. – Оставьте картину, Эва, – дружелюбно сказал герцог, – оценщикам и агентам будет удобнее приходить сюда. Разумеется, когда мы с Шорли вернемся. Что ж, а с этим разумнее было согласиться, хоть гордость и с трудом позволяла. Тайна наследства раскрыта, наверняка дядя теперь успокоится. Я продам ценную раму и заживу тихой, спокойной, а главное, обеспеченной жизнью. – Благодарю вас, Эвелина, – Эрик тепло улыбнулся и протянул мне руку для пожатия, – Шорли очень к вам привязался. Приходите нас навестить после каникул и просто так, не из-за картины. Я приняла его руку. Мужественная, сильная ладонь. Так не хотелось, чтобы он отпускал мои пальцы, которые почувствовали вдруг тепло и защищенность. – Спасибо, герцог, – я выдернула руку, пока совсем не расклеилась, – можно попрощаться с Шорли перед уходом? – Да, конечно. Я подошла к дракону. Посмотрела на него, чувствуя, как подкатывают слезы. Надо же, я сама к нему привыкла. Кто бы знал, что я могу полюбить такое огромное, угрожающее существо? Протянула ладонь к Шорли. Он потянулся за ней мордой, ткнулся носом. И… заскулил. – Милый Шорли, – сказала я ему, сама не в силах сдержать слез. Только бы Эрик этого не заметил! Но когда я повернулась к выходу, увидела, что герцога в драконюшне уже нет. Вот и все. Моя работа в замке Грейм закончена.