ГЛАВА 13

– Эвелина! Как же мы скучали! Мои подружки Анна и Сузанна с визгом бросились мне на шею, обе сразу, грозя повалить меня на пол. До окончания каникул осталось два дня, и девочки вернулись от родственников, чтобы успеть к началу занятий немного обжиться и влиться в новый ритм, настроиться на учебу. – Как праздники отметили? – я была рада видеть их. Одиночество в общежитии оказалось для меня изматывающим. Целыми днями пыталась себя чем-то отвлечь, но получалось плохо. Я уже и порядок в комнате навела, и кипарис праздничный унесла в пункт приема, где работают природные стихийники. Они вживляют деревья в почву, приращивая их до следующего Зимолетия. – Ой, и не спрашивай! – замахала руками Сузи, но вид у нее был такой, что сразу понятно: она именно что ждет расспросов. Значит, случилось что-то интересное. – Все равно же разболтаешь! – прикрикнула на сестру Анна, как бы возмущенно. Но видно, что ей и самой не терпится поделиться своими новостями. – К Анне жених посватался! – выпалила Сузанна. – Сын маркиза Левинза! – А брата у него нет? – первым делом спросила я. – Есть! – торжествующе ответила Анна и показала Сузи язык. – Двоюродный. И он на приеме в честь Зимолетия все пытался с ней заговорить. Но наша цаца притворялась, будто ей неинтересно. – А что? – вздернула подбородок Сузанна. – Он мне должен быть интересен только оттого, что брат твоего ухажера? По сияющим глазам подруг я видела – они увлеклись обе. Наперебой кинулись рассказывать, как ходили на каток со своими Ари и Лари. Я же сразу вспомнила наш с Эриком ледовый танец. И словно сердце сжала грубая рука. Я скучала по замку Греймов. Сначала убеждала себя, что мне не хватает Шорли. Милый очаровательный гигант покорил меня. Но о нем я думала с теплотой и нежность. А по Эрику… герцогу Грейму… я тосковала. Понимая, как это глупо. Мне казалось, я вот-вот услышу его голос, увижу стройную, мускулистую фигуру чемпиона. Заходя в комнату, я порой словно чувствовала его аромат. Свежий, терпковатый, с нотками хвои и мускуса. Мне не хватало бесед с ним, его обаятельной улыбки. Легкого и небрежного касания сильной руки. Неужели я влюбилась в этого несносного, равнодушного гордеца? Что ж, если это и так, мне все равно стоит о нем забыть. Эрик Грейм мне не пара. – А что у вас с герцогом? – вопрос Анны выдернул меня из раздумий. – Мы читали столичные новости, – сообщила Сузанна, – знаем, что он расторг помолвку, и местные кумушки приписали вам роман. – Подожди, – осадила сестру Анна, – почему сразу “приписали”? Вдруг у них и правда роман! И обе пытливо на меня посмотрели. Я покачала головой. – Это действительно сплетни. У нас нет ничего с Эриком … герцогом. Хотя случилось много всего. Девчонки оживились еще больше, принялись вытаскивать из сумок привезенные из дома гостинцы. Скоро мы пили чай и рассказывали друг другу, как прошли каникулы. – Значит, это чудовище в раме теперь живет у Грейма? – уточнила Анна. – Да, – кивнула я, – но надо бы забрать картину обратно. – Я только обрадовалась, что по ночам можно спать спокойно! – вздохнула Сузи. – Дядюшка иногда приходит и долго-долго жестикулирует, – объяснила я, откусывая от имбирного печенья, – говорить он отчего-то не может, но что-то пытается мне объяснить. Показывает на дверь, что-то изображает. Иногда мне кажется, что он спеть хочет, но не получается. – И ты решила, что он хочет видеть картину рядом с тобой? – поняла Анна. – Ну а как иначе? Почему-то ему важно, чтобы она была со мной. Боюсь, он и продать мне ее не даст. – Как это жестоко с его стороны! – возмутилась Сузи. – Ведь эта картина – твоя единственная возможность хоть немного встать на ноги. Ты должна этим воспользоваться. В тот вечер мы так ничего и не решили по поводу картины. А дальше закрутились с подготовкой к занятиям, в этой суматохе меня даже дядя Эрланд в покое оставил, или может, я спала так крепко, что он меня добудиться не мог. Я оплатила остаток долга за семестр и сразу внесла деньги за следующий. Чтоб наверняка остаться в академии на новый курс. У меня даже немного осталось на жизнь. Я понимала – придется искать себе новую работу, пока еще ничего не понятно с продажей рамы. В первый учебный день Нового Круга я шла на занятия с опаской. Как повлияют слухи, распущенные Алианной и журналистами на меня? Но все оказалось не так плохо. Да, на меня посматривали с интересом, и я слышала порой шепоток в свою сторону. Но никто не насмехался и не лез с оскорбительными вопросами. Так что я спокойно влилась в занятия, как и все. Мне даже начинало казаться, что все, как прежде. Но на третий день от начала занятий я поняла, что это не так. Я бежала вниз по лестнице, неся стопку книг, чтобы сдать их в библиотеку, и не особенно глядя под ноги. Каждую ступеньку тут знаю, а книги закрывают обзор. Но вдруг случилось непредвиденное. Я поскользнулась и приложила невообразимые усилия, чтобы устоять на ногах. Но спускаться пришлось чуть ли не прыжками, и, к моему ужасу, старинные библиотечные книги одна за другой падали, у меня не получилось их удержать. – Осторожнее, сестрица, так и шею сломать можно! – услышала я въедливый голосок и следом смех. Увлекаемая вперед, я чуть не врезалась в стену. Остановилась и посмотрела на тех, что встречали меня внизу. Жаль, они расступились. С удовольствием раскидала бы их по сторонам. Арабелла Риллер, одетая в форму студентки боевого факультета, смотрела на меня почти ласково. А по обеим сторонам от нее стояли, надо полагать, сокурсники и сокурсницы. – Поздравляю с поступлением в Академию, – я постаралась сохранять хладнокровие, хоть это и было сложно. Потому что я не сомневалась: поскользнуться на лестнице меня заставила Арабелла. – Благодарю, – Белла рассмеялась, – представляешь, меня тоже приняли сразу на третий курс. Сказали, что я способная и быстро наверстаю магическую программу по ускоренному курсу. – Не знала, что у тебя способности к боевой магии, – сдержанно сказала я. Прозвучал колокол, зовущий на занятия. – О, дорогая, ты еще и не знаешь, каких сюрпризов я полна! – Белла подмигнула мне. – Что ж, приятно было поболтать, но мы все опаздываем на лекции. Тебе, может, все равно, а мне не хотелось бы портить себе репутацию в самом начале обучения. Она величественно махнула рукой своей свите, и все они удалились. Внутри у меня все кипело. Арабелла решила портить мне жизнь даже здесь. Она меня не оставит в покое. Наверняка место на третьем курсе факультета боевой магии она купила за большие деньги. Сделала какой-нибудь взнос в фонд Академии, например. Или пообещала отремонтировать стадион. Что ж, хоть доброе дело свершится за ее счет. На лекцию я влетела с опозданием в пять минут, заслужив неодобрительный взгляд преподавателя. Еле досидев до конца занятий, поспешила в свою комнату, чтобы поделиться своими переживаниями с соседками. Анна и Сузанна уже были наслышаны, что почетная опекунша перекочевала в студентки. – Говорят, к ней прикрепили магистра Айо в качестве консультанта, – поделилась Анна, – он недоволен и пытается снять с себя эту обязанность, но это личное распоряжение ректора. – Наш папа всегда считал ректора Одхолла дельцом, – вздохнула Сузанна, – но зато с его назначением в Академии постоянно что-то ремонтируют и благоустраивают. И новые дисциплины появляются, лучшие педагоги приезжают работать. Да, этого не отнять. Одхолл не сам наживается, а действует на благо Академии. И сейчас он потакает любому желанию новоявленной маркизы Риллер. Я думала, что худшее на сегодня уже произошло, но, как оказалось – нет. В дверь постучали, и открывшая Анна с удивлением приняла у вежливого, одетого в безупречно выглаженную форму вестника конверт на мое имя. Открыв его, я похолодела. – Это уведомление о дознании, которое будет проводиться завтра после обеда в доме дяди Эрланда, – сказала я подругам. – Неужели твоя кузина еще и там тебе гадостей подстроит? – распереживалась Сузи. – Не сомневаюсь в ней, – вздохнула я. Но делать нечего, закону я сопротивляться не собиралась. Ночью меня опять навестил дядюшка. Я проснулась из-за того, что свет полной Айдомин проникал через окно и будто бы гладил мое лицо. Дядюшка стоял подле моей кровати, и глаза у него были уставшими, а рот обвис скорбной скобочкой. – Дядя, – шепотом спросила я у него, – мне придется идти на дознание в вашем поместье. Вы из-за этого расстроены? Дядюшка помотал головой. – Для меня там будет безопасно? Призрак маркиза кивнул. Значит, не это его волнует? – Дядя Эрланд, – я затаила дыхание, прежде чем задать страшный вопрос, – Арабелла причастна к вашей смерти? Реакция призрака была удивительной. Он беззвучно рассмеялся и замахал руками на меня. – Если не в этом дело, зачем вы опять пришли и мешаете мне выспаться перед важным днем? – я начинала терять терпение. Сколько уже можно на что-то мне намекать и не найти способ это выразить? – Вы б мне приснились что ли, сказали словами, раз в реальности говорить не можете! На прозрачном лице отразилось удивление. Неужели он сам об этом не подумал? – Дай поспать, Эва! – сонно пробормотала Анна. Я замолчала. А дядя исчез, словно его и не было. Утром я чуть не проспала на занятия. Вставать оказалось очень тяжело, нагретая подушка не отпускала. Я вспомнила Арабеллу, ее глупую шутку, хихиканье новых подружек кузины… И нашла в себе силы встать. Бодрая и злая. Попадись мне только сестрица, сегодня я тебя сама с лестницы спущу! Я совсем не боялась встретить ее на перемене, даже, наоборот, уже хотела этого. Вот что делает недосып с милыми и неконфликтными людьми. Но наши пути в учебном корпусе так и не пересеклись. Но встретиться нам все равно пришлось. Нельзя же приехать на дознание в поместье и не увидеть его хозяйку. Сестрица выглядела нынче скромницей. Улыбнулась мне приветливо. У огороженной части дома, где были покои дядюшки, нас ожидал уже знакомый мне дознаватель Фран Радер. Он строго посмотрел на Арабеллу: – Мирс Риллер, проведение в этих стенах вечеринки в честь Зимолетия было очень безответственным поступком. – Но мне ведь разрешили, – Белла беспомощно захлопала глазками. – Я знаю, – сухо ответил Радер, – в этом есть и моя вина. Ослабил контроль за этим делом. Что ж, пройдемте. Он отодвинул заградительную ленту, и мы зашли в кабинет дяди Эрланда. Комок подкатил к моему горлу, мешая говорить. Да, я знала, что дядя в некотором смысле продолжает свое существование и постоянно о себе напоминает. Но сейчас меня посетило чувство утраты. Как мне показалось, все стояло здесь на своих местах, как и при жизни маркиза. Черный стол с дорогими канцелярскими принадлежностями, книжный шкаф со старинными трудами, картины, изображающие пейзажи нашего королевства, выполненные знаменитыми художниками. – Вот оно, настоящее искусство, правда, Эва? – с мнимым добродушием обратилась ко мне Арабелла, проследив за моим взглядом. – Мы порой и не знаем, где скрываются истинные ценности, – ответила я спокойно. Дознаватель уже вынул поисковый артефакт, проверил обстановку и трагическим тоном сказал: – Это катастрофа! Ваши гости, мирс Риллер, оставили тут свои следы. И кажется, прихватили что-то на сувениры. По крайней мере, мой артефакт показывает, что вот здесь, на краю стола, что-то лежало, а теперь этого здесь нет! Как можно проводить расследование в таких условиях? Глаза Арабеллы наполнились слезами. – О, мирсто Радер! Я совершила такую глупость! И низость! Неужели мы теперь не сможем привлечь к ответственности ту, кто свел в могилу моего горячо любимого дядюшку? Вот стерва! Я бросила на нее бешеный взгляд, стараясь не закипать. – Успокойтесь, мирс Арабелла, – дознаватель положил руку ей на плечо, – вы можете не подозревать никого в смерти вашего дядюшки. Мы можем точно сказать, что она наступила по естественным причинам. Целью нашего расследования было установить, что за несанкционированная магическая активность наблюдается в этих местах, и почему тут обнаружены вещи вашей кузины. – Я здесь жила много лет, ничего странного, – буркнула я. – И часто навещали этот кабинет? – прищурился Радер. – Нет, дядя сюда никого не пускал, – признала я. – Вот видите, а кроме той перчатки, что мы нашли у ложа маркиза, также было обнаружено магическое поле в этом кабинете. И мы хотели установить, кто имеет к нему отношение. Но поскольку целостность помещения была нарушена, ни один суд не признает результаты дознания корректными. Мирс Риллер, вы будете наказаны, увы. Вам выпишут штраф. – Мне? За что? – удивилась я. – За перчатку в спальне? – Точно, у вас же одна фамилия, – смутился дознаватель, – нет, я обращался к маркизе Риллер. Но поскольку вы обе сейчас здесь, а вы, мирс Эвелина, жили тут довольно долго, для протокола я должен взять у вас подробное описание тех мест, где чаще всего проводил время ваш дядюшка. Мы принялись обходить кабинет, потом прошли в спальню дяди. И я подробнейшим образом рассказывала, что где находилось на моей памяти, где и в какой позе чаще всего я видела маркиза. – Говорил ли он что-то о магии, о ее роли в своей жизни? – расспрашивал дознаватель. – Он в основном учил меня уму-разуму, – улыбнулась я. Надо же, мне его нравоучения уже начинали казаться милыми. – Наше дознание показало, что магическое воздействие, которое здесь повсюду чувствуется, появилось очень давно. Возможно, еще до вашего заселения или даже рождения. Эта информация меня удивила. – Вы ощущали недомогание, или приступы непонятной тревоги, находясь рядом с дядей? – поинтересовался Радер, пристально глядя на меня. – В присутствии дяди редко когда было спокойно, – ответила я дрожащим голосом, потому что на меня как раз в этот момент и накатила непонятная тревога, – но я списывала это на его сложный характер. – А мне он показался весьма милым пожилым господином, – вставила Арабелла, – вероятно, просто удалось найти с ним общий язык. Я вдруг ощутила странный зуд. Мне захотелось вспылить, нагрубить Белле. Да и дознавателю тоже. Это так магия действует? Причем раньше я за собой такого не наблюдала. Мы провели в любимых местах дяди, включая зимний сад, в общей сложности часа три. А когда я покидала поместье, то чувствовала себя совершенно разбитой. Но главное – у меня сложилось впечатление, что Арабелла специально нарвалась на штраф. Зачем ей это? Ведь призрак дяди подтвердил, что она не виновата в его смерти! Смысл поведения кузины я поняла через пару дней. Когда заметила, что при моем появлении смолкают разговоры, и студенты смотрят на меня с опаской и любопытством, словно я вот-вот начну огнем плеваться. – Что происходит? – спросила я Анну и Сузи, когда мы обедали в столовой, а я продолжала ловить на себе все те же взгляды. – Твоя кузина происходит, – мрачно ответила Анна, – мы тебе не знали, как сказать, чтобы не расстроить. – Но видимо, придется, раз ты сама все заметила, – продолжила Сузанна. – Арабелла Риллер распространила о тебе слухи. Весьма искусно, не придерешься. Пожалуй, даже невозможно доказать, что это она, – со вздохом поведала Анна, – сейчас все только и судачат, что о ее вечеринке, на которой были уничтожены улики, которые однозначно указывали на твою вину. – Какую вину? – я сказала это слишком громко, чем вызвала новую волну взглядов. На меня обернулись, кажется, даже статуи, поддерживающие стены. – Тихо, – предупредила Сузи, – это будет неприятно, но раз мы начали, расскажем. Дескать, Арабелла сейчас себя ругает на все лады, что была такой беспечной. Ты отравила вашего дядюшку, тебя подозревали, но случайно следы твоего преступления затоптали во время этого бала. И она никогда себе этого не простит. Все маркизе очень сочувствуют. Я почувствовала отчаяние. – Но ведь меня на самом деле даже не подозревали! И вызывали вовсе не из-за этого! – Теперь это не имеет значения, – грустно сказала Анна, – сплетни как пожар, их уже не остановить. И все твои слова будут звучать как оправдания. Я обвела притихшую столовую загнанным взглядом. Кажется, даже приборы стучать перестали. Все внимательно на меня уставились. С грохотом отодвинув поднос, я встала. – Вот что! – заявила громко и безбоязненно. – Меня ни в чем не обвиняют. И дядюшка оставил наш мир естественным образом. И вообще, даже не до конца. А вам бы я посоветовала меньше слушать и передавать сплетни, лучше займитесь своей жизнью. Сказав это, я решительно вышла из столовой. Что-то резко покидать зал уже начинает входить в привычку. После обеда была еще одна лекция по редким болезням единорогов. Высидев ее, я отправилась в общежитие. Со мной избегали разговаривать и старательно отводили взгляды. Что ж, переживу. Никогда бы не подумала, что у меня будет такая скандальная репутация. – Эвелина! – услышала я вдруг уже на крыльце главного корпуса знакомый голос. Йон! Что он тут делает? Помощник герцога Грейма, улыбаясь, уже спешил ко мне. – Здравствуй, Эва! – пожал он мне руку. – Что-то с Шорли? – вырвалось у меня. – С ним все в порядке. Вчера они с герцогом вернулись из Петлона, подали заявку на участие в кубке быстрейших. Турнир будет через месяц, так что они оба готовятся. – Ты тут мимоходом тогда, что ли? – спросила я, чувствуя против воли разочарование. Снова поймала себя на том, как соскучилась по Шорли и Эрику. – Нет, я к тебе, – снова улыбнулся Йон, – пойдем со мной. – Куда? – после сегодняшних событий я стала всех подозревать в злом умысле. – Или есть новости о продаже рамы? – Он тебе сейчас сам все скажет, – отвечал помощник герцога, ведя меня к воротам Академии. Я увидела, с каким интересом смотрят на нас окружающие. Ну и пусть. Вскоре мы подошли к хорошо знакомому мне экипажу Грейма. Йон открыл передо мной дверь. Изнутри высунулась рука Эрика и втянула меня в карету. – Добрый день, Эва, – сказал герцог. Я растерянно хлопала ресницами. У меня дыхание перехватило от волнения и неожиданности. – Вы сейчас очень заняты? Я помотала головой. – Шорли очень по вам скучает, – удивил он меня. – Он сам это сказал? – я наконец, обрела дар речи. – Смешно, – хмыкнул Эрик, – можно подумать, я, как хозяин не в состоянии понять своего дракона. Когда мы улетели с ним в путешествие, было все в порядке. Но сейчас, на месте, я вижу, как он ищет кого-то во дворе. И поднимает голову, когда к нему заходят на драконюшню. Если вас это не убедило, мой последний аргумент: Шорли нашел вашу перчатку и очень ей обрадовался. Теперь спит с ней и не отдает никому. – Что-то подозрительно часто в последнее время находят мои перчатки в неожиданных местах, – горько улыбнулась я. – Я с удовольствием навещу Шорли. – Когда? – оживился герцог. – Да хоть сейчас, – необдуманно сказала я. – Отлично! – просиял Эрик. Вон как за дракона своего радуется. Хороший друг и хозяин. Герцог приоткрыл дверь, высунулся из кареты и крикнул: – Поехали домой, Йон! – Раз я еду к вам, то, может и картину заберу? – предложила я. – Она вам нужна в общежитии? – удивился Эрик. – Не особенно, – призналась я, – но дядя не оставляет меня в покое и очень явно намекает, что мне стоит находиться рядом со своим наследством. – Вы удивительная, Эва, – тон герцога показался мне странным, – никогда не встречал никого похожего на вас. – В каком смысле? – мой голос дрогнул против воли. – Ваш дядя отвратительно себя повел по отношению к вам, унизил своим наследством, не дал никакой информации, как им пользоваться. Отдал все, что вы считали своим с детства капризной и подленькой кузине. А вы по-прежнему с такой теплотой о нем говорите. И согласны терпеть неудобства, чтобы выполнить его желание даже после смерти. – Я благодарна ему за все, что он для меня сделал. И он вправе был распорядиться состоянием по собственному усмотрению. – Говорю же – вы удивительная, – в глазах Эрика мелькнуло что-то новое, пока мне непонятное. Так, Эва, спокойно. Ему просто любопытно увидеть что-то непривычное, чего нет ни в нем, ни в его знакомых. Нечего принимать это за… за взаимность. – Я думал о том, что произошло на балу и почему вы так резко покинули нас с Шорли, – продолжал Эрик, – и хочу извиниться перед вами. – За что? – сказать, что я поражена, это поскромничать. Неужели он изменил свое мнение? – Я пытался вас побудить действовать как я. Борец и победитель. Азартный игрок. Вы же другого склада. Мягкая и чувствительная. И публичного осуждения могли не перенести. – О, насчет последнего уже можно не беспокоиться, – я невесело усмехнулась, – осуждать меня нынче хороший тон. Но я не хочу об этом говорить. Слова Эрика меня не порадовали. Значит, он извинился только потому, что считает меня слишком мягкотелой для того, чтобы бросить вызов хоть кому-то. – Что ж, как желаете, – не стал он меня пытать, – собственно, я хотел поговорить еще и о другом. О Шорли. Если вам все еще нужна работа, мы будем рады видеть вас снова. – Но… я ведь учусь. И мысленно добавила: пока меня не отчислили из-за грязных слухов, которые распускает Арабелла. – Могу предложить вам вечернюю занятость. Видите ли, у нас с Шорли скоро соревнования, и я бы хотел поднять его боевой дух. А вы на него действуете очень благотворно. Разумеется, все будет оплачено. Я задумчиво смотрела на него. Предложение очень заманчивое. Но стоит ли принимать его от человека, к которому я испытываю такую смесь нежности и горечи? И обиды, чего уж там. – Не торопитесь отказывать, – попросил Эрик, – подумайте до конца вечера. Мы приехали. Карета остановилась, герцог помог мне выйти. – Надо же, кого я вижу! – услышала я за спиной знакомый веселый голос. Обернувшись, я увидела, как к нам приближается Эльза Валлет, бабушка Эрика. – Как мило, что вы приехали! Я как раз хотела с вами поболтать, дорогая! – сказала она, раскрывая мне объятия. – Кое-кто скучал по Эвелине куда сильнее, – Эрик ласково глядел на родственницу, – так что не обессудь, сначала к Шорли. Можно даже без меня. Я кивнула. Мне и самой хотелось увидеть своего чешуйчатого приятеля. – И по поводу картины… поговорим потом, – пообещал герцог. – Пойдемте, милочка, – Эльза подхватила меня под руку и потащила на драконюшню. Добряк-дракон при виде меня радостно заурчал. Я гладила его, смеясь и плача одновременно. Кто бы мог подумать, что так привяжусь к этой грозной рептилии? Кажется, бабушка герцога мыслила так же, потому что она сказала: – Поразительно, что вы нашли друг друга! – Я тоже удивляюсь, – согласилась я, поглаживая нос дракоши, – редко встретишь такой отклик у живого существа. – Мммм, и это тоже. Но я имела в виду вас с моим внуком. – Что? – я пораженно повернулась к пожилой даме. – Никогда еще не видела мальчика таким одухотворенным, – улыбнулась Эльза, – и что главное, он говорит не только о драконе и своих глупых кубках, но о живом человеке! – Когда говорит? – мне стало трудно дышать. – Дай подумать. Я приехала вчера вечером, с тех пор беседа о тебе заходила на моей памяти четыре раза. Для Эрика это возмутительно много. Мне ужасно хотелось спросить, что именно говорил обо мне Эрик, но я прикусила язычок. Нечего себя так выдавать с головой. Но Эльзу и спрашивать ни о чем не требовалось, она сама все поняла. И сказала, отвечая моим мыслям: – Нет, он ничего такого не рассказывал. Просто вспоминал о тебе, о том, как ты с Шорли ладишь. И как вы с ним картину твою исследовали, да на бал ходили. О последнем, правда, с большой неохотой говорил. – Это ничего не значит, госпожа, – мотнула я головой, – конечно, у нас с ним были общие дела, вот он и упомянул меня мимоходом. – Уверяю тебя, девочка моя, упрямый герцог Грейм ничего мимоходом не делает. Раз уж ты у него с языка слетела, значит, и в мыслях обитаешь. Бабушка Эрика усмехнулась: – Если он при тебе ведет себя как ледышка, это еще не значит, что изнутри не начал оттаивать. – Но… он со мной бывает высокомерным и насмешливым, – не выдержала я, – и даже когда кажется, что делает комплимент, на самом деле это звучит больше как признание моих недостатков. Я вспомнила, как Эрик сказал, что я не боец. – Конечно, ему нелегко признать, что ты произвела на него впечатление. Знаешь, чем похож мужчина на дракона? – Такой же гордый и неудержимый, рожденный летать? – вежливо спросила я, боясь ляпнуть что-то обидное. – Их обоих надо приручать, – пожилая дама подмигнула мне, – но твоя женская мудрость и осторожность мне тоже нравится. И начала ты правильно, расположила к себе Шорли. Так что наполовину уже и справилась. Дракон довольно фыркнул, продолжая ластиться, как котик. – Но… я… нет! – такое предположение меня возмутило. – Я не ставила себе такую цель. – Вот поэтому и подействовало! Этот разговор хоть и казался мне очень интересным, но сильно напрягал. Любопытство, с которым я слушала Эльзу, становилось болезненным. Мне хотелось выкинуть из головы все эти глупости и напрасные надежды на внимание такого, как Эрик. Успешного, богатого, красивого. А слова его бабушки заставляли верить в несбыточное. – Подумай о том, что я сказала, – прошептала Эльза. В драконюшню как раз зашел Эрик. – Ну что, Эва, вы подумали над моим предложением поработать вечерами с Шорли? – спросил он. – А чего тут думать? Вы посмотрите на этого красавца! – Эльза указала на дракона. После того, что она во мне всколыхнула своими намеками, я хотела отказаться. Но… не зря хитрая старушка перевела внимание на Шорли! Он смотрел на меня так умильно, что выбора не было. – Да, хорошо, – вздохнула я, – мне и самой его не хватает. – Вот и отлично, – кивнул Эрик, – и о вашем наследстве… через неделю в нашем городе будет представитель одного престижного аукциона, я уже договорился, что он посмотрит раму. Если хотите, можете, конечно, забрать картину с собой, но я бы не советовал. Сюда легче позвать оценщиков. Да и теперь вы каждый день будете здесь бывать, а значит, сможете находиться рядом с наследством. Возможно, вашего дядю этот вариант устроит. Я согласилась, это и правда было удобно. О том, что такой расклад делает наши с Эриком контакты неизбежными, я старалась не думать.