ГЛАВА 14

– Приветствую, адепты! – магистр Беро окинул аудиторию зорким взглядом, выцепляя пустые столы. Он никогда не отмечал в журнале отсутствующих, но отменно помнил их и без этого. На зачетах спрашивал с таких строже всего. – Тема сегодняшней лекции – летательный аппарат дракона обыкновенного. Достаем чертежные перья, будем сегодня рисовать схемы. Я вздохнула. Не сильна я в выписывании деталей чернилами. Однако рисовать все равно придется. Впрочем, я была рада каждому новому учебному дню, уже оттого, что знаю – могла бы этого лишиться. Но благодаря милому Шорли и колючему герцогу Грейму, я могу получать знания и дальше. Но это не значит, что я простила ему тот праздничный бал в поместье моего детства. Впрочем, вряд ли герцог Эрик Грейм, его прекрасная светлость, хоть сколько-нибудь нуждается в моем прощении. Старательно, высунув кончик языка, зарисовывала я перепонки и летательные косточки. Я не живописец, поэтому провозилась долго, и до финального колокола не успела. Пришлось задержаться на перемене, чтобы закончить работу. Магистр Беро одобрительно кивнул, увидев мое усердие. И даже не высказался о моих художественных способностях. Точнее, их отсутствии. Когда я поднялась, вполне собой довольная, в аудиторию уже важно заходили старшекурсники. – Эва! – услышала я знакомый голос. Надо же, это Эйван Рамл, вот угораздило встретиться. Я не видела его с самого Зимолетия у Арабеллы. – Как хорошо, что мы увиделись, – неожиданно заявил красавчик, – отойдем в сторонку? Я кивнула, нервничая, что опоздаю на последнее занятие. – Не займу много твоего времени, – улыбнулся Рамл, верно истолковав мое недовольство, – я хотел пригласить тебя на ужин. Скажем, сегодня. – Ого! – не удержалась я. – Чем обязана? Я прекрасно помнила, как ему интересна дружба с домом Риллеров, но ведь он теперь понимает, что с Арабеллой нас связывает общая кровь, а разделяет бездна противоречий. – Просто мне приятно с тобой поговорить, мы в прошлый раз и не поболтали толком. Его улыбка была такой обезоруживающей, а мотивы до того увлекательно неясными, что я согласилась. Тем более что уже и преподаватель за кафедру зашел. Вот так и получилось, что я ближе к вечеру вертелась у зеркала, соображая, в чем пойти на встречу с привлекательным пятикурсником. – А как же Эрик? – поинтересовалась Анна. Я хотела было переспросить, при чем тут герцог, но увидела, что щеки у моего отражения заметно порозовели. Вот проклятье. – Я быстро поужинаю и побегу к Эрику… точнее, к Шорли. – сделала я попытку достойно выйти из ситуации. – Мы не об этом, – сурово сказала Сузи, – как можно разгуливать с каким-то хлыщом, когда ты можешь проводить время с самим чемпионом! Тем более, его надо поддержать перед важным соревнованием. – Ну, знаете, девочки! Я уже накидывала шубу на плечи. – Это вы увлекаетесь драконьими турнирами. Так, теперь подбородок вздернуть, глазами сверкнуть. Не нужен мне никакой герцог-чемпион. – Ну-ну, – услышала я, уже закрывая дверь. Вот зачем они так? Нагнетают, можно сказать. Эйван приехал за мной в небольшом лакированном экипаже на два места. В нем было тесно, но уютно. – Как ты относишься к Лимтенийской кухне? – заговорщицким тоном спросил меня Эйван. Выглядел он превосходно. Светлые волосы забраны в элегантный хвост, перехваченный синей атласной лентой, костюм, разумеется, тоже в тон. В правой руке лакированный хлыст, словно он собрался верховой ездой заняться. В этом сезоне модный аксессуар, как я читала в одном из журналов. Мужчины ими обзаводятся, даже не собираясь седлать коня или дракона. Поэтому хлысты выглядят такими новенькими, нетронутыми, инкрустированы драгоценными камнями. – Дядя не особенно ее приветствовал, – улыбнулась я, – поэтому распробовать ее не удалось. – Значит, мне правильно порекомендовали ресторан! – обрадовался Рамл. – Ресторан? – испугалась я. – Мы что-то отмечаем? – Начало нового семестра разве что. Неужели нужен повод, чтобы пригласить девушку поужинать в хорошее место? Я напряглась. Мне казалось, что наша встреча будет менее торжественной. А тут один из самых дорогих в академгородке ресторанов, где имеют обыкновение бывать преподаватели и местные аристократы. – Ты против свидания? – тихо спросил Эйван, и взгляд его стал проникновенным. Что-то тут не сходилось. Когда он успел настолько мною проникнуться? Но не будешь же выпрыгивать на ходу из кареты, едем дальше. – Ты не предупредил, – сказала я, – у меня ограничения по времени. Мне нужно будет на работу. – Жаль, – в голосе Эйвана прозвучало разочарование, – я и не подумал, что ты до сих пор работаешь. – Мне нужно самой себя содержать. Эйван, я не богатая наследница, как Арабелла. И чтобы учиться в академии, мне приходится добывать деньги самой. Подумай, нужно ли тебе такое знакомство. – Я…э-э-э… мне вовсе не это в тебе интересно, Эва! – защищался мой кавалер. – Ты красивая девушка и с тобой весело. – Весело? – удивилась я. – Тебя позабавило, когда я убежала из поместья Риллеров? Ох, не хотела я об этом вспоминать. – Ну нет, там не было ничего смешного, – насупился Рамл, – особенно когда герцог Грейм сделал замечание хозяйке вечера и демонстративно покинул зал. Арабелла потом была мрачнее тучи, и непринужденность исчезла окончательно! – Он… заступился за меня? – удивилась я. – Еще как. И кажется, был при этом весьма зол. Он сказал, что никто не может сомневаться в людях, которым доверяет дом Греймов. И если подозревают его спутницу, тем самым оскорбляют и герцога. От этой информации у меня кровь забурлила! Надо же, ему не все равно! Он встал на мою защиту и высказал неодобрение хозяйке, не побоявшись нарушить этикет. Хотя Эрик сам говорил, что он любит бросить вызов. Карета остановилась, и мы вышли. Идя к ресторану, я все еще думала о том, что рассказал мне Эйван. Служащий любезно открыл перед нами двери, принял верхнюю одежду. – Столик на имя Рамла, – сказал Эйван администратору. Я с любопытством оглядывалась в заведении. Мы вошли в небольшой зал, способный вместить около полутора десятков посетителей. К левой стене примыкала невысокая сцена, с которой выступали музыканты. Как раз сейчас они исполняли нежную композицию. На огороженной площадке танцевали три пары. Мой взгляд остановился на одной из них. В высоком, темноволосом мужчине с гордой военной или спортивной выправкой я без труда узнала Эрика. А его партнершей была очаровательная блондинка, моя кузина Арабелла Риллер. Изящная, безупречно причесанная головка повернулась в нашу сторону. Личико озарилось улыбкой, и Белла помахала нам с Эйваном рукой в кружевной белой перчатке. Я невольно отступила, хотя танцующие и были далеко от меня. – Мирсто, мирс, я провожу вас к столику, – к нам подбежал расторопный и верткий официант, – пройдемте со мной на второй этаж. Я ухватилась за локоть Рамла, чтобы не упасть, вид Эрика, обнимающего в танце Арабеллу, меня подкосил. Эйван был рад стараться, подхватил меня за талию, чтобы я не упала, и мы поднимались по лестнице как влюбленная парочка. – Эва? – услышала я удивленный голос за спиной. Не выдержав, обернулась и встретилась взглядом с герцогом Греймом. Арабелла стояла рядышком и сладко мне улыбалась, а потом и воздушный поцелуй послала. “Как он мог?” – вертелось у меня в голове. А потом я остановилась посреди лестницы и подумала: “Собственно, а что мог-то?” Эрик Грейм ничего мне не должен и ничего не обещал. Это я вообразила себе невесть что, услышав, что он повел себя благородно, когда я выбежала чуть ли не в слезах с приема. Так это означает только лишь человечность герцога, но никак не его чувства ко мне. Возможно, у него возникли с Арабеллой романтические отношения, а они, как известно, похожи на качели. – Ты чем-то огорчена? – Эйван придвинул стул, чтобы я могла сесть. – Нет, просто устала немного. Сейчас приду в себя. Я улыбнулась ему. Парень не заслуживал моей кислой физиономии. – Отличное место, люблю здесь бывать, – Эйван решил разрядить обстановку непринужденной беседой. Нам принесли меню, и я заставляла себя его изучить. Все незнакомое, совершенно не понимаю, что заказывать. – Не ты один предпочитаешь этот ресторан, – я не удержалась от горького замечания. – Ты об Арабелле и герцоге? – догадался парень. Я смутилась, что так легко выдала свой интерес. – Это маркиза Риллер и подкинула мне идею сегодня сюда тебя пригласить. – Да неужели! – я сказала это слишком громко. Пара за соседним столиком с интересом начала ко мне присматриваться. – Да, честно говоря, это вообще была ее инициатива. Бедняжка чувствует себя отчасти виноватой, что на тебя косо смотрят. – Отчасти? Я с резким хлопком закрыла меню. – Можешь мне не верить, но она тепло к тебе относится, и даже сказала, что было бы неплохо дать понять, что ты не одинока и заслуживаешь сочувствия. Правда, я не знал, что она сама сюда сегодня собирается. Мне все стало понятно. Белла специально все это устроила и Эрика как-то сюда вытащила, подгадала, чтобы попасться мне на глаза. Зачем все это? Неужели мои страдания настолько ее радуют? – Но ты не думай, я и сам с большим удовольствием решил провести с тобой вечер! Интересно, Эйван с ней заодно или правда не понимает, в какую его втянули игру? – Решила, что будешь заказывать? – парень кивнул на корочки меню. – Пожалуй, доверюсь твоему вкусу, – сказала я, – совершенно не разбираюсь в этой кухне. Эйван сделал заказ нам обоим, и пока мы его ждали, пытался поддерживать непринужденную беседу. Но мне было очень сложно сосредоточиться на его словах, мысли улетали этажом ниже. Есть ли что-то у Арабеллы и Эрика? Это он сам ее пригласил, или она его выманила? – Пока готовится, мы успеем потанцевать, – вдруг предложил он, – ты задолжала мне с вечеринки у Арабеллы, помнишь? Я согласилась, еще и потому, что хотела увидеть Эрика со своей кузиной. Такое вот нездоровое желание себя подразнить. Мы спустились на первый этаж, и я очень старалась не вертеть головой во все стороны, смотрела на своего партнера, который танцевал весьма недурно. В какой-то момент я буквально затылком почувствовала чей-то напряженный взгляд, а когда музыка закончилась и мы с Эйваном направились обратно к лестнице, я краем глаза увидела Эрика. Они с Арабеллой сидели за лучшим столиком друг напротив друга. И герцог смотрел в мою сторону! Гордо глядя вперед, я ухватилась за локоть Эйвана. Пусть видит, что я отлично провожу время. Когда принесли блюда, я даже толком не поняла, из чего они приготовлены, ковырялась без аппетита. Я старалась поддерживать разговор, смеялась шуткам своего спутника, но мне было очевидно: чувство, что меня сейчас изводит, не давая сосредоточиться ни на чем другом, ни что иное, как ревность. Смешно и глупо. Как я могу ревновать блистательного Грейма? Наконец, посмотрев на часы, я поняла, что уже прилично покинуть Эйвана и отправиться на работу. – Уже уходишь? Очень жаль. Я провожу тебя! Мой кавалер расплатился за угощение, и мы направились к выходу. Украдкой оглянувшись от двери, я не увидела ни кузины, ни Эрика. Не стали засиживаться? Может быть, решили продолжить вечер в более уединенном месте. От этой мысли мне стало жарко. Мы вышли на улицу, и Эйван попросил подождать его на крыльце, пока он поймает свободный экипаж. Он хоть из богатой семьи, но в академии студентам не положены личные кареты. Юноша убежал, а я спустилась по ступенькам. На улице уже стемнело, на небе появились первые звездочки. Пройдя чуть вперед, я увидела экипаж, который показался мне знакомым. Взглянув на него во второй раз, я поняла – не показался. Дверца открылась, и я услышала голос герцога Грейма: – Давай руку и полезай ко мне! И тут же Эрик высунулся чуть ли не наполовину, хватая меня и втаскивая внутрь. Стоило двери кареты закрыться, как экипаж тронулся. – Но Эйван… он будет меня искать! – испугалась я, отодвигая шторку и выглядывая на улицу. По удачному стечению обстоятельств мы как раз проезжали мимо моего недавнего кавалера. – Можешь выглянуть и предупредить его, – пожал своими широкими плечами Эрик, стекло откидывается. Я попыталась найти кнопку, которая открывает окно, но чуть не выдавила его. Герцог покачал головой, что-то мягко нажал, и мне в лицо ударил свежий ветерок. – Эйван! – позвала я парня. Он в это время стоял спиной ко мне, и увлеченно общался с кем-то, сидящем внутри розового экипажа. – Мне нужно на работу, доберусь сама! – протараторив это, я захлопнула скорее окно. И шторку задернула. А потом спросила Эрика: – Это же карета Арабеллы, правда? – Забавно, не находишь? – в голосе герцога слышалась ирония. – А она сказала, что едет домой. Сама стояла и ждала твоего приятеля, как видишь. Меня так удивляло все происходящее, что я не сразу заметила “тыканье” Эрика. – Это свидание было подстроено, и Эйван в курсе? – Уверен в этом, – кивнул герцог Грейм, – но вот что интересно. Я-то понимал, зачем иду с Арабеллой. А ты почему оказалась здесь? Он смотрел на меня, прищурившись, и в его глазах мелькнуло недовольство, да и голос натянулся, как струна. Получается, я не могла ни с кем погулять сходить, что ли? По какой такой причине? – Приятный парень пригласил меня на ужин, почему я должна была отказаться? – я решила держать оборону. – Он тебе нравится? – удивился Эрик. – Серьезно? – А что не так? – Ну, ты серьезная, вдумчивая девушка. Я тебя считал особенной. И тут вижу, как ты повисла на этом… павлине! Что сейчас происходит? Будь я более самонадеянной, решила бы, что великолепный Грейм ревнует. Но это невозможно! Однако он явно бесится сейчас. – А почему ты… вы… встретились тут с Арабеллой? – ухватилась я за его недавние слова. – Я подозреваю ее причастность к болезни Шорли, – сказал герцог, – и хотел пообщаться в непринужденной обстановке, чтобы понять, есть ли основания так думать. – К болезни Шорли? Как? – поразилась я. – Ты думаешь, он бы ее подпустил к себе? Теперь уже я перешла на “ты”. – А ей и не нужно было к нему подбираться. Помнишь механических птичек, которые следили за моим двором? Я кивнула, начиная догадываться, в чем дело. – Они могут не только передавать информацию, но и при желании можно дать им поручение что-то склевать или подложить. – Шорли любит играть с птицами в небе, – тихо сказала я, – всегда за ними гоняется и расстраивается, что его не берут в стаю. – Уверен, таким образом между чешуйками и оказался зараженный шип. Птичка в клювике принесла. – Но почему ты думаешь на Арабеллу? – сердце мое заколотилось с удвоенной силой, я побоялась лишиться чувств от напряжения. Это сейчас совершенно не вовремя. – А вдруг это Алианна? Хотела отомстить тебе за ваше расставание. – Не сходится, – покачал головой Эрик, – болезнь развивается не сразу, в течение трех дней. Получается, Шорли был околдован еще до нашего разрыва. Мы с Алианной собирались к ее родителям, а значит, заразить моего дракона мог только тот, кто не хотел этой поездки. Не думаю, что это моя бывшая. Если только она сама не планировала со мной расстаться, искусно манипулируя всеми. Но это на нее совсем не похоже. – Арабелла же сразу дала понять, что ты ее интересуешь, – продолжила я, – поэтому решила сорвать ваш отъезд, понимая, что больного Шорли ты не бросишь. А моя кузина с деньгами дяди могла себе позволить даже такое. – Разумеется, маркиза Риллер была не самым первым моим вариантом, – рассказывал Эрик, – прежде всего я подумал на своих соперников. Хоть я в то время еще не подавал заявку на участие в турнире, но все понимали, что я это сделаю. – Да, это очень похоже на правду! – согласилась я. – Пожалуй, эту версию я бы приняла за основную. – Вот, и я был в этом уверен, – оживленно сказал Эрик, – дознаватель Летиция Охри подсказала мне, где искать источник заражения. Я вспомнил про этих птиц-наблюдателей, посоветовался с ней, она согласилась с моими выводами. Тогда я решил выяснить, кто заказывал птичек для того, чтобы переносить какие-нибудь мелкие предметы. Упор делал на своего главного соперника, Леви. Поручил проверить его в первую очередь, понимая, что он мог сделать заказ через родственников или друзей. Пока это выяснялось, я успел подать заявку на турнир. И тут выяснилось, что Леви-то и не собирается участвовать! – Но мог быть кто-то другой, у вас с Шорли куча соперников! – Верно. Однако пару дней назад мне сообщили кое-что интересное и неожиданное. В одной мастерской по производству птичек незадолго до Зимолетия сделал заказ некий мирсто Хопер. Ему нужны были пять экземпляров. Три для наблюдения и два с возможностью переносить мелкие предметы и “втыкать их в стену при необходимости”. – И кто этот Хопер? – не поняла я. – Новый управляющий поместья Риллер. Старого Арабелла, видимо, уволила. Якобы эти пернатые нужны были для праздника Зимолетия. Но я ничего подобного на балу не увидел. – Я тоже. – Теперь понимаешь, зачем я встретился с твоей кузиной? Ненавязчиво расспросить, что было дальше на вечеринке. В той части, которую я пропустил. – Не обязательно было узнавать это у Беллы! – справедливо заметила я. – Там куча народу, кроме нее, могла бы рассказать, как все прошло! – Предпочитаю получать информацию из первых уст, – улыбнулся Эрик, кажется, его забавляла моя реакция. – И как, помогло? – спросила я. – Наверное, все самое важное ты узнал, пока вы танцевали? – О нет! Мы мало говорили в эти моменты, я слишком увлекся музыкой и ритмом. Лицо этого негодяя вдруг приняло мечтательное выражение, и мне захотелось его стукнуть. А он, посмотрев на меня, вдруг радостно засмеялся. – Вот оно, наконец-то! Ты ревнуешь? – Что? – сказала я слишком громко. – С чего бы это? – С того самого, – вдруг промурлыкал герцог, а потом притянул меня к себе за плечи и быстро, легко коснулся моих губ своими. На меня словно морская волна обрушилась, коленки затряслись, кинуло в жар, я забыла, как дышать! Эрик слегка отстранился и внимательно посмотрел мне в глаза. – Сам не понимаю, что со мной происходит, Эва, – прошептал он, – но мне это начинает нравиться. Он вновь потянулся ко мне, а я, не отдавая себе отчета в том, что делаю, сделала то же самое, устремляясь к нему, закрывая глаза… И тут в дверь кареты постучали. – Мы давно уже приехали, ваша светлость! – услышала я глухой голос Йона с улицы. Я отпрянула от Эрика, а он, кажется, даже не смутился. – Мы еще вернемся к нашему разговору, – пообещал мне герцог, открывая дверь кареты и помогая мне выбраться. Я только кивнула и быстрым шагом направилась в свой флигель. Вбежав внутрь, даже не включила освещение, прислонилась спиной к двери, чтобы перевести дыхание. Прикрыв глаза, воспроизвела в памяти то, что произошло только что. Прикосновение губ Эрика, такое нежное и вместе с тем стремительное, уверенное. Он совершенно не смущался и не сомневался в том, что делает. Просто целовал меня, потому что ему так захотелось. От воспоминаний меня оторвал громкий шорох. Открыв глаза, я увидела, что картина, прислоненная к шкафу, двигается мелкими рывками. А еще приглядевшись, поняла, что ее с усилием толкает неугомонный призрак дяди Эрланда. И настолько это сейчас было не вовремя, что я не выдержала и закричала: – Дядюшка, да сколько можно меня преследовать! Вы мне не даете сосредоточиться на моих делах и ровным счетом ничего не объясняете! Какой смысл в ваших загробных посланиях, если я не могу их расшифровать? Я уже поняла, что все дело в раме. И что, вы против ее продажи? Дядя усиленно закивал. – Вот вы самовлюбленный пожилой господин! – меня совсем уж прорвало. – Да, я уже смирилась с тем, что в наследство получила дырку от бублика. Но почему бы сейчас, когда выяснилась ценность части этой картины, не дать мне улучшить свою жизнь с ее помощью? Уверяю, я эти деньги не промотаю как Белла. Дядя завел глаза под потолок, беззвучно вздыхая. Он словно уже не надеялся на мое понимание, но упорно пытался его добиться. Он указал мне обеими руками в левый верхний угол картины. А потом поднес пальцы ко рту, дунул в ладони и снова поднес руки к тому же месту на холсте. В этот момент в дверь постучали. Дядя растворился в воздухе, а я открыла. На пороге стоял Эрик. – Кажется, мы не договорили, – улыбнулся он мне, а потом обратил внимание на мое выражение лица, – я тебя так сильно напугал, или ты снова увидела призрака? – И то и другое, – подтвердила я, впуская его, – снова приходил дядюшка, пытался мне что-то сказать и показывал вот сюда. Я ткнула пальцем в картину. – Просто показывал, или что-то изображал при этом? – уточнил герцог. – Ну, он поднес руки ко рту, а потом будто бы что-то перенес на картину, – призналась я, сама соображая, что в этом может быть смысл. – Голос. Его голос в картине! – прищелкнул пальцами Эрик. – Что это значит? – удивилась я. – Есть такое заклинание, – терпеливо объяснял герцог, – к нему в старые времена прибегали как раз для зашифровки посмертных посланий, когда боялись убийства и предательства. Маг отдавал часть своей души, проговаривая нужное сообщение. Потом прятал его в каком-то предмете. Это напутствие можно прослушать всего один раз. И оно как раз лишает призрака голоса! Не всякому хватает сил вернуться после смерти к своим близким, многие уходят сразу же. Поэтому оставить голосовую тень куда надежнее. Если, конечно, твой адресат в курсе, где искать. – Ты считаешь, что в картине – голосовая тень дяди? – догадалась я. – Но почему маэстро Лунир ничего не обнаружил? – Потому что послание оставлено не для него, – уверенно сказал Эрик, – а ты сама пристально рассматривала раму? – Нет, только картину, – покачала я головой, – а как можно извлечь оставленное тебе послание? – Обычно его заключают во что-то легкое, вроде перышка. Поищи в том месте, на которое указал маркиз. И давай уже попробуем осветить комнату. Точно, мы так и стояли в полумраке, свет проникал только через окно с улицы. Я включила магические свечи и подошла к картине, чувствуя сильное волнение. Сегодня удивительный вечер, вскрывающий тайны! Неужели сейчас я узнаю главную разгадку: почему дядя оставил все Арабелле и что еще необычного в картине авторства конюха? Я провела пальцами по уголку рамы, погладила идеально прилегающий стык. Туда даже волосок не сунуть, не то что перышко. – Возьми! – Эрик протянул мне нож для бумаги. – Зачем это? – испугалась я. – Подцепи холст с обратной стороны рамы, – велел он. Послушавшись, я осторожно подковырнула основу картины, отодвигая холст от рамы. Сунула палец в образованную щель и нащупала что-то мягкое. – Есть? – Эрик сам чуть дышал, он явно испытывал азарт от наших поисков. – Да! Но никак не могу ухватить. На лбу выступил пот, руки и ноги дрожали, во рту пересохло, сердце колотилось. Нет, дело было даже не в наследстве. А в том, что у меня почти было доказательство – моя судьба небезразлична моему вредному дяде. Неуживчивому, сварливому, вечно мною недовольному, но единственному близкому для меня человеку, самой родной душе. Все это время больнее всего было думать, что я ничего для него не значила. Это лишало меня сил, задора и желания бороться за свои права, свое счастье. Мысль о моей никчемности, ненужности… Подушечки пальцев поймали тонкий, заостренный кончик пера, я потянула его на себя, ожидая вытащить маленький предмет. Каково же было мое удивление, когда перо оказалось длинным, оно явно увеличивалось у меня в руке. Уж в раме такое точно поместиться не могло. Белое блестящее перо начало переливаться разными цветами, а потом и вовсе засияло. Свет был таким нестерпимым, что я от неожиданности выронила послание. Однако оно не упало, а зависло в воздухе, сияние разрасталось. Из него послышался знакомый с детства дядин голос. Надтреснутый, глуховатый и родной. – Если ты это слышишь, значит, все же догадалась, что я не просто так оставил тебе этого крокодила в раме. Или я смог тебе подсказать, где искать мою голосовую записку. Второй вариант куда вероятнее. Ты, конечно, девочка сообразительная, но слишком в себе не уверена и наверняка приняла за чистую монету мое завещание. Поди думаешь сейчас, чем передо мной провинилась? Или: неужели этот старый дурак настолько развесил уши перед Арабеллой. Так вот, перестань хватать ртом воздух и внимательно меня послушай.