ГЛАВА 7

До Зимолетия оставалось всего два дня. И самые частые слова, которые можно было услышать в Академии и вне ее: “Давайте уже после праздников”. На после них переносилось всё: решение вопроса по Арабелле Риллер, пересдачи заваленных зачетов, замена учебников, экспертиза моей наследной картины. Но есть вещи, которые решались независимо от каникул, Зимолетия и прихода Нового Круга. И откладывать их на потом, к сожалению, не захотели. В тот день я приехала после двух зачетов в замок Грейм в самой большой карете из экипажного парка герцога. Но даже в нее не влезла моя картина. Художественная ценность в ней была сомнительная, а вот вес и размеры внушительные. Поэтому наследство ехало на крыше кареты, завернутое в мешковину. В салоне же стоял чемоданчик. Мы договорились с Эриком, что сегодня я завезу все, что мне понадобится в предстоящие две недели. После бала мы виделись всего-то пару раз, и герцог выглядел недовольным и каким-то смурным. Даже Шорли это чувствовал, вздыхал печально. Но хотя бы слезу не пускал, а то очень это трогательно у него происходит. – Основательно вы сюда перебраться решили, барышня, – кряхтя, сказал один из двоих помощников, что снимали картину с кареты. – Неподъемный у вас багаж, – согласился второй, – и кто ж ее на экипаж-то погрузить сумел, что за силач? – Мы втроем, – смущенно сказала я, – с соседками по комнате. Мужчины разом замолчали и кряхтеть перестали, потащили мои вещи во флигель. По договоренности я должна была провести две ночи до отъезда Эрика и Алианны, чтобы герцог убедился – Шорли в надежных руках. Я пошла сразу в драконюшню, ожидая, что ее обитатель там находится в одиночестве. Но уже на пороге услышала разговор на повышенных тонах. – Я не намерен обсуждать это здесь! Шорли может услышать и начнет переживать. Он и так себя чувствует неуютно. Кому выговаривает Эрик, догадаться было несложно. – Как я от этого устала! – отвечала его невеста. – У дракона, значит, есть чувства, а у меня нет? – Алианна, я этого не говорил! – в голосе герцога зазвенела сталь. – Заметь, я сам пошел на примирение после этого дурацкого бала. Я уже устал от твоей необоснованной ревности. – Необоснованной? – Алианна взвизгнула. – Да ты ни одной юбки не пропускаешь! Тебе все глазки строят, а ты рад стараться. Клубничку со служанкой изо рта в рот кто откушал? – Нет, это уже невозможно! Ты разбудишь Шорли! У него дневной сон. – Хватит! – закричала красавица-невеста. – Да, ты пришел ко мне мириться. Но наверняка просто чтобы меня успокоить. Не хочется терять такую выгодную партию, как я! – Выгодную? Да ни одно наследство не стоит такой пытки, что ты мне ежедневно устраиваешь своей ревностью! Я услышала, как где-то вдалеке заурчал Шорли. – Вот, ты его разбудила! – Ох, как ты мне надоел со своей ящерицей! Давай, выйдем! Раз уж ты беспокоишься об этом чешуйчатом больше, чем о невесте! Между прочим, мой отец обещал тебе выход на Санорийскую арену с твоим драконом, думаешь, я не знаю? Ты только из-за этого хочешь на мне жениться? Из-за новенького кубка на полке у своего чудища? – Бред! – рявкнул Эрик. – Тем более, об этом не здесь! Я поняла, что сейчас они выйдут из Шорлиной гостиной пещеры и тут же увидят меня. Застывшей в прихожей. Стало ужасно стыдно. Я поспешила выйти. Но очень уж сильно поспешила, потому что открыв дверь и выбежав на улицу, я тут же поскользнулась и растянулась на свежевыпавшем снегу. И почти сразу над моей головой прозвучал укоризненный голос Алианны: – Вот! Она уже здесь прилегла, смотрю! Обустраивается на ночь! Что скажешь теперь? И я выпалила единственное, что мне пришло в голову: – С наступающим! – Эвелина! – почти обрадовался мне Эрик. – Хорошо, что вы пришли. Я сейчас как раз немного занят, поднимайтесь и идите к Шорли. Чувствуя себя по-дурацки, я встала и начала отряхиваться. Как хорошо, что снег свежий, чистый. Не запачкалась, но мокрых пятен на одежде не миновать. – Немного занят он, – обиженно пробурчала Алианна. Взглянув на герцога, я увидела в его глазах усталость. Хотя в остальном лицо Эрика выражало обычную отстраненную вежливость, как положено благородной персоне. – Вся твоя жизнь крутится вокруг этого дракона, – продолжала тем не менее невеста, – а я слишком терпелива! – Ты? Терпелива? – Эрик разом потерял часть своей элегантной отрешенности. Я бочком-бочком двинулась обратно к дверям драконюшни, стараясь не привлекать к себе внимания. Ненавижу сцены, а присутствовать при них тем более. Но везет мне попадать на выяснения отношений этой странной парочки, в которой совсем не ощущалось любви. Только расчет и разрушенные ожидания от партнерства. – Да! Я терплю эту ужасную, невоспитанную тварь! Которая портит вещи и рыгает огнем. – Алианна, как ты можешь? – голос герцога прозвучал громовым раскатом. – Все, я на это смотреть сквозь пальцы не намерен. Я расторгаю нашу помолвку! Свадьба отменяется. Я застонала. По нашим законам, заявление о расторжении помолвки имеет силу, если сделано хотя бы при одном свидетеле, помимо заинтересованных сторон. А значит, сейчас я невольно стала тем звеном, которое необходимо для признания слов Эрика официальным заявлением. И почему я так медленно к дверям-то шла? – Что? Ты расстаешься со мной из-за… зверя? – трагический шепот Алианны догнал меня уже на пороге. Я рванула на себя дверную ручку, вбежала в прихожую, закрылась и привалилась спиной к двери, почти сползая на пол. Как теперь быть? Если Эрик не передумает, они с Алианной расстанутся. Он не поедет с ней к ее родителям на праздники. И мои услуги не будут нужны ни ему, ни Шорли. Я останусь без заработка и возможности оплатить вторую часть годового обучения. И зачем я только потратила столько денег на платье и украшения для комнаты? Тем более, девочки уже домой вечером уедут сегодня, отмечать наступление Нового круга Зимолетия с семьей. А мне одной придется кипарисом любоваться. Услышав ворчание Шорли, я взяла себя в руки. Скинула шубу, повесила в прихожей и зашла в первую из драконьих пещер. Шорли уже был там, трогал лапой огромный, почти в половину моего роста мяч. Увидев меня, дракон обрадовался и толкнул игрушку в мою сторону. Мяч врезался в меня, чуть не сбив с ног. Еще раз я падать не планировала, даже если Алианны поблизости не будет. – Шорли! – сказала я дракону укоризненно. – Я не такая крепкая, как твой хозяин. А если я закончусь? И сама себе ответила: – А ничего не будет. Кому я нужна. Компаньон Шорли, возможно, уже не требуется. Зимолетие мне встречать не с кем. Из Академии выгонят. Так, хватит ныть. Я улыбнулась дракону. Наверное, вышло жалобно, потому что Шорли вздохнул. Дальше день пошел, как обычно, по утвержденному герцогом Греймом режиму дня дракона. Только вот тренировку я ему обеспечить не могу. Сесть на дракона я уже, наверное, в состоянии, потому что не страшный мне уже Шорли. Хозяин его куда грознее и опаснее. Мы сходили погулять, встретили Юлиана. Сегодня он показался мне почти милым. Все-таки предпраздничное настроение давало о себе знать. Да, будущее мое вновь под угрозой. Но… я что-нибудь придумаю. Я жива-здорова, часть взноса за обучение сделала, так что никто меня так сразу не попрет из Академии. Кроме Арабеллы. Ректор сказал: она не сможет принимать определяющие решения по факультету, на который ее зачислят. Но вряд ли моя кузина захочет идти на мое отделение. Скорее всего, выберет что-то более престижное. Типа Магии Стихий. Туда сложнее всего попасть, но для почетного члена попечительского совета особого труда не составит. А значит, будет мне портить жизнь. Не понимаю, зачем ей это. Но, кажется, Белле не просто нравится получать все лучшее, но и меня этого лишать. Сейчас вот кузина явно нацелилась на Эрика Грейма. Вот-вот герцог станет совершенно свободен для новых отношений. И кажется, романтических чувств к Алианне у него не было. Судя по тому, что прорывалось во время их ссоры, брак планировался договорной. Граф Делми желал породниться с Греймом. И привлек будущего зятя возможностью выйти на новую арену, очень большую. Это означало новые победы, титулы, кубки, известность. Есть ли там иные чувства, кроме любви к положению в обществе и славе? Впрочем, пусть они сами разбираются. У меня своих проблем полно. Может, Арабелла все свои силы на завоевание герцога положит, а меня в покое оставит? Буду делать то, что должна. Никто мне пока обратного хода не давал. Шорли с аппетитом пообедал, после того как налетался по небу от души. Потом я почитала ему книжку. Сама не заметила, как увлеклась. Или даже отвлеклась, чтоб не ждать со страхом, что там дальше будет. Я с выражением читала, как рыцарь на драконе верхом отвоевал свою суженую у Снежной Королевы в самый канун Зимолетия, и услышала шумное сопение. Шорли уснул. Даже немного обидно стало, я ведь так старалась, а этот бесстыжий драконище дрыхнет! В пещере почему-то стало как в парной. Жарко и туманно. Приглядевшись, я увидела две тонких струйки пара из ноздрей Шорли. И тут же услышала легкие, решительные шаги Эрика. – Эвелина! – позвал он меня громко. А потом увидел спящего Шорли и понизил голос до шепота. – Нам нужно поговорить! Я, конечно, понимала, что рано или поздно придется объясниться по поводу услышанного и увиденного мной. Но надеялась, что это будет не так скоро. Кивнув, вышла следом за герцогом. Мы проследовали в пещеру-гостиную, устроились в креслах-камнях. Внимательно посмотрев на меня, Эрик сказал: – Вы ведь помните, что произошло днем? – Да, – коротко ответила я, не придумав ничего более оригинального, – но я надеялась, что все решится к лучшему. – Оно и решилось к лучшему, – улыбнулся Грейм, но отчего-то невесело. – Правда? – я вздохнула с облегчением. – Значит, вас можно поздравить! – С тем, что я накануне нового Зимолетия избавился от груза ненужных мне отношений? Вероятно, да. Завтра я объявлю о расторжении помолвки уже официально. – Это значит, что вы никуда не едете на праздники, – сказала я, стараясь, чтобы голос мой звучал спокойно и дыхание не прыгало вверх-вниз – Не совсем верно, Эвелина, – уже почти весело ответил Эрик, – я не еду к родителям Алианны. Просто пошлю извинения и сожаления ее отцу. И сразу же мы с Шорли вылетим в свое собственное путешествие, вдвоем. Вот так. С наступающим Зимолетием тебя, Эва. – Значит, мои услуги вам больше не требуются? – спросила я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. – Надеюсь, вы меня поймете правильно, – кивнул Эрик, – вы прекрасно справляетесь, и я дам вам блестящую рекомендацию, Эвелина. Думаю, после праздников вы легко устроитесь с ней на новую работу. После праздников. Когда мне негде будет жить. А ведь еще задаток вернуть придется герцогу. А я его уже весь потратила. – Разумеется, деньги, которые вы получили, можете оставить себе, – ответил тут же Эрик на мои невысказанные опасения, – за беспокойство и потраченное на нас время. Ну, хоть так. Чуть легче. – И можете не торопиться с вывозом вещей, которые успели сюда доставить. Заберете, как вам будет удобно. Скажем, послезавтра. – Благодарю, герцог Грейм, вы очень великодушны, – произнесла я с некоторым усилием. – С наступающим Новокружьем Зимолетия, – улыбнулся Грейм, – и пусть в следующем году нам повезет. – Тоже очень надеюсь на это, – я не удержалась от вздоха. На лице Эрика появилось озадаченное выражение: – Что это? Герцог указывал на проем,ведущий в пещеру-спальню. Оглянувшись, я увидела, что он словно занавешен какой-то дымкой. Мне стало тревожно. Пока я тут оплакиваю свою несчастную долю, Шорли, кажется, пожар устроил. А если дракончик во сне нечаянно огнем плюнул и угорел потом? Одним прыжком я оказалась на пороге, прошла сквозь густую завесу. – Да тут как в парилке! – воскликнул Эрик. И точно. Шорли все так же спал. Из его ноздрей по-прежнему вырывались тонкие струйки пара, но теперь они объединялись в толстый столб. В пещере было еще более жарко и влажно, чем за десять минут до этого. В полумраке мне показалось, что чешуя дракона отсвечивает красным. – Шор, дружок! – сдавленно вскрикнул Грейм, подбегая к своему дракону. Он положил ладонь на нос питомца и тут же ее отдернул. – Осторожнее, Эва, не трогайте его, – предупредил Эрик, – Шор просто раскаленный. Кажется, наш герой заболел накануне праздника! Эрик выбежал на улицу, с криком: – Йон! Сейчас же вызывай драконьего доктора! Герцог паниковал. Я же постаралась припомнить, чему меня учили на занятиях по оказанию первой помощи магическим существам. Когда Эрик вернулся, я велела ему: – Мне нужна ванная, наполненная слабым раствором уксуса, и толченный в мелкий порошок кристалл улеуна. А также что-то вроде швабры с длинной ручкой и большое полотенце. Шорли надо срочно сбить этот жар, еще до прихода целителя. Нам нельзя терять ни минуты! – Хорошо, – кивнул герцог, – пока доктор Лемпи к нам едет, действуйте. Эрик дал необходимые распоряжения, и уже скоро спальня Шорли наполнилась разными штуками, которые должны были мне помочь снизить его температуру. Герцог помогал мне во всем, не покидая своего питомца ни на мгновение. Когда махровая простыня, вымоченная в прохладном растворе уксуса, коснулась красноватой чешуи, послышалось шипение. А Шорли застонал. Звук был такой, будто камни ворочаются. Пара стало еще больше, мы уже почти ничего разобрать не могли. – Скажите, Эрик, пещера хоть как-то проветривается? – спросила я. – Тут в потолке есть вентиляция. Открыть? Шорли не продует? – Открывайте, – велела я. Мы действовали с герцогом с двух сторон, у каждого была своя швабра. Когда открыли вентиляционный люк и пар устремился туда, стало чуть легче дышать. А потом сделалось чуть светлее. – Краснота проходит, – обрадованно сказал герцог, меняя уже третью тряпку с уксусом. Подсыхая, они начинали дымиться от высокой температуры дракона. Ко времени приезда врача мы с Эриком выдохлись. С нас пот градом катился, но в тот момент я даже не думала о том, как выгляжу. Важнее было помочь Шорли. – И кто тут у нас заболел? – весело с порога спросил доктор Лемпи. И я без сил рухнула в кресло-валун.