Глава 9

— «Папа?» — мне не послышалось сейчас?

Я вышла из тени Элаима, чтобы получше рассмотреть источник звука и застыла, разглядывая зеленую девчушку, что мялась на пороге шатра. Маленькая орчанка лет семи, если судить по человеческим меркам, перебирала пальчиками браслеты на руке. Смотрела на мужчину круглыми черными глазенками. Пока мы шли через поселение, мне довелось увидеть зеленых деток, резвящихся на поляне. По сравнению с огромными мускулистыми орками, детишки даже выступающих на нижней челюсти клыков не имели, но только не эта девочка. Она будто мини копия своего деда. И волосы такие же черные, собранные в две тугие косы с вплетенными в них кожаными лентами. Платьице в пол простого кроя из серой плотной ткани с кожаными вставками и меховым воротничком.

— «Черт! И почему мне сразу не пришло в голову, что у Эла может быть ребенок, и идем мы вовсе не к его жене или любовнице?» — теперь понятно, откуда такая спешка. Но остался вопрос, что с этой девочкой не так и зачем надо успеть до красной луны? На вид очень даже здоровая крошка. Кстати, вопрос по поводу жены еще не снят. Где ее мать?

— Эйда, детка, — мужчина раскрыл объятия, и девочка сорвалась с места, зеленым вихрем подбежала к отцу.

Он подхватил ее на руки и закружил, периодически подкидывая в воздух. Девочка заливисто смеялась и просила покружить еще. Умилительная картина. Сразу видно, эти двое любят друг друга. Глаза моего человека светились искренней радостью, и я невольно радовалась вместе с ним.

— Какая киса! — когда первые эмоции улеглись, Эйда обратила на меня внимание.

Без толики страха подошла ко мне и нагло начала гладить по голове, проводя ручонкой меж рогов, не совсем приятно взлохмачивая шерсть. Я растерялась, не зная, как себя вести. Эл хоть бы предупредил, что у него ребенок. Что делать? Играть? А во что они играют? Вдруг поцарапаю ненароком? Она хоть и зелененькая, а все равно ребенок. Я вот тоже по звериным меркам еще детеныш, наверное. Эл вроде так говорил, что молодая наала. Но я ж совершенно не умею ладить с детьми! Как мне быть? Жалобным взглядом посмотрела на человека, а тот только кивнул, улыбнулся.

— Это наала. Ее зовут Брия. Она наш друг, — пояснил полуорк, чем несказанно меня порадовал.

«Друг — это правильно, это хорошо. Намного лучше звучит, чем питомец!»

Я опустилась на землю, чтобы девочке удобнее было гладить, как вдруг ощутила пульсацию в кончике хвоста. Жало набухло ядом, подчиняясь инстинктам. Но я не могла причинить Эйде вред!

Нет! — зажмурилась, концентрируясь на ядовитых каплях внутри себя. Это было непросто, но я заставила смертоносную жидкость отступить. Страх за жизнь ребенка перевесил настолько, что я сумела взять под контроль физиологию нового тела. От радости заурчала и ткнулась мокрым носом в пахнущую яблоками ладошку Эйды.

— Хорошая киса! Моя! Папочка, можно я оставлю ее себе? Она будет жить с нами? — повисла у меня на шее, цепляясь неожиданно сильными пальчиками за шерсть. Малышка не хотела причинить мне вред, я это понимала, а потому стерпела, когда в детских ладошках остались мои шерстинки.

— «Ну, уж нет! В няньки я не нанималась» — фыркнула с недовольством, давая понять, что терплю подобную экзекуцию первый и последний раз.

Элаим сразу уловил мое недовольство, а вот Эйда дорвалась до новой забавы и принялась тискать меня, как большого плюшевого медвежонка. Но я не игрушка!

— Наалу нельзя кому-то подарить, как котенка, — пахнуло табаком за спиной. Дедушка орк присел на корточки и аккуратно оторвал от меня внучку, за что ему отдельная благодарность и респект.

Я тут же поднялась с травы, встряхнулась, расправляя примятую, шерстку. Демонстративно отошла подальше и пристроилась рядом с Элаимом.

— Брия уже выбрала хозяина и не уйдет от него, пока сама не захочет, — терпеливо объяснил Холг.

Но девочке ответ не понравился. Похоже, она не собиралась мириться с таким раскладом. Надула губки и явно намеревалась выпросить у отца игрушку с помощью слез.

— Но мне так скучно играть одной, — дрогнул тонкий голосок, вызывая мимолетный приступ жалости.

«Нет! Меня жалостью не проймешь! Дети те еще манипуляторы. Стоит один раз пойти на уступки и все — пиши пропало.

— Милая, не расстраивайся. Хочешь, я куплю тебе большую собачку? — зато папаша сразу повелся.

Куда делся тот грозный мужик, раскидавший десяток разбойников? Где спрятался воинственный охотник Пустоши?

— Нет! — Эйда вырвалась из объятий дедушки, заупрямилась и топнула ножкой.

Кажется, кто-то нуждается в хорошем воспитании! Может, мать этого Огурчика способна приструнить капризы дочери?

— Я хочу кису! — требовательно ткнула в меня пальчиком.

С трудом удержалась, чтобы не клацнуть зубами и показать девчонке, наала не домашний хорек, а опасная тварь Пустоши. Гортанный рык уже клокотал в горле, готовый вырваться в любую секунду.

— «Что скажешь, папаша?» — с укором посмотрела на мужчину.

Он тяжело вздохнул и опустил плечи. Сгорбился, будто на него рухнул тяжелый мешок. Потом переглянулся с Холгом, получил его одобрение и легким жестом руки позволил мне вмешаться.

Я с большим удовольствием издала такой громкий рык, что, наверное, даже в поселении за мостом услышали. С удовольствием щелкнула зубами, намекая, что с легкостью откушу крохотный зеленый пальчик. Стань я свидетелем такого представления, только пятки бы и сверкали, но Эйда стояла на месте и смотрела прямо в глаза. На миг показалось, что круглые зрачки сузились в тонкие иголочки, а радужки полыхнули красным светом.

— Изверги! Что вы творите?! — с бешеными криками к девочке подбежала Джессиль и героически закрыла ребенка собой. — Не смей приближаться к ней, тварь! — по-матерински некромантка прижала Эйду к груди, погладила по волосам, схватила за руку и увела к себе в шатер.

— Гррр! — вопросительно уставилась на Эла.

— «Какого лешего ты позволил этой истеричке вмешаться? — высказала на зверином языке недовольство. — Нельзя вмешиваться в воспитательный процесс! Теперь она будет думать, что ваше слово ничего не стоит. Достаточно топнуть ножкой, ткнуть пальцем, и вы тут же встанете на задние лапы! Фу! Я разочарована»

— «Где обещанная еда?» — еще и Холга за компанию обрычала, тоже мне — дед. В собственном доме не хозяин!

Взрыв землю хвостом, демонстративно удалилась, выказывая возмущение. Запрыгнула на козырек нависающей скалы, под которой был раскинут шатер старого орка, и устремилась к вершине. Когти цепко впивались в камень, а особенный покров на подушечках лап позволял не скользить даже на отвесных поверхностях. Хвост как идеальный балансир позволял сохранять равновесие и страховал на особенно опасных участках.

— «Да, это я, наала, вышла на охоту!» — не сдерживаясь, огласила окружающую темноту громким ревом.

Звук отразился от скал и эхом разошелся по округе, заставляя холодеть в жилах кровь. Не мою, а возможных жертв, что сами вышли на охоту и в одночасье превратились в добычу. Я почуяла страх твари, прячущейся на противоположном склоне и, преодолевая расстояния огромными прыжками, помчалась на запах. Это была пара хищников, по виду похожих на горных львов. Самец и самка, которых встретишь вместе только во время спаривания. Подсказали инстинкты и абсолютная неслаженность действий животных. Если бы эти двое охотились вместе, то доставили бы больше проблем. А так, я загнала их по одному и убила, схлестнувшись с каждым в честном поединке. Тот случай с Эйдой, когда я взяла под контроль формирование яда в хвостовой железе, помог и сейчас контролировать в себе желание впиться острым жалом в незащищенное брюхо противника. Зато и наградой мне стала теплая печень и сочное мясо.

На миг, когда только вонзила зубы в сочащийся горячей кровью кусок, в груди шевельнулось какое-то чувство, что так делать неправильно. Я — человек, и не приучена есть сырое мясо. Но животное начало победило, напомнив, что это люди поставили себя в рамки и оковы запретов. Древние воины считали честью съесть сердце сильного врага, чтобы забрать себе его силу и умения. Да и какой смысл в человеческих законах другого мира, если в этом у меня новая жизнь и новое тело?

Наевшись до отвала, я сбегала до горной реки, вода в которой была такой холодной, что стыли зубы. Однако желание смыть липкую красную жижу и запахи славной охоты оказалось сильнее. Вдоволь наплескавшись, вернулась к месту кровавого пиршества. Рявкнула на мелких хищников, которые в мое отсутствие успели стащить пару аппетитных кусочков.

Обойдутся! Пусть сами добывают себе еду, а это моя добыча!

У второго льва я съела лишь самое любимое лакомство — печень, но остальная туша была практически целой. Бросать тут — пропадет! Караулить, как какой-то сторожевой псине? Увольте! Не царское это дело. Ладно, поделюсь с человеком, все-таки не чужой. Он ведь тоже делился со мной пищей, когда это было необходимо. Правду говорят, на сытый желудок не получается злиться.

Подхватив громоздкую тушу зубами, потащила ее вниз. Дважды тяжелая ноша чуть не улетела в пропасть! Оценит ли кто-то, как я рисковала, когда скользила по склону, в любой момент готовая сорваться вниз? Хоть бы спасибо сказали.

Тушу льва я оставила на скальном козырьке над шатром старого орка. Костер у входа уже потухал, зато тоненькая струйка дыма вилась из отверстия на верхушке жилища. Я притихла, вслушиваясь в тишину. Она многое могла рассказать тому, кто умел слушать. Например, истеричка спала одна в отдельном шатре на отшибе. Судя по запахам, она не первый раз там останавливалась, тогда как Эл с дочкой и Холг обитали отдельно. Ночи в горах прохладные, вот и поддерживал шаман огонь в очаге. Сам грел старые кости, и ребенку не давал замерзнуть. Дед с Элом не спали, а тихо переговаривались, раскуривая какую-то вонючую смесь.

— «Ну-ка, послушаем, о чем они там говорят!» — навострила уши и подползла поближе к краю скалы.

— Действие зелья становится короче, — расслышала скрипучий голос Холга, — лекарство нужно Эйде уже сейчас. Видел, как она разошлась из-за Брии?

— Этот поход в Пустошь был тяжелым. Я потерял половину команды, а Джес, сам понимаешь, после вчерашнего не смогу доверять, — поделился Элаим.

— В одиночку ходить опасно, — затянувшись, ответил орк, — сгинешь сам, погубишь и свою дочь. Моих сил не хватит, чтобы сдерживать ее зверя.

— «Зверя? — приподняла голову, которую так удобно положила на передние лапы, — какого еще зверя?»

— Я буду очень осторожен, — заверил человек, — и еще… я рассчитываю на Брию.

— Думаешь, она вернется? — скептически поинтересовался Холг, — Брия очень умная для животного, и у нее есть характер. Твою некромантку на дух не переносит. Как и Сола в свое время… — запнулся, —  невзлюбила с первого взгляда.

— Сола просто ревновала, считая Джессиль соперницей. Но сам знаешь, я любил только твою дочь.

— «Так-так-та-ак! — подползла еще поближе, — кажется, речь зашла о матери Эйды?»

— Так любил, что притащил камень силы из Пустоши и не усмотрел за дочерью, когда она его проглотила? — едва не рычал старик. — Так любил, что прозевал, когда Эйдой овладел дух Берсерка, и она задушила Солу? — выплюнул со злостью.

— «Вот это да!» — я даже дышать перестала, с трудом переваривая услышанное. Это что же получается? Эйдой овладел дух из камня Силы, и она убила собственную мать? Вот почему у нее зрачки сузились и радужки покраснели! Мне не показалось! В ней и правда сидит какой-то страшный зверь. Обалдеть! Бедный Эл. Выходит, Холг винит его в трагедии.

— Зачем ты всякий раз напоминаешь об этом? — от каждого произнесенного им слова так и отдавало болью, а у меня сердце сжалось, стоило представить картину того, как Эл обнаружил труп жены. Не зря я так остро ощущала безнадегу и отчаяние, исходящие от человека. Сама чуть с ума не сошла, когда потеряла любимого. В тот день умерла часть меня, и я сейчас прекрасно понимала состояние Элаима. — Думаешь, я не чувствую вины? Думаешь, не хочу спасти дочь и получаю удовольствие от прогулок по Пустоши?

— Уже два года ты не можешь найти лекарство. Только и делаешь, что добываешь ингредиенты для эликсира, который лишь на время сдерживает ее зверя. Завтра уже восход красной луны. Помнишь, что было в прошлый раз, когда ты не успел? Я больше не хочу доставать из сундука магические кандалы и цепи, — вместо сочувствия Эл получил от деда новую порцию претензий.

Стало так обидно за охотника, что захотелось вмешаться, сказать, что в жизни случаются роковые совпадения. Однако сдержалась и усидела на месте. Нет смысла в словах, которые никто не услышит.

— Я стараюсь, Холг, — еле слышно отозвался полуорк. — Собрал амулет, который сдерживает силу Берсерка, изготовил тотем, куда духа можно заточить после изгнания. Но найти в Пустошах второго Беролака практически невозможно. Не говорю уже о том, что тварь еще нужно убить, заполучить камень Силы, поглотить его и выжить после этого самому. Но ради Эйды я готов рискнуть!

Я слушала и ни черта не понимала! Кто, куда, зачем? Дух, тотем, Пустоши — какая-то каша в голове. Видимо, я еще не переварила новости о девочке-убийце и восходе красной луны. Такая маленькая. Сколько же ей было два года назад, когда все это случилось? Лет пять? Что за проклятый зверь живет в крохотном тельце? Как можно держать ребенка на цепи? Даже мурашки страха пробежали по хребту. Надо помочь Элу найти этого Беролака, один он точно не справится.

— Сегодня я пойду в Астрал с тобой. Поищем следы Беролака там.  Но будь готов к тому, что нас раскидает по разным точкам. А сейчас займись уже эликсиром, все давно готово, — грубо распорядился дед.

Элаим ничего не ответил, подсел поближе к очагу, на котором томилось травяное варево, снял крышку и тщательно перемешал содержимое. Я хоть и не видела происходящего, но по характерным звукам могла с точностью до секунды рассказать последовательность его действий.

Холг вышел на улицу, подкинул сухих веток в затухающий костер и долго стоял без движения, всматриваясь в танец бурно разгорающегося пламени.

Я не выдержала напряжения, не сумела усидеть на месте и спустилась, таща за собой остатки добычи. Уложила освежеванную тушу к его ногам и заслужила улыбку орка.

— Молодец, девочка. Получится наваристый суп, — осмотрел он мясо и достал из-за пояса штанов острый нож. Принялся отделять от шкуры сочные куски и приговаривать: — Ему повезло тебя встретить. Не бросай Эла. Не справится он в одиночку, а от Джес никакого толку. Только и делает, что бегает за ним хвостом, добиваясь расположения. Но раны в его сердце ей не залечить. Ему нужна такая жена, как Сола. Сильная духом, воинственная, справедливая и добрая.

Мне было жаль несчастную орчанку, погибшую от рук собственной дочери, но слушать о том, какая она замечательная, почему-то неприятно. Я демонстративно отвернулась и устремила взгляд на шатер, в котором мирно спала девчушка.

— А ты ревнивица, да, Брия? — хитренько рассмеялся дед, устанавливая котелок над костром. Закинул в него кусочки нарезанного мяса и залил водой из ведра.

— «Еще чего! С какого перепуга мне ревновать полуорка к почившей супруге? Обкурился, что ли, старичок?» — с укором посмотрела на Холга.

— Непростая ты наала, — произнес задумчиво, покручивая в руках нож. Порыв ветра подхватил побрякушки на его груди, и они причудливо зазвенели, ударяясь друг о друга, будто ответили на вопрос за меня. — Слишком умна для животного, — звяк, звяк, звяк отзывались вещицы.

Вернув нож на место, он вновь закурил вонючую траву и внимательно всмотрелся в дым.

— «Давай же, дед! Нашамань и посмотри. Я здесь, внутри. Анна Загорина с Земли. Скажи, как вернуться в человеческое тело?»

Я и сама, как завороженная следила за игрой дыма, который странным образом не сносило ветром. Он складывался в очертания размытых картин, которые сменялись одна за другой. Вот вроде заяц бежит по травке. А вот ворон летит над горой и медленно превращается в насекомое.

— «Стрекоза! — подскочила с места и мяукнула, — Татуировка! У меня точно такая же татуировка под правой лопаткой! Я наколола ее еще в шестнадцать лет втайне от родителей!»

— Какой странный крылатый зверь тебе достался. Не водятся в нашем мире подобные. Надо изобразить. Сделаю тебе защитный тотем. Поможет в охоте, — орк почесал макушку, хитро на меня посмотрел. — Там, за шатром сложены заготовки, принеси, пожалуйста, ту, которая больше всего тебе понравится.

— «Я? — мявкнула возмущенно, — а ты ничего не перепутал?»

— Для тотема же! Не ворчи, а сделай, как прошу. Самой тебе надобно выбрать, что будешь при себе постоянно таскать. Хочешь, вот из этого выпилю? — подхватил из костра обгорелую головешку и поводил ею перед мордой.

— Апчхи! — от едкого запаха защекотало в носу, так что я раза три подряд чихнула. Рычать на деда не стала, но оскалилась, показывая, что эта штука мне не нравится. И, вообще, нечего тут командовать!

За деревяшкой все-таки сходила. Привлекла чем-то сосновая дощечка со следами смолы на срезе. В оранжевой капле, будто в янтаре, завязло какое-то насекомое. Не стрекоза, конечно, много меньше по размеру, но силуэтом очень похоже.

— «Вот! —  притащила добычу орку и положила на землю у его ног, — эту бери!»

Холг молча подхватил заготовку, рассмотрел ее со всех сторон, хмыкнул, не особенно удивляясь совпадениям. Затем выудил нож из-за пазухи и принялся что-то вырезать. Я пристроилась неподалеку, пристально наблюдая за работой шамана. Он соскабливал стружки с заготовки слой за слоем и напевал под нос заунывный мотив. Я даже немного задремала под орочий вой и очнулась, когда он протянул тотем с изображением насекомого.

— Пусть хранит тебя, Брия.

Я бы поблагодарила деда урчанием за подарок, но у меня отчего-то обострились инстинкты.

Я вдруг ощутила, как пахнуло знакомым ароматом яблок, расслышала легкие шажочки и копошение. Это малышка Эйда проснулась и полезла в сумку отца, что лежала на столе. Она остервенело что-то в ней искала, а я вдруг вспомнила о черном камне, что добыла в Астрале и спрятала как раз в той самой охотничьей сумке в боковом кармашке.

Вихрем подскочила с места и мощным прыжком врезалась в шатер, когтями вспарывая шкуры, из которых тот изготовлен. Объяснять что-либо Элу некогда. Эйда уже нашла камешек и с жадным блеском в глазах стиснула его в ладошке. Еще секунда, и камень окажется во рту. В черных глазах девочки плескалось безумие, ноздри жадно трепетали, вдыхая аромат силы, исходящий от камня. Это уже не Эйда, а ненасытный дух, взявший ребенка под контроль.

Выбора нет!

Кинулась на малышку, подминая ее собственной тушей. Лапой вмяла детскую ручку в каменный пол, услышала мерзкий хруст, но остановиться уже не могла. Клыки сомкнулись на сжатой в кулачок ладони, из которой вместе с кровью я выдрала камень.

— Брия, нет! — сбоку раздался обреченный вопль Эла, — Не смей! Отпусти мою дочь, тварь! Убийца! Убирайся! Проваливай, мерзкое отродье!

Последнее неожиданно и очень обидно врезалось в уши, я ж как лучше хотела! И раны пустяковые, заживут. Эйда же не издала ни звука, отчаянно барахтаясь подо мной. Но сил, чтобы сдерживать девочку и при этом не травмировать ее ненароком уходило немало.

— Пошла! Вон! — процедил Элаим, целясь в меня из артефакта, стреляющего молниями. — Не. Смей. Больше. Никогда. Приближаться. К моей. Семье!

Я отпрянула, чувствуя, как в груди заворочался тугой комок обиды.

— «За что? Я ведь спасла Эйду?» —  в волнении даже не заметила, как проглотила злополучный камень.

Только когда в животе разгорелся такой пожар, что запекло внутренности, я осознала, какую глупость совершила. Меня замутило, резко накатила слабость, отчего я пошатнулась.

Малявка тут же выбралась, подскочила на ноги и кинулась на меня с визгливым криком:

— Отдай! Мое!

Я невольно отступила, вовсе не собираясь вступать в схватку. Тут еще и Эйда совсем с недетской силой толканула в бок, отчего я рухнула плашмя. Глаза заволокло черным туманом, в ушах зашумела кровь, отдаваясь в висках набатом бешено рвущегося из груди сердца. Как в панике подскочила на лапы и бросилась прочь, запомнила плохо.

Единственное, что не давало скатиться в пучину безумия — боль. Тупая, ноющая, разрывающая изнутри на сотню кусочков.