Глава 13

Ректор говорит, что мне не понравится его идея.

Пф… Мне в принципе не нравится то, что происходит. Этот гад опоил странным чаем и вытянул из меня всю правду (даже ту, что самой себе не хотела говорить), усадил на колени, а теперь еще и собирается предложить что-то сомнительное.

Демон. Типичный демон.

И в тоже время есть что-то притягательное в его методах. То, что вызывает уважение. Как будто бы он, как я, только вместо эмоций и напора он действует через рассудительность и спокойствие. При этом его методы мало чем отличаются от моих. Тоже тот еще манипулятор. Интересная личность.

- Что именно мне не понравится? – спрашиваю, заранее готовая к подвоху. – И кстати, может, отпустите? Двусмысленно как-то сидим.

Ректор не реагирует на мое замечание, продолжая обнимать и успокаивающе поглаживать по спине.

- Нужно будет изобразить настоящие отношения, - произносит он.

- Нет! – сама вскакиваю с колен, возмущенная идеей.

- Ты не поняла. Фиктивные.

- Все я поняла. Не-ет. Вы книжек не читали? – по взгляду вижу, что не догадывается, о чем речь. – Абсолютно во всех романах подобные отношения заканчиваются тем, что герои влюбляются друг в друга. Лично я против такого исхода. Так что забудьте.

- Так я поэтому и предлагаю.

- Чтобы в меня влюбиться?

- Наоборот. Я тебя, как ты выражаешься, бешу. Самой тебе нравится совершенно другой. Ты меня тоже, мягко говоря, не прельщаешь. Шанс, что мы влюбимся, не то, что минимальный, а, скорее, со знаком «минус».

- Да хоть с тысячей минусов. Я сейчас соглашусь, а вас потом перемкнет и начнете меня по-настоящему добиваться. Ни-за-что. И вообще вы только что сами говорили, что вам нравятся наглые хулиганки. Значит, вы уже испытываете ко мне симпатию, - победоносно восклицаю я, уверенная, что уличила этого демона во лжи.

- Ты мне симпатична как личность. Как девушку я тебя не рассматриваю.

А вот это обидно звучит. С чего это вдруг? Что я, не в его вкусе?

- Это вы сейчас так говорите. А потом влюбитесь и начнется.

- Ингрин, мне не двадцать лет. Я четко осознаю все последствия. Поверь, этого не будет.

До меня доходит, что как-то слишком уж рьяно этот гремлин настаивает на фиктивных отношениях. И если у него нет цели влюбить в себя, и при этом мы с ним как две стороны одной медали, то…

- Говорите прямо: зачем вам это надо?

- Тебе помочь.

Ой, жопа хитрая. Помочь. Ну, конечно. Да он еще хуже меня.

- Я сказала: мне нужен честный ответ. Живо! – приходится надавить, иначе этот демон так и будет выкручиваться. – Говорите или заставлю выпить ваш чай и сами тогда все разболтаете.

Угроза срабатывает.

- Ладно, наверное, и правда будет лучше, если ты услышишь истинные причины. Есть одна дама, и, она не дает мне прохода, - нехотя признает он, а я едва сдерживаю ликование: так и думала, что он исключительно ради себя старается. - При этом, я устал ей объяснять, что меня не интересуют отношения. Ни с ней, ни с кем бы то ни было еще.

Последнюю фразу он произносит с особым упором, выразительно глядя на меня.

- Так что за дамочка? – напоминаю я.

- Мы постоянно видимся в академии, - он вновь не говорит ничего конкретного и это злит.

- Да что вы за выхухоль такая приозерная? – чай помогает не сдерживать эмоций. - Можно прямо сказать? Кто именно? Как давно? Чего хочет?

- Мисс Гримклифф.

- Кто это?

- Мой секретарь.

- Ааа, та псина цепная, - вспоминаю мадам, что сидела в приемной с красными губищами. Так вот, значит, ради кого она так старалась. Теперь понятно. И до банальности предсказуемо. Секретарша влюбилась в своего начальника. Тянет на сюжет для еще одного любовного романчика. – И что, сильно достает? Кстати, когда действие чая закончится?

- Уже закончилось.

- А… да? В смысле? А чего я тогда до сих пор на вас…

- Мне бы тоже хотелось это узнать, - ректор скрещивает руки на груди. – Так что давай без выхухолей, псин и прочих обитателей флоры и фауны.

Эм. Неловко вышло. Предупреждать же надо. А то я расслабилась и перестала следить за тем, что говорю.

- Между прочим, вы меня так и не напоили нормальным чаем, - перевожу я тему. – Так что с вас попить и рассказ про эту Грымзлимфф.

Возвращаемся на кухню. Я лично контролирую, как ректор заваривает чай, а то с него станется еще что-нибудь подсыпать. Попутно слушаю про секретаршу и думаю, как извлечь выгоду для себя.

То, что ректор поможет утереть нос Николь – это и так понятно. Я хочу выжать из этой истории максимум, а следовательно, надо решить: делать ли отношения общедоступными, чтобы поднять свой авторитет в глазах всех студентов? Или оставить их условно-тайными?

Как будто бы выгоднее второй вариант. Тогда, с одной стороны, исключаем моменты, что надо будет обниматься-целоваться - ведь мы тайно встречаемся. С другой, это не помешает мне ходить на свидания с Вейлом. Самого рыжика можно не ставить в известность о ректоре. Ну и, с третьей стороны, это будет отличный рычаг давления на самого ректора. Он точно не захочет, чтобы кто-то узнал, как он малодушно прикрывается фальшивыми отношениями, чтобы сплавить секретаршу. Еще бы, такой удар по его репутации всеобщего любимчика.

Что же касается самой Грымзлифф – то, судя по тому, что рассказывает ректор, ситуация и впрямь сложная. Мадам уже больше десяти лет работает в академии и хорошо справляется с обязанностями. То есть, просто так не уволить, да и не хочется начальнику терять столь ценного сотрудника.

При этом особа весьма навязчивая. Из тех, что любят опекать мужчин. Такие, как она готовы печь пирожки и таскать их на работу, чтобы подкормить объект воздыхания. Охать и причитать, что у возлюбленного болезненный вид. Дарить теплые шарфы, чтобы дитяко не мерз. Тот факт, что этому дитяке лет раз этак в сто больше, роли не играет.

Знаю я таких мегер. На первых порах они пытаются строить из себя кротких и чутких кошечек, а как только объект попадает в их клетку – превращаются в настоящих хищниц. Вместо заботы - жесткий контроль: «Ты точно был на работе? Что-то ты слишком поздно вернулся», «С кем это ты сейчас общался?», «Почему опять ел не дома? Тебе что, не нравится, как я готовлю?».

Любое неповиновение наказывается истериками и манипуляциями: «Я так и знала, что ты меня не любишь», «Тебе плевать на мои чувства», «Я все ради тебя, а ты не ценишь мои старания!», «Всю жизнь мне разрушил!».

Домашний тиран, ловко маскирующийся под несчастную жертву. Подобные дамочки бывают крайне упрямы, и, если наметили кого-то целью, не отступятся. Так что так и быть, соглашаюсь спасти ректора от прилипчивой Грымзлифф. Тем более, раз это выгодно нам обоим.

Обсуждаем с гремлином частоту встреч (не более трех в неделю), время (поздние вечера), место (вне стен академии, и обязательно покидая ее порознь, как если бы мы и впрямь пытались сохранять наши отношения в тайне – правдоподобность должна быть во всем).

Потом нас несколько раз кто-нибудь застукает вечером в городе: в отдаленном парке или гуляющими на пустынном берегу. Этого будет более чем достаточно, чтобы дотошная Николь убедилась, что между мной и ректором настоящие отношения.

Что до Грымзлифф, с ней буду разбираться другими методами. Я уже примерно представляю, как отбить у нее охоту заглядываться на начальника.

Разработку плана заканчиваем глубоко под вечер, когда солнце близится к горизонту, прощально заглядывая в окна гостиной гранатовыми лучами.

- Ну что, идем меня провожать? – предлагаю я.

Не то, чтобы хочется брести до академии в компании гремлина, но и упускать возможность быть якобы случайно застуканными вдвоем тоже нельзя.

- Я вообще-то планировал остаться поработать.

- А я планировала весело провести вечер с одногруппниками, но жизнь – ужасно несправедливая штука. Так что на выход.

Гремлин лишь усмехается.

- Сочувствую Вейлу. С тобой не забалуешь.

- А я сочувствую Гримклифф. Бедняжка даже не догадывается о твоем коварстве.

Ректор улыбается еще шире и на душе становится тепло. Так тепло бывает, когда встречаешь человека, с которым можно не притворяться. Просто быть собой и знать, что он тебя не осудит.

Выходим из дома под стрекот сверчков и шум ветра, задувающего с моря. Густой туман заполняет улицы, расползаясь по городу тлетворной пеленой. Влияет на сознание. Заставляет видеть в каждом темном закоулке иномирных тварей. Пронзает тело неуверенностью. Блокирует мысли об умении пользоваться магией.

И вроде понимаешь, как все работает, мысленно напоминаешь себе, что ты боевой маг и в случае чего, сможешь ударить заклинанием. К тому же, рядом с тобой бессмертный, которому никакая тварь не страшна. А все равно поджилки трясутся и хочется прижаться к ректору в поисках защиты.

- Давно вы переселились на Обитель? – спрашиваю, чтобы хоть как-то отвлечься, иначе того и гляди начну дергаться от каждого шороха.

- Да.

- А конкретнее?

- Какая разница?

Если стратегия ректора – выбесить меня, чтобы я перестала паниковать из-за тумана, то этот метод работает.

- Лучше ответить, – добавляю стали в голос. - Я не отстану, пока не скажете.

- Это точно. Упрямее тебя еще поискать.

- Так когда?

- Примерно полторы тысячи лет назад.

Ого… Он еще старше, чем я думала. Вот развалюха… Полторы тысячи лет. Это ж он даже появление первых брешей застал?

- А зачем прибыли?

- Можно я не буду отвечать на откровенные глупости? Ты и сама прекрасно знаешь, что случилось с нашим миром и как мы оказались в Обители[1].

- Я не об этом. Почему вы решили переместиться именно сюда? Конкретно вы.

- Вот ты о чем…

Жду, что ректор вновь будет вилять, но неожиданно он отвечает на вопрос:

- Обитель выбирали в основном люди науки. Ученые, изобретатели, исследователи. Мы надеялись создать кардинально иной мир. Отличный от других. Переработать опыты чужих и собственных ошибок. Построить идеальное общество, в основе которого будет технократия[2].

- А почему именно она? – все-таки беру ректора за руку. Уж слишком пугающе выглядят темные переулки. Кажется, будто чьи-то хищные глаза следят за тобой.

- К тому моменту мы достаточно насмотрелись на то, что бывает, когда власть в руках военных, религии, денег, титулов. Ни одна из форм правления не являлась успешной, - ректор едва заметно сжимает мою кисть, поглаживая ее большим пальцем, и это помогает успокоить страх. - Знаешь, что самое ироничное? Независимо от формы правления, все равно происходили конфликты, войны, проблемы с экономикой, социальным устройством.

Он замолкает, глядя под ноги.

Не тороплю. Чувствую, что сейчас нужно дать ему эту паузу.

Через минуту, он продолжает:

- Мы полагали, что сможем избежать этих ловушек… Еще бы. Цвет нации. Умнейшие люди, имеющие колоссальный опыт и знания в любых вопросах: магия, философия, геополитика. Точные науки, гуманитарные…

Лицо ректора искажает горькая усмешка.

- Не вышло?

- Сама видишь. Наши утопические идеи оказались еще более губительны, чем все то, что мы считали злом в чистом виде. Мы едва не разрушили Обитель, - он закусывает нижнюю губу и лицо его в этот момент переполнено болезненным сожалением. - Знаешь… Я был в других мирах. К примеру, ты должна была читать об Ардии. На нее отправлялись самые отпетые негодяи. Жестокие, тщеславные, жадные до власти и денег. Мы были уверены, что века не пройдет, как они разрушат планету.

Киваю, а сама жмусь еще ближе. Не столько из-за тумана и паники, сколько… Честно говоря, сама не знаю. Просто чувствую, как ему плохо и почему-то хочу поддержать. Хотя бы так, через прикосновения.

- Так вот, могу тебе сказать, что даже их планета смогла выстоять и остаться невредимой. При том, что там проблемы с магией, она… ну ты читала, наверное. Всего лишь на одном континенте. И все равно в Ардии все хорошо. Живет, развивается. По большей части изолированно от остальных, но, тем не менее. Другие миры тоже не пострадали. И только мы, колония переселенцев, вобравшая в себя самые светлые умы человечества, едва не уничтожили свой мир. Во второй раз. Вот такой парадокс.

Он говорит, а я буквально чувствую горечь в каждом его слове.

- Вы про бреши в защитном куполе?

- Конечно. В других мирах такого нет. К ним не лезут иномирные твари. У них нет необходимости выстраивать города-форпосты. Они не учат студентов умирать ради спасения планеты.

Ректор замолкает, а мне окончательно становится не по себе. И от тумана, и от его слов.

- Почему так вышло? – робко спрашиваю я.

- Если бы у меня был ответ… Самое удивительное во всем это то, что как бы мы не пытались идти по особому пути, все равно наш мир мало чем отличается от параллельных. Все миры, населенные людьми, так или иначе похожи друг на друга. У них может быть разная обертка, но начинка всегда одинакова. В развитии, обществе, мироустройстве. Во всем. Да, можно списать на то, что многие из миров находятся в тесном контакте и перенимают опыт друг друга. Но та же Ардия. Как я говорил: она живет обособленно. Перемещения между мирами находятся там под строжайшей тайной. И все равно они во многом похожи на нас.

Он тяжело вздыхает.

- Я не знаю: то ли это злая шутка вселенной, то ли все дело в человеческой сути, но любой мир развивается по одной и той же траектории. А значит, в конечном итоге, будет точно так же поглощен иномирьем, как и моя родная планета.

Слева от нас раздается пугающе знакомое шарканье. Медленное, тяжеловесное. До носа долетает омерзительный запах гнили и жуков.

Ректор мгновенно отодвигает меня за спину, прикрывая собой.

- Не двигайся. Это смертельно опасно.

[1] Речь идет о том, что много веков назад бессмертные жили на своей планете. Но использование сверхмощных магических заклинаний, а также частые перемещения между мирами истончили защитный купол. В нем появились бреши, через которые проникли иномирные твари. Они разрушили мир, сея безумие среди жителей и пожирая пространство реальности. Все, кто успели спастись, расселились по параллельным мирам.

[2] Технократия – форма правления, при которой вся власть находится в руках ученых.