Глава 36

- Наааашшшшша, - тени становятся плотнее.

Ползут, шипят, обступают. Сливаются в сплошную стену мрака. Отрезают от людей.

- Прочь, - пытаюсь сплести сферу, но холодные темные руки обхватывают мои запястья. Множество рук. Со всех сторон. Тени тащат меня в угол. Ноги едва касаются пола, бессильно барахтаясь.

- Отпустите, - пытаюсь вырываться, но потусторонний холод облепляет еще сильнее. Я словно в кошмарном сне и никак не могу проснуться.

- Сссссссама шшшшшшшлааа, - от их свиста закладывает уши. – В пууууууууууншшшш еёёёёё. В пууууууншшшшш….

Догадка пронзает молнией: в углу зала огромный чан кроваво-клюквенного пунша. Вот куда они тащат.

Нужно остановить это безумие. Маму хватит удар, если она узнает, что я испортила платье.

На миг перед глазами появляется яркий образ, как я стою посреди зала. Кровавый пунш стекает по волосам, лицу, наряду. Я вся в липкой сладкой жиже. Она течет и течет. Затекает под вырез, ползет по ногам. Студенты отходят, как от прокаженной, чтобы не намочить дешевые туфельки. Кто-то один начинает хохотать, показывая на меня пальцем. К нему присоединяются друзья. Всегда найдется кучка дебилов, которых забавляет чужой позор. Они будут ржать, пока не сдохнут от смеха. Пока весь зал не начнет заливаться в приступе гогота. Станут придумывать прозвища и обзывательства. Держаться за животы и кататься по полу, пока я буду стоять перед ним со стекающим пуншем. Свергнутая с пьедестала на самое дно. Толпа обожает унижать слабых. Обожает добивать поверженных.

Кровавый пунш все ближе. Я уже чувствую его терпкий клюквенный запах. Тени держат меня за шею, собираясь макнуть лицом. Давят на затылок. Не могу разогнуться. Пытаюсь оттолкнуть чан, но лишь расплескиваю пунш на подол.

- Мы должны их остановить! – это голос Вейла. Он разносится над залом.

Не вижу, что происходит. Упираюсь изо всех сил о стенки чана. Перед глазами лишь приближающееся красное варево.

- Молодой человек, уберите сферу! – кричит распорядитель. – Нельзя злить теней. Иначе они все тут разнесут!

- Ребят, вперед! – Вейл заглушает его.

Чьи-то руки, теплые, живые оттаскивают меня от чана. Тени продолжают обвивать холодными клешнями, не желая отпускать добычу.

- Не трогайте ее! – Вейл ударяет их огненным шаром. Тени на миг отлетают, но тут же возвращаются.

Студенты успевают обступить меня.

- Мы ее не отдадим, - незнакомая девушка заслоняет спиной. К ней присоединяются другие.

Я знать не знаю никого из них, а они заступаются. Прикрывают. Не хотят отдавать теням.

- Вы ее не получите, ясно вам? – Вейл плетет еще одну огненную сферу. Несколько парней присоединяются. Все они стоят впереди, отгоняя существ изнанки.

- Прооооочччччччь, - наступают тени. Их глаза зловеще полыхают красным.

- Не бойся, мы тебя выведем, - шепчет одна из студенток, закрывая собственным телом. – Они тебя не получат.

Тени наваливаются на нас, пытаясь оттащить тех, кто меня защищает.

- Назад! – яркая вспышка озаряет зал.

Существа взметают к потолку.

Поворачиваюсь на голос: ректор стоит возле входа, держа наготове искрящийся светочь.

- Наааашшшшшшаааа, - тени вьются над моей головой.

- Я сказал: назад! Отошли от нее! – ректор шагает в мою сторону.

- Нарушшшшшшшшила… Наааашшшшшшаааа, - эти существа, как стервятники: кружат, но не приближаются, пока рядом глава академии.

- Они ничего не нарушила. Я ее пара.

Студенты расступаются, пропуская ректора.

- Как ты? – он обращается ко мне и гасит светочь.

- Ты что тут делаешь? – спрашиваю, все еще до конца не осознавая, что избежала издевательств.

Разозленные тени не спешат отходить. Будто тоже не верят, что ректор всерьез хочет быть моей парой на балу.

- Она со мной. Все понятно? Ушли! – грозный рык в сторону существ и тут же ласковый в мой адрес: - Ты в порядке? Не ушиблась?

- Разве ты не должен отмечать праздник со своими? – потрясенно смотрю, как он колдует над платьем, убирая следы пунша при помощи заклинания. Причем, так сосредоточенно, будто сейчас это самое важное занятие в его жизни.

- Со своими?

- Ну с профессорами и прочими, – до чего неловко, что я стою перед ним растрепанная, жалкая, с мокрым подолом.

- Мне сказали, что на балу что-то случилось. Я не мог не прийти.

- Сказали? Кто? – понимаю, что мы в окружении пар и все слышат наш разговор.

- Не знаю. Кто-то из студентов, - ректор заканчивает очищать мое платье, но по-прежнему смотрит куда угодно, но только не на меня. Ему так противно? Или…

О втором варианте даже подумать страшно. Я не хочу вновь тешить себя бесплодными иллюзиями.

- Кто это был?

- Что?

- Ты говоришь, что тебе сказал кто-то из студентов. Кто это был?

- Это допрос?

- Как ты так быстро оказался в зале? Ты как будто только и ждал, чтобы явиться. Ты… - до меня доходит. – Ты следил?

Это единственное объяснение. Я знаю, что преподаватели собирались отмечать Ночь Сумеречься где-то вне стен академии. Он бы не успел прибежать.

- Оркестр, ну что же вы? – преувеличенно бодро вскрикивает ректор. – Все закончилось. Так давайте же продолжим!

- Следил? – повторяю я.

- Музыку! У нас бал или что? – он продолжает игнорировать мои вопросы.

Музыканты неуверенно вступают.

- Танцуем, танцуем, - распоряжается ректор, хлопками подгоняя студентов. Подхватывает меня, кружа в вальсе. – Ты же понимаешь, что теперь до конца праздника мы должны вести себя, как пара.

Последнюю фразу он адресует только мне. Его слова звучат, как оправдание. Я впервые вижу его таким дерганным.

- А твоя партнерша? Разве ты не вернешься к ней? – почему-то мне кажется, что он был с мисс Гримклифф.

- Ее нет.

Музыка заглушает ответ, от этого кажется, что я ослышалась.

- Нет партнерши?

- Нет.

Музыка становится громче, оркестр выводит мелодию к крещендо, добавляя мощные духовые.

- Не пошел на праздник?

- Были дела.

- Ты действительно следил? – «за мной» добавляю я мысленно.

Мы кружимся по залу: его рука поддерживает мою талию, другая уверенно ведет меня в танце. Близость сводит с ума, дыхание сбивается. Сердце бьется слишком быстро. Кажется, еще миг, и я выдам себя. Он поймет, как внутри меня все плавится от одного только его прикосновения.

- Так все-таки следил?

- Просто совпало.

- Ты не смог бы прибежать так быстро. Ты был где-то рядом и наблюдал. Очередное зеркальце, да? Или что там у тебя еще есть из твоих иномирных штук? Признавайся.

- Всего лишь контролировал, чтобы на празднике не было инцидентов. Каждый раз что-то случается. Я поэтому и не хотел возвращать праздник.

Он следил. И прибежал, как только увидел, что происходит.

Мысль о том, что он знает, как Чейз издевался надо мной, обжигает огнем. Какой, должно быть, никчемной неудачницей я выглядела со стороны.

И все равно он пришел спасать. Согласился стать моей парой. Почему?

- И что, ты бы спас так кого угодно? – спрашиваю, уже не зная, как трактовать его поступок.

- Если бы это был кто-то из парней, боюсь, я отказал бы ему в танце, - его смешок выходит наигранным. Или я опять себе что-то придумываю?

Мне хочется спросить, зачем он тогда на набережной поцеловал меня, но меня пугает возможный ответ. Страшно вновь начать думать, будто у него могут быть ко мне чувства.

Не могут. Нет. Чейз прав: мне стоит поменьше мнить, будто все вокруг мечтают встречаться со мной. Не все. Совсем не все. И ректор просто пришел, потому что не хотел допускать скандала. Разумеется. Я из влиятельной семьи. Если бы моя мама узнала, как тени обошлись с ее дочерью, она устроила бы разнос. Наверное.

Хотя, нет. Я знаю, что она бы сделала. Посмотрела бы на меня тяжелым взглядом, поджала губы и произнесла: «Мне стыдно, что ты – моя дочь». После чего месяцами изводила меня молчанием, пока я не доказала бы, что заслуживаю чести называться Лавелл.

- Спасибо, - произношу я, до конца не веря, что говорю это ректору.

- Что? – его брови ползут вверх.

- Спасибо большое, - вальс затихает и говорить еще труднее. – Спасибо, что спас. Я… Моя мама… В общем…

- Можешь не продолжать. Я понимаю, - он ободряюще улыбается.

Отвожу взгляд и только сейчас замечаю, что музыка закончилась, а мы по-прежнему стоим, держа друг друга за руки.

- Я пойду попью, - выскальзываю из его объятий.

Нужно перевести дух.

Слишком жарко.

Почему именно он так действует на меня? Я ведь поклялась его ненавидеть. Выкинуть из головы. Забыть.

Стоит дойти до столов с напитками, как меня обступают девчонки. Жду завистливых подколов. Легко сочувствовать, когда ты жертва, которую только что бросил парень, а тени готовы окунуть в пунше. И совсем другое, когда ты вновь блистаешь, танцуя с самим ректором. Люди не любят тех, кто удачливее. Уж сейчас-то девчонки оторвутся по полной. Покажут свое истинное лицо:

- Как же он тебя красиво спас, - щебечут они наперебой. – Мы за тебя так переживали, когда тени потащили. Пытались отбить, но они такие сильные.

Беру бокал с соком. Жду, когда он фальшивого сочувствия студентки перейдут к нападкам.

- У тебя платье такое красивое. Тебе оно так идет. В Кроунмарке покупала? Такая роскошь. И ты в нем такая хорошенькая. А вы с ректором встречаетесь?

Вот оно. Вот тот вопрос, который притаился, как змея за ворохом безобидных комплиментов.

- Нет, девочки. Мы не встречаемся. К сожалению, я ему не интересна.

Произношу с вызовом. После сегодняшнего уже нечего терять. Моей репутации и так конец. Так что давайте, добивайте. Накидывайтесь. Я готова.

Внутри все сжимается в ожидании удара.

- Не расстраивайся. Наверняка он просто еще сам не понимает своих чувств. Он так на тебя смотрел! Как будто отпустить боялся. А ты видела, как он готов был сражаться с тенями ради тебя? – девочки принимаются обнимать и утешать, а я даже не знаю, как реагировать.

Тело все еще напряжено, готовое к бою.

– Ты только не расстраивайся. Он просто дурак, если не видит, как вы друг другу подходите, - они перебивают друг друга, продолжая успокаивать.

- Да любит он ее. Ты не видела, а я видела, как он смотрел. Он хоть раз на кого-то так смотрел? Вот именно.

Я слушаю и просто не верю. Почему? Почему они не пытаются втоптать в грязь? Сейчас же самый удобный случай. Почему?

- Ну чего ты так расстроилась? Все же хорошо закончилось. Если из-за Чейза, так он вообще придурок. Даже не думай из-за него переживать. Он никого кроме себя не любит. Его давно нужно проучить.

- Ингрин, ты как? – ко мне подходит Вейл. – Ты чего? Ты плачешь?

Мотаю головой, хотя уже сама чувствую, как нос щиплет от подступающих слез.

- Из-за Чейза, да? Хочешь, я ему морду набью?

- Не надо, - теперь уже глаза на мокром месте. Кошмар какой. – Мне… мне надо в уборную.

Я не понимаю: почему они не пытаются надо мной издеваться. Почему?

Наоборот, поддерживают, сочувствуют, жалеют. И в этом не чувствуется фальши. От этого хочется растроганно реветь и благодарить всех и каждого.

Отхожу, чувствуя, что, если останусь – точно расплачусь. Это все нервы. Нужно привести себя в порядок.

Замечаю какой-то странный шум, громкие голоса, топот ног.

- А что там? – спрашивает парень, стоящий впереди меня. - Это полиция?

У входа топится отряд. Куча полицейских. И возле них ректор.

Сердце сжимается от предчувствия беды.

Спешу к ним и слышу:

- … а также обвиняетесь в незаконном владении вратами перемещения и умышленном посягательстве на целостность Обители. Вы приговариваетесь к смертной казни.