Глава 39

- Давай отойдем в сторону, где потише, - ректор успевает взять меня под локоть, как нас накрывает волной фотовспышек. Отряд журналистов окружает буквально со всех сторон.

- Это правда, что огромные черви появились не из бреши, а пришли с изнанки? – галдят репортеры.

- Да, все верно, - ректор предпринимает попытку пробиться, но нас держат плотным кольцом.

- Говорят, что в их появлении виновата ваш секретарь? Вы подтверждаете, что это она вызывала монстров?

В глаза бросается, что это новые журналисты. Совсем не те, что устраивали пресс-конференцию для Гримклифф. За их спинами стоит мой дядя, скрестив руки на груди и одобрительно кивая. Это его рук дело?

- Вы правы, - отвечает ректор, очевидно, поняв, что проще ответить – иначе не отстанут. – Мне давно было известно, что мисс Гримклифф желала занять место главы академии и для этого не постеснялась пойти на самые отчаянные меры.

«Вот как? То есть он изначально знал о ее планах? А мне зачем говорил, что она влюблена?»

- Мисс Гримклифф нашла способ, как вызывать монстров с изнанки мира, - ректор продолжает отвечать на вопрос, по-прежнему держа меня за руку, - Таким способом она хотела инсценировать расширение бреши и спровоцировать мой арест, обвинив в незаконных перемещениях между мирами.

«Какой гад! Выходит, когда он предлагал мне фиктивные отношения, то уже был в курсе на счет секретарши? Ну, я ему устрою!»

Сжимаю его пальцы как можно крепче, намекая, что как только журналисты уйдут – я лично его убью. Да так, что ему никакая ускоренная регенерация не поможет!

- Но мы и предположить не могли, что преступница, прекрасно зная о том, что в Ночь Сумеречья грань между реальным миром и изнанкой особенно тонка, решит открыть портал, чтобы вызвать очередного монстра. Вы сами видели, чем все закончилось. И к каким губительным разрушениям могло привести.

Размышляю о том, не стоит ли незаметно для всех наступить ему каблуком на ботинок, чтобы стереть с лица этот уверенный вид, как неожиданно до ушей доносится фраза:

- К счастью, пока в нашей академии учатся такие отважные студенты, как Ингрин Лавелл, я спокоен за Незеркросс. Хочу отметить, что именно она организовала защиту и координировала атаки. Благодаря тому, что мисс Лавелл не растерялась, взяв на себя командование, удалось избежать многочисленных жертв и разрушений.

- Мисс Лавелл, было ли вам страшно идти против настолько огромного монстра? – все внимание прессы переключается на меня. – Кто принимал решение какими заклинаниями атаковать? На каком курсе вы учитесь?

Вопросы сыплются со всех сторон.

На миг в моем сознании рисуются заголовки завтрашних газет: «Студентка боевого факультета Ингрин Лавелл победила гигантского червя», «Пока полиция позорно спасалась бегством, Ингрин Лавелл спасла город», «Первокурсница показала всем, как нужно сражаться». У Николь сердце остановится от зависти. Про нее никогда так не писали.

Уже собираюсь ответить, но в толпе вижу Вейла. Раненного, уставшего. Он обнимает свою перепуганную подружку и смотрит на меня с теплой улыбкой. Неподалеку от него стоит Майка с перевязанной раной. А еще ребята, чьих имен я не знаю, но кто сражался со мной бок о бок, помогая одолеть червя. И в этот момент внутри что-то ломается. Понимаю, что, если бы не они – в одиночку я бы точно не справилась. Они тоже рисковали жизнями не меньше моего. И как бы сильно мне не хотелось доказать Николь, что я не хуже, ребята не заслуживают, что я забрала всю славу себе.

- Страшно было всем нам, - говорю я, щурясь от вспышек фотоаппаратов. – Но в академии нас учат идти вперед вопреки страхам. Не сдаваться. Любить свою родину и защищать ее до конца. И настоящие герои – это все те, кто прямо сейчас стоят за вашими спинами, - я указываю на студентов. – Это они бились, пока не падали без сил. Это они готовы были погибнуть ради спасения Незекросса. Отдельно я хочу отметить Вейла Грейва – студента третьего курса факультета боевой магии. Вейл, подойти, пожалуйста. Именно он обнаружил, что черви приходят с изнанки. И даже понял, как это происходит. А также прошу отметить вниманием мою одногруппницу Майю. Если бы она не командовала защитой, многие из нас, включая меня, погибли бы. Выходи вперед.

Я дожидаюсь, когда Майка и Вейл займут мое место, чтобы ответить на вопросы, а сама незаметно беру ректора под руку и тихонько выскальзываю из толпы журналистов. Майка и Вейл не меньше моего заслуживают оказаться на первой полосе. А Николь… Да ну ее. До меня только сейчас доходит, насколько глупо пытаться всю свою жизнь положить на то, чтобы кому-то что-то доказать.

Вместе с ректором мы выходим к пляжу, скрытому от посторонних взглядов каменными скалами. Здесь никого. Только волны, ласково накатывающие на берег. Да шепот осенней листвы, окутывающий мягким шелестом.

- Как твоя рука? – спрашивает ректор.

Я только сейчас вспоминаю, что у меня вывихнуто плечо.

- Сойдет. Так, значит, ты все знал? – мне не терпится призвать этого гремлина к ответу.

- Дай взгляну, - он с осторожностью осматривает вывих.

- Говори!

Ректор одним движением вправляет плечо и тут же прикладывает к этому месту ладони. От них по телу разливается тепло, гасящее болезненные ощущения.

- Лучше?

- Говори, - мне приходится намеренно поддерживать сердитый тон, хотя внутри все тает от заботы и прикосновений.

- Упрямая какая, - ректор снимает с себя пиджак и накидывает мне на плечи. – Замерла? Руки такие холодные.

- Я тебя сейчас покусаю всего!

- Да все-все. Рассказываю. Не смотри на меня так злобно. Я уже понял, что не жилец.

Ворчит, а сам продолжает улыбаться. Да так заразительно, что у меня тоже против воли уголки губ ползут вверх.

- Я еще в прошлом году начал подозревать, что слухи о расширении бреши появились не просто так. А когда понял, кто за этим стоит, долго не хотел верить.

Он растирает мои предплечья, продолжая согревать под порывами ночного ветра.

- Гримклифф активнее прочих трудилась в стенах академии, всегда на всех собраниях отстаивала позицию, что нам нельзя прогибаться под правительство, что мы должны сохранять независимость. Но… - вижу, как он поджимает губы и отводит взгляд. – Оказалось, что это она распускала сплетни, чтобы дать властям повод начать говорить о переходе академии под государственный контроль.

- А как же пропавшие студенты? И то, что туман стал сильнее? Старшекурсники рассказывали, что это все из-за бреши. И что даже в том году пришлось отменять Ночь Сумеречья.

- Нет, это не связанные между собой события. Несколько студентов решили на спор залезть в Старый город. К сожалению, никто не выжил. Косвенно в их смерти и впрямь была виновата брешь в куполе, но не потому, что она стала расширяться. На самом деле, никто не знает, что случилось в Старом городе. Однако, мы и впрямь отменили праздник из-за траура.

- А туман? Даже Вейл говорил, что он стал гуще.

Ректор встает за моей спиной. Прижимает к себе, а у меня внутри сердце так и замирает от этих объятий. Я понимаю, что скорее всего он просто пытается не дать замерзнуть, ведь мы стоим у самой кромки моря и на мне порванное тонкое платье, но хочет надеяться, что это еще и потому, что я ему нравлюсь. Пусть даже он не станет со мной встречаться. Пусть. Хотя бы просто знать, что у него тоже есть ко мне чувства, кроме благодарности за спасение, это уже будет для меня значить многое.

- Туман и правда за последние годы усилился. Мы пока сами не знаем, с чем это связано, но ширина бреши точно осталась неизменной. Я лично контролирую все замеры.

- А зачем нужно было врать, что она якобы в тебя влюблена? – в тайне мне хочется услышать что-нибудь о том, что это была попытка заставить меня ревновать.

- За это прости. Видишь ли… Тут был очень щекотливый момент, - ректор поглаживает кончиками пальцев мои ладони. – Я понимал, что Гримклифф не остановится. Тогда я еще не знал о ее идее с червями, но ждал чего-то подобного. И был уверен, что она действует по приказу премьер-министра. Дело не только в попытках отобрать академию, но и в желании забрать мои врата. Пару лет назад люди премьера уже выходили со мной на связь и шантажировали, предлагая отдать врата в обмен на то, что правительство отстанет от академии.

- Но ты отказался? – произношу со вздохом, осознавая, что его поведение было продиктовано вовсе не любовным интересом, а политическими интригами.

- Передача даже портативных врат в руки власти нарушила бы баланс сил между странами и привела к новым войнам. Поэтому мне требовались собственные контакты с правительством. С кем-то из оппозиции. С тем, кто не побоится выступить против премьера. Но я не мог действовать напрямую.

- Потому что за всеми влиятельными людьми установлена слежка, - киваю я. Мы не раз обсуждали эту тему в узком семейном кругу.

- Все так. Попытайся я связаться - мои послания перехватили бы. И не известно, в чьи руки они бы попали. Кроме того, в этом случае Гримклифф скорее всего убили бы из опасения, что она сдаст хозяина. А вместо нее подослали бы нового шпиона.

Делаю вид, что до сих пор мерзну, чтобы еще плотнее прижаться к ректору.

- Так что я был вынужден изображать доверчивого идиота, подыгрывая Гримклифф, - его губы совсем близко к моей шее. Как же хочется, чтобы он вновь поцеловал, но боюсь – вдруг тот поцелуй на набережной был под влиянием момента? Ну или он просто пожалел влюбленную девушку и не стал отталкивать.

- И тут появилась я. С моим дядей в министерстве. Ты, видимо, знал, что я его родственница и решил меня использовать?

- Не использовать. Помочь друг другу. Но да, ты права. Твой напор и характер показали, что ты не остановишься ни перед чем. Оставалось лишь подтолкнуть тебя к тому, чтобы ты сообщила дяде о Гримклифф.

- Подтолкнуть? – фыркаю от возмущения. - Вообще-то я сама все… Погоди! Тесс? Ты… Только не говори, что вы были заодно с ним.

- О да, - я буквально затылком ощущаю, как подлый гремлин широко улыбается.

- Таааааак.

- Не-не, все хорошо.

- Говори, - выворачиваюсь из его объятий и с укором смотрю на его ухмыляющуюся физиономию.

- Да ничего. Когда он пересказывал то, как ты выпытывала информацию…

- Нуууу?

- Да просто давно не видел, чтобы его аж сгибало пополам от хохота.

- Да вы! Да ты… - с силой бью его в грудь, отталкивая.

- Ай, тихо, - эта поганка чешуйчатая не перестает ржать, прикрываясь от ударов. – Подожди, у меня еще кости до конца не срослись. Ну прости. Но это и правда было смешно.

Злюсь, потому что искренне была убеждена, что смогла одурачить Тесса. А оказывается, он с самого начала все знал и издевался. Гад. Такой же гадский гад, как ректор.

- Не дуйся.

- Гады вы со своим Тессом. Он что, не мог сразу все про эту стерву выложить? Зачем он издевался?

- Он не издевался. Я его не предупреждал о тебе, и он не сразу понял, что ты задумала. Честно говоря, мне и в голову не пришло, что ты решишь так глубоко копать. Считал, что если повезет, то ты сразу обратишься напрямую к дяде. Ну или хотя бы станешь активно допекать мисс Гримклифф и избавишь меня от ее пристального внимания.

- Ладно Тесс. А мне? Мне нельзя было сказать правду? – мне все еще обидно, что я ради этого гремлина старалась, а он все это время был в курсе, еще и потешался над моими методами.

- Прости. Я не мог так рисковать, - он вновь берет меня за руки и притягивает к себе. - У меня не было гарантий, что ты не решишь сдать меня той же Гримклифф. На тот момент я еще плохо тебя знал. Кроме того, твоя сестра…

- Что не так с Николь? – тут же настораживаюсь.

- Я не хочу обсуждать ее за спиной, но… до меня доходили рассказы, как она неоднократно пользовалась связями, чтобы вынуждать некоторых преподавателей ставить ей хорошие баллы.

Что?

Николь не такая гениальная, как принято считать? Она шантажировала профессоров?

- Прости. Я начал догадываться, что ты совсем на нее не похожа, еще тогда на набережной, когда едва не погибла, спасая девочку и котенка. А когда ты возглавила атаку на червя, чтобы помочь запертым студентам, окончательно убедился, что вы с Николь совершенно разные. Даже удивительно, как в одной семье выросли две настолько непохожие девушки.

Фраза о том, что я не такая, как Николь, в миг отдается болезненным ударом по сердцу.

- Спасибо. Я и так с самого детства слышу, что не похожа на сестру и вечно до нее не дотягиваю.

- Наоборот, - ректор улыбается, мягко обнимая. – Это она не дотягивает до тебя.

Я замираю, глядя в его глаза. И понимаю, что он не шутит. Это не издевка. Он и правда так считает.

Внутри все переворачивается.

- Прости меня. Правда. Прости. Мне следовало рассказать все гораздо раньше, - ректор мягко поправляет мои локоны, заправляя их за ухо. - Как мне загладить свою вину? Проси все, что хочешь. Хочешь платье от Лоран? Любое. Или украшение. Я заметил, что ты любишь Фатини.

Но я до сих пор так растрогана признанием, что стою не в силах вымолвить ни слова. А когда, наконец, собираюсь с мыслями, нас прерывают. К нам бежит Вейл, размахивая руками.

- Ингрин! Ты должна это видеть! Пойдем!

- Что там?

- Идем! Скорее! Там такое! Ты не можешь это пропустить!