Глава вторая · Происходит неудачное знакомство с городом
«До Синеярска 5 верст или 5,3 километра» — гласила надпись на дорожном щите. Арина прикинула — пара часов и придется решать, заходить в город или нет. Припасов пока хватало. Правда, мылась в бане она последний раз неделю назад, потом только умывалась на автозаправках, если не гоняли, конечно. Опять же одежда нуждалась в стирке… Дилемма.
Погода портилась. Небо затянуло снежными тучами. Поднялся ветер. Он гнал поземку вдоль дороги, бросал ледяную пыль в глаза, пытался пробраться под еще осеннюю куртку. Зима пришла для Арины внезапно, не дав подготовиться. Даже обидно. С Ариниными планами так всегда получалось. Славка над ней из-за этого постоянно смеялась. У неё такого никогда не бывало. Её планы действовали, как часы. Купить, что ли, в Синеярске зимнюю куртку? Дальше-то больших городов вплоть до Разлома не будет.
Мимо по «березовому»* тракту на юг за Разлом мчались грузолёты, чуть не сбивая с ног плотной воздушной волной, но Арина упорно шла по обочине. Только сильнее вжимала голову в теплый, длинный шарф, связанный еще на службе. Слева от тракта за зарослями прозрачных в ноябре березовых посадок мелькала река, сизая от холода. Справа возвышались крутые склоны холмов, вдоль которых в канавах текли ручейки под тонкой корочкой льда. Уходить с тракта просто некуда.
(«Березовый» тракт* — тут главная дорога между большими городами. Раньше вдоль главных трактов, например, «Катьки»-Екатерининского, в качестве повинности крестьяне были обязаны высаживать по пять берез с семьи и присматривать за тем, чтобы они росли.)
За спиной раздался пижонский музыкальный гудок, и очередной грузолёт медленно притормозил возле Арины, чуть покачиваясь на воздушной подушке. Плавные обводы выкрашенной в алое кабины, неоновая подсветка по краям полуприцепа, яркие, смешные картины на боках двух прицепов — целый автопоезд, сияющий не хуже рождественской ели. Всюду хром и вычурность — явно гномьей сборки грузолёт. Дверца со стороны Арины открылась вверх, и молодой гном, с щетиной на лице вместо солидной бороды, расцвел в улыбке:
— Барышня, в Синеярск? Хотите, подбросим до станции?
Само собой, в город с его узкими и наверняка разбитыми дорогами грузолёт не сунется — эти птички работали только на «березовых» трактах, где поддерживалось качественное дорожное покрытие.
— Vemu!* — поздоровалась Арина и улыбнулась как можно приветливее, рассмотрев и второго сидевшего за штурвалом гнома. Тот был бородат, суров и явно устал от долгой дороги. Над спальником висели две секиры, совсем не декоративные. Уж в таком Арина разбиралась. — Спасибо за предложение, но я дойду сама.
(*привет на кхуздуле.)
— Мы не кусаемся, барышня, честное подземное! — продолжил её уговаривать молодой гном.
Пожилой пробурчал:
— Совсем в дороге одичали — барышни нас боятся!
Арина качнула головой:
— Нет, что вы! Просто тут недалеко.
— Ну, как знаете… — молодой гном снова улыбнулся и внезапно продолжил увещевать: — А то подвинуться тут легко. Не смотрите, что Валин огромный, как медведь. Места хватит всем.
Арина с улыбкой пожелала доброго пути:
— Gamut meliku!
— И вам!
Гномы слаженно отсалютовали на прощание, дверца захлопнулась, и грузолёт быстро набрал скорость, обдав мощным воздушным потоком с примесью снега с дороги. Арина еле успела отвернуться, спасая глаза. Она помахала на прощание грузолёту, поправила лямки рюкзака, оттягивающего уставшие плечи, и вновь зашагала по дороге. Ей нужно решить, заходить в город или нет. За — баня и стирка. Против… Отсутствие документов. Её паспорт первый же городовой высмеет и порвет без сожаления.
Стемнело. Через полтора часа от тракта отделилась освещенная фонарями земская дорога на город, и наконец-то появилась узенькая полоска пешеходной дорожки. Идти легче не стало, но хоть грузолёты перестали носиться мимо. Местные предпочитали привычные четырехколесные внедорожники от простеньких «Урс» до дорогих «Индриков» и пафосных «Амб» с «Бабрами»*, обдававшими вонючими газами. Автобусные остановки все в примитивной наскальной живописи конца двадцатого века были пусты. Ветер игрался обрывками бумажных расписаний. Арина решила не ждать милости от городского транспорта, из которого её и выкинуть могли, и пошла дальше на сияющие в речной долине реки Ярки огни.
(*соответственно: медведь (лат), мамонт (устар.слав.), тигр с тунгусо-маньчж. и фарси)
Дорога вильнула вправо вдоль железной дороги, обнесенной высоким сетчатым забором, за которым вдалеке виднелись старые двух- и трехэтажные дома, сиявшие теплом окон. Люди отдыхали дома и готовились к ужину. Арина даже вывеску какой-то продуктовой лавки заметила. Откуда-то несло вкусным ароматом жареного на углях мяса. Голодная с утра Арина замерла. Еда с собой была, но… Пока найдется темный уголок, где можно притулиться, пока разведет костер, а тут уже готовая еда, причем аппетитно пахнущая. Живот свело от боли, которую Арина старательно продышала. Что ж, еще один повод зайти в город — надо в аптеке купить что-то от желудка.
Дорога еще пару километров не сворачивала в город — вплоть до вокзала, а тут в заборе призывно зияла дыра. Судя по дорожке, протоптанной в снегу, дырой часто пользовались местные. Арина присмотрелась: за забором шли два пустых сейчас железнодорожных пути, потом громада черных неосвещенных складов и затем яркий свет улицы за ними. Заманчиво.
— Там темно, страшно… — Вспомнилась Арине Славка, подружка по отряду гармонизации. Та вечно подначивала на приключения, убеждая, что ничего плохого с ними случиться не может. — Я всегда там хожу…
Делать крюк очень не хотелось. А еще этот дивный аромат мяса… А еще желание отдохнуть в бане и помыться, как можно скорее, а еще… Славка была права: никогда с ними ничего плохого не случалось. Кроме того случая… Хотя, конечно, одни они на приключения не ходили. Может, в этом все дело?
Арина сунулась в дыру в заборе. Трупов местных нигде не валялось — значит, безопасно. А камеры… Если тут есть, конечно, камеры… Да плевать на них! Этой ночью Арина тут, в Синеярске, а утром будет уже далеко. Пусть сперва найдут, чтобы выписать штраф.
Она стремительно пересекла железнодорожные пути, пронеслась через узкий проход между складами и… Её подвел сделанный каким-то неумехой железный мостик через теплотрассу. Его ступеньки были гладкими, неравномерными и безумно скользкими. Падая на ступеньку и в кровь разбивая коленку, Арина вдруг почувствовала, как кто-то набросился на нее со спины. Укол, боль где-то в боку, наваливающаяся темнота… Арина только и успела ударить в ответ, услышав стон. Она заставила себя оглянуться из последних сил. Фигура в старинном плаще с капюшоном, из-под которого выбивались седые волосы, качаясь и поскальзываясь, бежала прочь к железной дороге.
— Ну… спасибо… Славка…
Единственный раз, когда она послушалась подругу, закончился так нелепо…
Бок пекло, куртка стала намокать, а Арина не могла понять, из-за чего. Она сунула руку под одежду и по ладони потекло что-то теплое. Проклятье! Её все же достали. Кажется, она словила ножевое.
Её дико тошнило, сознание пыталось уплыть, только этого нельзя допускать. Она до смерти замерзнет тут в одиночестве, и никто не придет ей на помощь. Надо вставать, надо двигаться на призывный свет улицы — там хотя бы есть надежда, что Арине помогут. Её затрясло в дикой дрожи. Кажется, подключился универсальный антидот, который ей вкалывали на службе. Только этого не хватало! Она словила яд⁈ Если сейчас начнется глобальная чистка, то сознание точно вырубит. Зря она попёрлась в этот Синеярск, лучше бы мимо прошла… Ей срочно нужна помощь. Ей нужно как-то перевязать рану и успеть забиться в щель до того момента, как антидот заработает на полную катушку. Он из той серии, когда лекарство хуже болезни.
— По… мо… ги… те… — попыталась крикнуть Арина, но из горла вырвался лишь плаксивый писк. Она вцепилась руками в ограждение мостика и попыталась встать. — Помо… Гите!
Дрожь нарастала. Арину бросило в жар. Рука сорвалась с поручня.
— Помогите! — заорала она в яркий, такой желанный свет. Там далеко была улица, люди, спасение, а она валяется тут в одиночестве и луже из собственной крови… Она так не закончит!
Что-то замельтешило перед глазами, закрывая свет. Её кто-то подхватил под руку, помогая подняться. Арину обдало дикой смесью лука, жареного с дымком мяса и перегара.
— Давай, вставай, тут недалеко… — кто-то зудел над ухом, заставляя шагать.
Арина честно пыталась двигаться, но получалось плохо. Антидот только начинал работать, и выплеска спасительного адреналина, помогавшего добраться до помощи, еще не было.
Кто-то очень больно подхватил её под вторую руку, тут же отпуская и ругаясь:
— Да твою же… мать-перемать! Тут кровищи…
Первый рявкнул:
— Хватай и тащи! Тебя из лужи вообще тащили, и ничего, никто не пискнул, что ты как боров вонял!
Второй, невидимый из-за расплывающихся перед глазами алых кругов приближающегося беспамятства, снова выругался, но взял под локоть и потащил… куда-то.
— Рюк… зак… — еле выдавила из себя Арина. Сердце заколотилось, как сумасшедшее. Начался выброс адреналина. У нее всего с полчаса светлого периода, чтобы получить помощь. Потом Арину вырубит, спасая от яда.
Первый ответил с легко читаемым смешком в голосе:
— Да тут он, на тебе, не боись. Шевели ногами — амбулатория рядышком, всего ничего…
Амбулатория — это хорошо. Это прям замечательно — заштопают и отпустят. Нет, не отпустят. Ножевое же! Вызовут полицию. Вот же!
Она смогла поднять голову и рассмотреть своего спасителя. Невысокий, худой, одетый в камуфляжную куртку. Светлые волосы, выцветшие от старости глаза, обезображенное шрамом лицо — от подбородка до виска, так что уголок губы оказался вечно приподнятым в усмешке.
— Двигай, а не любуйся, — проворчал он, удобнее перехватывая за талию.
Она перевела взгляд на второго. Он был крепко сбитый, но какой-то противный, плюгавый, с бегающими глазками. Он вызывал отвращение, словно не человек, а мокрица какая-то.
Температура явно ползла вверх — Арину бросило в жар, во рту стало сухо, кости и мышцы заломило. Это действие яда. Антидот работает не так. Только бы дойти. Только бы… успеть куда-то забиться в щель, где её не найдут. Мысли путались: её же не выпустят из амбулатории. Вызовут полицию, и тогда… Проклятье! И почему с планами Арины всегда так, а?
Она машинально передвигала ноги, почти повиснув на пришедших на помощь мужчинах. Если бы не они, то… Даже думать было страшно, что случилось бы тогда. Славка одна не справится. Она вообще не создана для дороги и холодов. Под ноги попались ступеньки, потом явно дверной порог, потом в глаза ударил яркий свет. В носу засвербело от мерзкого запашка работающего медицинского кварца. Её потащили дальше, куда-то в кабинет, как мешок с луком роняя на кушетку.
Мужской крик: «Доктора! Доктора сюда!» — метался в пустом коридоре.
Арина, перебарывая тошноту, нашла в себе силы сесть, стащить рюкзак, стянуть куртку… Водолазке конец — нож пропорол в ней длинную дыру. Такая же была и в самой Арине, прямо по ребрам. Длинная, проклятье, и болючая! Интересно, сможет Арина после лечения вырубить всех и сбежать?
Хлопнула дверь, кто-то простонал над Ариной и мужиками:
— Опять вы! Да когда вы уже друг друга перережете и упокоитесь на кладбище!
Первый мужик холодно напомнил:
— Тогда твой ежемесячный приработок накроется медным тазом! И вообще, это не мы.
Молодой усталый небритый парень в грязном белом халате наклонился над Ариной, беззастенчиво задирая вверх водолазку и присвистнул:
— Скажи еще, что оно само!
Второй тащивший сюда Арину мужик пробухтел:
— Не мы это…
Врач выпрямился и направился к одному из стеклянных столиков, где стояли биксы, один из которых он и открыл.
— Ладно, раздевайте вашу… красавицу… Буду шить. И держите крепко, наркоз давать не буду, обойдемся местной анестезией.
Он натянул перчатки, принялся набирать в шприц какое-то лекарство.
Арина привычно пробормотала:
— Аллергии нет.
Врач обернулся:
— Можно подумать, меня это волнует. Все равно другого обезболивающего тут нет. Так что выбор один: заткнуться и с благодарностью принимать лечение. — Он повторился: — Да раздевайте вы её уже!
Слова про факультетскую клятву врачей Арина проглотила. Ей было совсем не до того.
Первый мужик стащил с Арины водолазку, второй, мерзко облизнувшись, принялся расстегивать крючки бюстгальтера, а потом откровенно уставился на голую грудь. Арина прищурилась и не стала сдерживать дар — «борова» с полгода как будет воротить от женщин.
Первый подпер спину Арины, задрал ее левую руку вверх, давая доступ к ране. Еще и принялся уговаривать чуть-чуть потерпеть. Хороший он, наверное.
Укол. Противная дрожь — лекарство было холодным. Потом Арину принялись шить. Стежок за стежком…
Наконец, врач выпрямился и не скрывая отвращения скомандовал:
— Тащите свою красавицу обратно в ту лужу, где подобрали. И вроде люди, приличные же, а такой падалью интересуетесь…
Боров хмыкнул, а первый устало возмутился:
— Заткнись, а? А то твои услуги прекратят оплачивать.
— Да я вас тогда! — вскинулся врач, стаскивая с себя перчатки. Вот идиот же!
Первый сухо, без угрозы в голосе констатировал:
— Ты тогда по этапу пойдешь на Колыму за сокрытие преступлений. Поговори мне еще!
Врач пожевал губу, проглотил ругательства и только сказал:
— Катитесь! Швы снимать через пять дней. Рану обрабатывать. Ко мне эту падаль больше не тащить.
— Береги себя, — посоветовал первый, помогая Арине достать из рюкзака другую водолазку. Он был настолько добр, что еще и куртку подал, и рюкзак затянул, надевая его Арине на плечи.
Второй только смотрел на неё бегающими глазками, а потом неожиданно предложил, когда Арина уже дохромала до крыльца:
— Может, пойдешь ко мне? Перекантуешься, помоешься, то-сё…
Это «сё» Арина уже не снесла — ударила по-настоящему. Боров булькнул и осел на ступеньках.
— Эфирница? — только и спросил первый, рассматривая борова и тыкая его ногой.
— Что-то вроде того…
Может, и зря показала свой дар, но не руки же марать о борова.
— Нужно где-то перекантоваться? — серьезно предложил мужик.
Она задумалась. Этот вроде ничего был, но она будет валяться в отключке… Лучше она сама найдет щель и забьется в нее, чем поверит даже этому мужику.
— Нет… Но спасибо… Сколько я должна?
Голова летела вместе с кружащимся миром. Уходить надо быстрее.
— Нисколько. Прокоп платит этому хмырю, так что не бери в голову.
Сама не зная зачем, Арина уточнила:
— А Прокоп?
— Глава охотничьей гильдии. Его забегаловка вон там стоит. — Мужик на всякий случай ткнул пальцем. — От него не убудет. Заходи, если что.
Арина кивнула. Так это не преступники. Это охотники на разломных тварей!
— Спасибо…
Тот кивнул и куда-то пошел, бросая борова на ступеньках амбулатории.
Арина воспользовалась передышкой антидота. Дохромала до мусорного бака, выбросила окровавленное белье и водолазку, потом осмотрелась — перед глазами уже вновь побежали противные мушки. Пора бы озадачиться спасительной щелью.
Дома. Склады. Узкие улочки. Под теплотрассу она не полезет — спасибо, второй раз подставляться под удар она не будет. Рядом шумела близкая речка. Под мостом должно быть хорошее место, если его не присмотрел кто-то из местных. Жаль, что убраться обратно в лес, где безопасно и спокойно, она не успеет. Значит, мост.
Арина из последних сил спустилась по крутому берегу, забилась под мост, выбирая место повыше и посуше. Тут не было снега, земля смерзлась и была как каменная. Воняло людьми и мусором, как всегда. Впрочем, выбирать было особо не из чего. Арина набросила защитный контур, укуталась в военное одеяло, которое прошло с ней не одну сотню верст, прижала к себе рюкзак — всю её собственность сейчас… И отключилась.
Универсальный антидот принялся во всю работать, поднимая температуру тела.