Глава двенадцатая · Игнат, как и Арина, оказывается на перепутье

Завеса снега вновь приоткрылась, и на Арину в упор глянули такие знакомые алые глаза. Почему-то белая бровь выгнулась луком, рот, полный мелких эльфийских зубов, открылся, только из него не вырвалось ни звука. Она опоздала… Надо бежать уже сейчас! Славка, Релонлей со своими планами, паспорт, Вигго, маньяки… Всё это потом! Она сипло вдохнула и, собравшись силами, резко открыла глаза, не понимая, где очутилась. Не больница, но и не зал, где она так глупо потеряла сознание. Надо сесть, надо осмотреться, но слабость пока была сильнее Арининой решимости.

Где она⁈ Незашторенное окно, откуда лился тусклый зимний свет, сейф, рабочий стол с компьютером, стулья для посетителей. Диван, на котором, собственно, Арина и лежала. Все такое казарменное, привычное и до одури обезличенное. Ни фоторамки, ни пресс-папье, ни штор, ни даже банальной, разбивающей дикую стандартность кабинета пепельницы на подоконнике. Только не говорите, что все местные полицейские — приверженцы здорового образа жизни. Хотя у Релонлея не забалуешься. Даже одеяло, которым кто-то укрыл Арину, знакомо по скитаниям из училища в училище — байковое, зеленое в крупную клетку. В юнкерском, куда её отправили на краткие курсы выживания, у неё было такое же. Только более колючее, потому что кто-то из интендантов смухлевал и купил дешевую подделку.

Арина чуть повернула голову на бок и вместо гневного Альбы оказалась под прицелом сразу четырех пар глаз. Злых. Обеспокоенных. Безразличных. Отчаянных.

Странно. Тут был Релонлей, который устроился на краю старого кресла, подавшись вперед. Будь окна плотно закрыты шторами, то это мог быть его кабинет. Хотя он безумно пытается не проявлять слабостей на глазах у окружающих. Наверное, боязнь света для него как раз уязвимость и есть, только это всего лишь расовая особенность. Никто же не выговаривает тем же эльфам за невероятную красоту, а оркам за непривередливость в связях с женщинами. Жертва расовой неразборчивости как раз рядышком с Ариной пристроилась, почему-то на полу — Вигго, сидя по-турецки, мрачно сверлил взглядом Арину.

Шенк сидел на стуле у книжной полки, перегораживающей кабинет на две неравные части — для работы и для отдыха. В последней Арина как раз и была. Гоблин привычно болтал короткими ногами в воздухе. В руках у него было сразу два пирога, которые он кусал по очереди. Перед ним стоял низкий столик, заставленный едой и кружками с чаем. Эмилия Соломоновна с ваткой, пропахшей нашатырем, в руках сидела рядом с Ариной на стуле. Это как раз она смотрела отчаянно. С чего бы это?

Арине стонать от собственной глупости хотелось. Только показывать слабость нельзя. В чем-то она Релонлей тоже… Ну вот опять! Перенапряжение. Обморок. Сорвавшийся побег. И непонятное помещение. Арина закрыла глаза — ей надо собраться с силами и сесть.

Релонлей, естественно, понял все не так. Он отрешенно сказал:

— Арина Семеновна, открывайте глаза. Тут всем сейчас одинаково стыдно — не только вам.

Ей ни капли стыдно не было — только обидно. Очередной план полетел в тартарары. И где теперь Альба, если это он, конечно, был, непонятно. Надо как-то связаться со Славкой — без неё у Арины побеги не получаются.

— Ну же! — настаивал Релонлей. — Вы не одиноки в своем горе. Эмилии Соломоновне, например, неловко от того, что она не предупредила об Ядвиге Феллимовне…

Гномка обиделась — это было ясно по активному шуршанию на стуле. Наверное, Эмилия Соломоновна принимала достойную позу, полную презрения к выводам некоторых. Гномка холодно заметила:

— Я сказала максимально уместно и вежливо, и я не…

Релонлей её оборвал:

— А надо было ясно и четко! Куда делась пресловутая гномья честность? Берите пример с Эрки Орьевича.

— Эрки Орьевич молодой болван, который не меньше вашего зациклен на расовых предрассудках. А вы, Игнат Нилдинович, между прочим, дроу и просто обязаны всех подозревать в плохом, особенно Ядвигу Феллимовну.

Вигго кашлянул. То ли подавился чем-то, то ли пытался воззвать к разуму окружающих.

Релонлей не собирался прислушиваться к какому-то орку, и тем более сдаваться гномке, пусть и женщине. Он отчитал Эмилию Соломоновну:

— Я не обучен подозревать кого-то в эфирных нападениях только по причине эльфийского происхождения. Родовые особенности эльфов тщательно охраняются. При мне Ядвига Феллимовна благоразумно никогда не применяла свои эфирные навыки. Как я должен был узнать, что она над вами издевалась? Не скажете — не получите защиту. Так всегда бывает. И еще ненужная сентенция, но очень подходящая к моменту: молчание порождает безнаказанность. Ядвига Феллимовна стала такой в том числе и из-за вашего попустительства. Вашего — это я о вас, о Вигго и всех остальных в управлении.

Арина подглядывала за происходящим из-под ресниц. Гномка гордо задрала подбородок, но, удивительное дело, промолчала.

Релонлей продолжил:

— Вигго Гаррьевич…

Тот сам влез:

— Я сказал: виноват! Впредь не повторится! Что-то еще? Мой жетон и оружие уже у вас на столе. Я виноват, что промолчал. Я не знал о нападении на Зою Михайловну.

Арина окаменела. Эта Ядвига совсем безумна — напасть на женщину дроу! За такое убивали. У дроу до сих пор матриархат же… А Релонлей еще и влюблен — не знать о его чувствах эльфийка не могла.

Релонлей наклонил голову на бок.

— Прогресс. Я тоже виноват, Арина Семеновна, что…

Она все же открыла глаза — видеть лицо Релонлея очень хотелось. Дроу никогда не признают своих ошибок перед иными расами. Сейчас тут творилась история.

— … Не отключили мой дар? — предложила Арина в качестве варианта.

Релонлей скрипнул зубами и все же нашел в себе силы поправить её:

— В том, что оставил вас без присмотра, надеясь, что вы сами понимаете предел своих сил. И в том, что опоздал, и в том, что не сдержал свой гнев, сливая его на окружающих, в том числе и на вас. Тут только Шенк молодец!

Уже профилактически вжавший голову в плечи гоблин распрямился и поддакнул:

— А чё! Я завсегда за честность и эту… прозрачность в…

— В отношениях, — подсказал мрачным голосом Вигго. Он развернулся к Арине спиной, глядя теперь только на начальство. Как он выслуживается, однако! Хотя… Он сдал жетон. Он не выслуживается. Он не хочет видеть Арину. Мало кто выносит женщин сильнее себя. Вигго такой же, как все. Дроу исключение. Они оказались слабее одаренными эфирными возможностями и потому склонились перед своими… женщинами это было назвать сложно, но природа и люди иного названия не придумали.

Эмилия Соломоновна встала со стула и протянула руку гоблину.

— Пойдем, Шенк, не будем тут мешать и дальше голову посыпать пеплом.

— Зачем? — вытаращил глаза гоблин, пораженный новым людским ритуалом.

Эмилия Соломоновна вздохнула, как добрая бабушка, смиряющаяся с непутевым внуком: дурной, но свой же.

— Я тебе по дороге всё объясню, — пообещала гоблину гномка, покидая кабинет.

Шенк на прощание только носом шмыгнул и спросил у Арины:

— Дык… Новых слов не будет, да?

— Не. Будет! — веско, гася любые возможные порывы у Арины, сказал Релонлей. А она как раз Сексард вспомнила. Ладно, в другой раз… Которого не будет. Она сбежит все равно. Альба ждет её.

— Ну… Тогда я… Да. Надо заняться… Чем-нибудь… Да.

Шоркая ботинками по полу, Шенк пошел за книжную полку к двери. Вигго поднялся с пола и тоже вслед за гоблином направился на выход.

— Не буду вам мешать, Игнат Нилдинович.

Тот холодно сказал:

— Стоять! Я с тобой еще не закончил.

Вигго поморщился, но послушно вернулся и приземлился на пол возле дивана, сворачивая ноги калачиком. И как это у такой горы выходит? Гибкий, зараза.

— Есть стоять, то есть сидеть, Игнат Нилдинович, — проворчал Вигго. Что уж у него при этом было написано на лице, Арина не знала — он снова повернулся к ней спиной.

Надо перед ним извиниться. Она была несправедлива к Вигго.

Арина все же нашла в себе силы сесть — этому весьма способствовали вкусные запахи со стола. Ей бы сейчас горячего чая с сахаром… С огромным количеством сахара. Альба всегда в такие моменты уточнял, что не проще добавлять немного воды в стакан с сахаром, чем пытаться запихнуть всю сахарницу в чай?

Ухо Вигго подозрительно дернулось, но орк нашел в себе силы не разворачиваться и не распускать руки. Релонлей взял первую попавшуюся кружку с чаем и задумчиво принялся в нее насыпать сахар. Он знал даже такое. Значит, это не случайно проснувшийся в полукровке дар. Его мать была гармонизатором. Отец не мог — он дроу, он передал лишь родовое имя. Зато теперь понятна причина внезапного возвышения рода Релонлей. Северный Ветер — красивое название для рода, кстати…

— Это уже шестая ложка, Игнат Нилдинович, — не выдержал Вигго, тоже наблюдавший за действиями начальства.

— Запоминай: надо не меньше десяти ложек. И потом еще чего-то калорийного запихнуть. Как правило после чая «гармошки» возмущаются про лишние килограммы и от еды отказываются. Но запихнуть еду крайне важно.

Арина вызывающе взяла со стола бутерброд с колбасой и веско сказала:

— Никто тут от еды не отказывается.

Она демонстративно откусила почти половину бутерброда. Запихнула и больше, но в рот уже не влезало. После перенапряжения голод бывал неумолимым, до рези в желудке. А она так и не добралась до аптеки и не купила себе лекарства.

Вигго вновь дернул ухом. Оно у него красноречиво выдавало эмоции — лучше, чем коротко стриженный белобрысый затылок.

— Спасибо за науку, но не пригодится. Я сдал жетон… Если готовы прислушаться к моему совету, то я бы рекомендовал поставить на охрану госпожи Снежиной Завьялова. Он чистокровка-человек.

Релонлей протянул кружку Арине и скомандовал:

— Пейте. Вам сейчас это очень необходимо. И… — Его алые глаза переместились на орка. — Вигго… Еще раз повторишь что-то подобное — вылетишь пробкой со службы. А я тебя на своё место, между прочим, прочил.

У Вигго сразу оба уха дернулись, а потом трагично повисли почти горизонтально полу. Забавно! Арина принялась мелкими глоточками пить сладкий-пресладкий чай, чувствуя, как медленно оживает. Славка всегда в такие моменты хихикала и уточняла, что будет, если у Арины все слипнется. Галакта тогда не понимала, о чем идет речь, а Альба предлагал негуманные приемы разблокировки. Не слипнется — Арина в довесок ко сладкому чаю липкий пончик с глазурью взяла, наслаждаясь жизнью.

Силы возвращались. Жаль только, что дар один серый принципиальный гармонизатор предусмотрительно заблокировал…

— Я… — начал было Вигго, но Релонлей оборвал его:

— Я не закончил. Жетон забери и не разбрасывайся им… И… Ты знаешь дар Арины Семеновны. Допускать, чтобы еще кто-то догадался об этом, нельзя. Ты остаешься при ней. Тем более, что ты уже понял — трогать Арину Семеновну чревато. «Гармошки» подозрительны.

Арина обиделась — он снова её обозвал:

— Сами вы «гармошка». Я гармонизатор. И да, если Вигго Гаррьевич больше не будет ко мне прикасаться, мы вполне уживемся. Только…

Релонлей был невыносим — он перебил её, как до этого Вигго:

— Если вы о Ядвиге Феллимовне, догадавшейся во время вашего срыва, кто вы, то можете не переживать. Я сторговался с ней. Она забывает, что вы гармонизатор, а я забываю, что у меня показания трех свидетелей о незаконном применении ею родового дара. Она промолчит.

Это было неожиданно. Ради нее он отказался от мести за свою женщину? Релонлей точно дроу⁈ Или он уже прикидывает плюсы брака на Арине? Проклятье!

Вигго заметил в никуда:

— Не переживайте, госпожа Снежина. Я, Шенк и Эмилия Соломоновна единогласно поддержали это решение.

Арина решилась — этому весьма способствовал короткостриженный, очень обиженный затылок Вигго:

— Я должна у вас попросить прощения, Вигго Гаррьевич. Я зря вас обидела своим поведением. Я боюсь прикосновений. Меня не раз так пытались сломать. Вы затронули больное, потому я и… обидела вас. Была неправа.

Вигго развернулся и посмотрел на нее в упор.

— Я…

— Скажешь сейчас, что ты презренный орк, — подсказал ему Релонлей, — то обидишь Арину Семеновну снова.

Вигго лишь склонил голову:

— Извинения приняты. Я тоже повел себя не самым лучшим образом.

Арина предпочла уткнуться взглядом в кружку. Вигго славно позеленел на скулах и тоже отвернулся.

Релонлей тактично помолчал, придвинул к Арине тарелку с печеньем и решительно сказал:

— Арина Семеновна, вас еще что-то беспокоит, кроме Ядвиги Феллимовны?

Она принялась крошить песочное печение в пальцах.

— Беспокоит. Собственная судьба. Я выполнила все ваши просьбы, но вы по-прежнему не отпускаете меня… Так что там мне теперь грозит? Вы, вроде, обещали мне тюрьму, Игнат Нилдинович. Передумали?

— Пока еще нет. Вы не представляете, как мне хочется запереть вас в четырех стенах, откуда вы заведомо не сбежите. Только такой тюрьмы нет…

— Я ото всюду сбегу.

Он уже начал в ней разбираться. Проснется дар, и Арина легко переманит охрану на свою сторону. Гоблинов на службе в конвое не бывает — те легко продажны. Людей и орков она сможет подчинить себе.

— Можно подумать, я об этом не подозреваю! Самое простое — оставить вас при себе постоянно, чтобы успевать вас блокировать. Как вам перспективы?

— Лучше Шенк, Вигго и кризисный центр, — честно призналась Арина.

— Даже зная, что вы лучший защитник от Ядвиги Феллимовны для Зои Михайловны, я так, пожалуй, не рискну. Мне Зоя Михайловна очень дорога, уж простите. Подкладывать ей такую невероятную бомбу, готовую взорваться в любой момент, я не собираюсь. Я был лучшего о вас мнения.

Арина прогнала прочь обиду — сейчас это не ко времени. Надо думать о побеге и Альбе.

— Вы говорили, что собираетесь поймать маньяка…

— В этом и есть проблема. С собой на маньяка я вас взять не могу. Сколько по времени займет его поимка, я боюсь предполагать. Блокировка с вас может слететь в любой момент, и вы опять рванете в мороз. Городу сильно повезет, если вы не попытаетесь при этом устроить очередной Армагеддон. Шенка ставить вас охранять нет смысла — вы его перетянули на свою сторону. Так что, тот еще вопрос, что с вами делать.

Она посмотрела ему прямо в алые глаза и попросила его:

— Так просто отпустите меня…

— Не могу. Вы больны, Арина Семеновна, и как любой больной, ни за что в этом не признаетесь.

— Я здорова!

Релонлей помрачнел, как и Вигго. Дроу напомнил:

— Я про рану на боку, если что. Про вашу голову я уже даже говорить боюсь. Пожалуйста, давайте без ваших выкрутасов хотя бы на время поимки маньяка. Он за вами, между прочим, идет.

— Вы так ничего и не поняли… — вздохнула она.

— Это взаимно у нас с вами. Клянусь, после того как остановлю маньяка, я сразу же займусь вашими делами. Хотите, я сам вас провожу туда, куда вас тянет? Я, в отличие от вас, опытный походник. У меня есть палатка, печь, опыт…

— Вот вас я с собой точно не возьму!

Вигго тут же вскинулся:

— Я могу вас сопроводить. В любую точку мира.

Арина поморщилась. Взаимоотношения между орками и дроу были для нее секретом. Вигго может не понять…

— Спасибо, но не нужно.

Релонлей предложил очередной вариант:

— Я могу для вас купить машину. Любой внедорожник, какой захотите. И уже на нем, загрузив палатку, печь, еду, запасной спальник и одежду, я вас выпущу на все четыре стороны. После. Поимки. Маньяка.

Арина не сдержала смешок:

— Так я и поверила в вашу бескорыстность с покупкой машины. У меня сейчас даже с едой небольшие затруднения, а вы…

— Вы уже заработали на собственный автомобиль. Расценки услуг гармонизаторов на черном рынке я знаю. Вы провели гармонизацию тридцати четырех дроу. Этого более чем достаточно, чтобы купить авто. Вам даже снять угол на время зимы хватит.

Арина поставила на стол пустую кружку. Она была вынуждена признать: как Релонлей не понимал её, так и она совсем не разбиралась в нем.

— Я что-то не так сказал?

— Вы умеете ошеломлять, Игнат Нилдинович… Но мне нужно идти, правда… Попытайтесь понять.

— Только. После. Поимки. Маньяка. Уговор был такой, Арина Семеновна.

И что с ним делать без дара, а⁈ Хоть смиряйся и позволяй Альбе добраться до него и города. Если он уже не тут… Видела же она кого-то в окне, когда все дроу сидели в зале.

— Вы не разобрались в мотивации маньяка. Я уже говорила — это скорее всего женщина. Женщина, которая пойдет на всё, ради чего-то важного… Или кого-то важного. Поскольку тут самый лакомый кусочек вы, то выводы напрашиваются… Довольно однозначные. Женщине проще заманивать именно женщин, и убивать тоже. Напоминаю, среди ваших дроу маньяка нет. Вы сами гармонизатор. Дроу ко мне в руки попали уже измененные. Вами! Они далеко не те создания, что выбрались из подземелий. Они очень поверхностные, как и вы. Как орки, вроде Вигго, как гоблины, тролли — наверное. Кого вы тут еще пригрели возле себя?

Релонлей почему-то бросил косой взгляд на Вигго и сказал, отбрасывая в сторону заявления Арины о своем даре:

— Ритуалы дроу известны только самим дроу и тем, кто был в их плену. Женщин дроу в городе нет. Вывод напрашивается однозначный.

Вигго вмешался, хмуро заявляя:

— Вы давно не были в кино, Игнат Нилдинович… Иначе бы знали, что массовая культура говорит о ритуалах дроу. Ваш постулат, на котором вы основываете свою теорию о маньяке, уже развенчан. Прислушайтесь к Арине Семеновне, пожалуйста.

— Сообщите об этом Роману Федоровичу. Он ведет расследование. Я же…

— Вы же будете ловить маньяка, — пробурчала Арина. — Только где я буду в этот момент?

— Обещайте не сбегать…

Ей кричать от безысходности хотелось! Именно Релонлею при всем желании хоть кому-то довериться и облегчить свою ношу она ничего сказать не могла! Это же бред какой-то…

— Я не могу. Мне надо идти. И я пойду.

— Не пойдете.

Его голос был отрешен, но не допускал никаких лишних трактований. Он её не пустит. Надо будет — наручниками к себе прикует. Или к батарее в кабинете, что вероятнее.

У кого-то в кармане запел умфон. Релонлей, извинившись, принял звонок. Что уж ему говорили, было неясно. Он отвечал кратко. Да, нет, ясно. Скоро будем.

Ей надо бежать! Ей надо придумать план, за которые у них всегда отвечала Славка…

Релонлей отключил телефон и пристально посмотрел на Арину, а потом на Вигго.

— Что ж. Возможно, мой постулат опровергнут. Ваш, Арина Семеновна, тоже. Нашли новую жертву Снежинки. Под Березовой гривой.

Вигго вмешался:

— Это туда ездила на днях Зоя Михайловна? — Он осекся и пробормотал: — Извините…

— Туда. И впервые жертва — мужчина. Вигго…

Тот вскинулся:

— Слушаю!

— Собирай парней для охраны Снежиной. Впрочем… — Он уперся взглядом в нее, словно пытался ментально взломать. — Нет. Собирайся сам и найди теплые вещи для Арины Семеновны. Она едет с нами. Кто его знает — вдруг там придется заночевать. Я не рискну городом — к тому времени блокировка с Арины Семеновны уже может слететь.

— Шенка берем? — деловито уточнил Вигго, стараясь не смотреть на замершую Арину.

— Пусть отдохнет.

— Других гоблинов?

Релонлей качнул головой:

— Нет. Давай, пакуйся в…

Этого Вигго не выдержал:

— Пожалуйста, давайте без брони. Я терпеть не могу чувствовать себя раком в ней. При всем моем уважении, Арине Семеновне нечего мне противопоставить — когда её дар, конечно же, выключен.

Релонлей задрал голову вверх. Арина еле сдержала смешок — Вигго был забавный.

— С чего ты взял, что броня нужна от нее? — успокоился Релонлей, объясняя очевидное. — Броня нужна за твоей защиты от тех, кто придет за ней, начиная от Ядвиги Феллимовны до… черных торговцев дарами. Еще вопросы?

— Вы говорили, что Ядвига Феллимовна нейтрализована.

— Она эльфийка. Она легко найдет лазейку — ради блага же самой Арины Семеновны похищая ее. Всё, двигай!

Он взял умфон и принялся его разблокировать.

— Эрки Орьевича и Олеже… судмеда я предупрежу сам.

Вигго встал и пробурчал:

— Есть, двигать…

Арина старательно возмущённым голосом сказала:

— А моё мнение…

— Не учитывается! — отрезал Релонлей.

Арина пожала плечами. Что ж… Березовая грива крайне близка к её конечной цели. Только надо придумать, как вырваться. Соблазнить, что ли, Вигго? Или после Ядвиги Феллимовны — это подло? Альба учил, что не бывает подлого, когда защищаешь своё. Альба свой. Вигго нет.