Глава тринадцатая · Едут в Березовую гриву

Погода устаканивалась. На улице потеплело почти до нуля. Мести́ перестало. Снег лениво сыпался с почти чистых, словно умытых небес. Сугробы искрились, как бриллиантовая крошка, слепя глаза. Игнат торопливо выскочил из подъезда казенного дома, щурясь и проклиная солнце. Не спасал даже надвинутый почти на пол-лица капюшон куртки. Эмилия Соломоновна обещала позаботиться вечером об его кошачьей стае, если придется задержаться в Березовой гриве, но запоздалым завтраком Игнат предпочел накормить кошек сам. В доме царил почти порядок, не считая доеденного чисто из мести кактуса на кухне. Обиженная пренебрежением сиамка его еще и с подоконника сбросила, так что вместо того, чтобы собирать бутерброды в дорогу, Игнату пришлось спешно прибираться на кухне. Кошек он отмоет уже когда вернется. Ну, или они сами отмоются. Надеяться в таком на Эмилию Соломоновну было бессмысленно.

Игнат затормозил у машины. На заднем сиденье, где пристроились Вигго и «гармошка», творилось нечто странное. «Гармо»… Госпожа Снежина улыбалась и что-то довольно благосклонно говорила Вигго. А тот млел! Развесил свои зеленые локаторы, расплылся в улыбке, как для рекламы стоматологии, и даже что-то отвечал. Игнат чувствовал, как парня «вело», даже отдельные мысли легко читались, причем не на лице полуорка. Вот же Ромео с харизмотоксикозом! Ему Ядвиги не хватило?

Игнат задумчиво остановился, не спеша садиться в машину… Его догнала очередная несколько смутная мысль о шелковых прядях Снежиной. Причем в мыслях Вигго она была отнюдь не Снежина и даже не Арина Семеновна. Р-р-риша! Игнат сегодня в третий раз попал под гармонизацию. Он, что, менталистом все же становится, раз ловит мысли Вигго? Дара матушки на такое не хватило, а тут… Надо было всё же хватать «гармошку» и убегать прочь из Синеярска, создавая свой род там, где никто не помешает. Цена тем более была вполне приемлемая — всего два трупа. Теперь так не получится. Ядвигу Феллимовну будет уничтожить довольно легко, а вот Феллима Арагаровича Дивнова нет. Высших эльфов Игнат еще не убивал. Даже интересно: кто кого уложит… Уничтожать Вигго, Эмилию Соломоновну, Шенка и Эрки будет откровенно жаль. Слабак!

Ладно, всегда есть другой путь. Он достал телефон и написал сообщение: «Мышь! Нужна помощь. Срочно. Приезжай!»

В ответ прилетело ехидное: «Не справляешься, Огонь? Твоя находка — горячая штучка!»

Игнат выругался в небеса — ему только подколок от Мыши не хватало сейчас!

Мышь отправил очередное сообщение: «При ней трое дроу состояли. Высших. Скоро буду!»

Игнат подумал и скинул его номер телефона Вигго — правда, на доставке сообщения поставил задержку в двенадцать часов. На всякий случай. Он отключил телефон и сел за руль, бросая рюкзак с термосом на пустое переднее сиденье — Роман Федорович предпочел отправиться в Березовую гриву на своей таратайке, заодно прихватив судмеда. Боится. Или уважает.

«Индрик» весело месил заносы на дороге, ему даже лёд не мешал. Уже через полчаса Игнат нагнал небольшую колонну из служебных машин — фургон криминалистов, «холодильник» судмедицины, таратайка Баева, — и пристроился сзади. Не стоит злить Романа Федоровича и дальше. Тот удивления поездкой шерифа в Березовую гриву не высказал, но точно был этому не рад. И о разговоре с Прокопом он так и не доложил. И про экспертизу яда тоже.

На заднем сиденье продолжалось беспринципное соблазнение Вигго. Снежина, разувшись и устроившись с ногами на широком сиденье, сперва откинула голову на подголовник, потом «сонно» сползла на галантно подставленное плечо Александрова, потом поежилась якобы во сне, тут же получая теплую патрульную куртку, и только скатившись с плеча на колени парню, наконец-то действительно заснула. А Вигго это всё за чистую монету принимал.

Игнат приоткрыл окно. В лицо тут же ударил холодный ветер, пропахший весной и тающим снегом. Только от чужой, такой не вовремя проснувшейся нежности это не спасало. В заднее зеркало Игнат видел, как Вигго осторожно перебирал прядки Снежиной. И не поговорить — парень не поймет такого.

В пути заняться было нечем, до Гривы по хорошей погоде было с два часа пути, сейчас это грозилось вылиться во все три-четыре. Тишина давила. Неутихающая нежность, перешедшая в восхищение, тоже. Радио не включить из-за спящей Снежиной, крутить в голове одну и ту же ситуацию со срывом гармонизации уже надоело.

— Вигго…

— Да, Игнат Нилдинович?

Орк молодцевато выпрямился и уставился ему в затылок. Игнат, в очередной раз проверив глубину сна у Снежиной, тихо сказал:

— Ты же понимаешь, что раз Арина Семеновна сменила тактику, то это значит одно…

Вигго поскучнел и, давясь возмущением, ответил:

— Предавать не обучен. Я понимаю, что Арина Семеновна не заинтересована во мне, ей нужен только побег. Поверьте, я еще помню, как её задевали мои прикосновения.

Игнат не сдержался и попросил:

— Не наломай только дров, хорошо?

— Игнат Нилдинович…

— Вигго!

Тот сухо сказал:

— Я постараюсь.

— И не заходи слишком далеко со своей харизмой.

Снежину тоже жаль было. Заиграется же, а Вигго бывает внимателен и соблазнителен. На него даже Ядвига Феллимовна какого-то… клюнула.

— Игнат Нилдинович, ну я же не дурак. Я свое место знаю. Я мальчик одноразовый, а в случае Арины Семеновны… Ей смелости не хватит зайти далеко.

Игнат выругался и смирился с расовой неразборчивостью парня:

— Как знаешь. Только я не об этом хотел поговорить.

Вигго напрягся, пытаясь понять, что еще беспокоит начальство? Игнат темнить не стал:

— Раз Арина Семеновна изменила тактику, то я думаю, что это означает одно — её что-то сильно напугало.

Парень нахмурился, загораясь поверх оранжевых пятен боли белым цветом повышенного внимания. Пролечить свою голову Вигго так и не дал. Боится показаться слабаком или за свои тайны испугался? Он тоже верит, что Игнат сильный менталист.

— Игнат Нилдинович, а можно как-то попроще? Я не в курсе всего происходящего, если вы забыли.

— Да, прости. Точно! Арина Семеновна не пользовалась своим даром в Синеярске. Она старалась этого избегать.

Вигго подобрался — его выдавал эфир.

— Вы о нападении на неё? Так она могла умолчать, что «гармонизировала» напавшего. То, что она выжила, в отличие от других жертв, как раз говорит о применении дара.

Игнат упрямо качнул головой:

— Или её изначально не собирались убивать, а использовать как-то иначе.

— Задержать в Синеярске? — скривился Вигго. — Но для чего? Или кого?

— А хрен его знает! — честно сказал Игнат, напряженно постукивая пальцами по рулю. Он терпеть не мог тащиться в колонне, предпочитая скорость. Только служебные машины глотали дорогу так, как могли. Быстрее уже никак. — Ладно, о смене тактики. Она не использовала дар, чтобы остаться в амбулатории — Арина Семеновна предпочла ночевку под мостом, вместо удара по хирургу.

Про её случайно проснувшиеся во время жара способности, он говорить не стал.

— … Даже попав в больницу, где у нее вымогали деньги, она предпочла побег насильственной гармонизации персонала. Она старательно не пользовалась даром. А сегодня утром она почему-то взорвалась и выдала истерику.

Вигго прянул в задумчивости ухом.

— Вы поэтому её взяли в поездку?

Понятливый! Еще бы руки убрал от головы Снежиной, а то думать во флюидах чужой нежности было трудновато. Пальцы Вигго так и зарывались в пряди, играясь ими. Снежина это нечто! Избегать прикосновений и так беззаботно доверить голову Вигго, надеясь на его расовую неразборчивость.

— Именно, — мотнул головой Игнат, прогоняя прочь любовный угар, а то Зоя далеко, между прочим. — Мне непонятно, что случилось там в зале и кто или что её напугало. Я сперва думал, что это срыв из-за перенапряжения, но Арина Семеновна не так проста, как кажется. Не хочу рисковать. Её что-то напугало, в чем она не признается. Напугало так, что она врубила дар на полную. Будь осторожен — скорее всего то, что напугало, идет за нами.

— Есть быть осторожным, — пробормотал Вигго. — Если её дар будет отключен, то от меня она не сбежит. Я присмотрю за ней, Игнат Нилдинович. Скимитар я с собой взял. Гранаты по вашей просьбе тоже. Только не заставляйте меня упаковываться в броню — я теряю в подвижности и скорости тогда.

Игнат, чей скимитар висел прямо над лобовым стеклом, чтобы быть доступным в любой момент, не удержался и спросил:

— Как ты тогда вообще в бронеходах оказался?

Вигго рассмеялся, поправил сползшую куртку со Снежиной и признался:

— Это грустная история. Я в юности тем еще задохликом был. Все вокруг смеялись, что я не орк, а гоблин. Отец из-за этого и бросил мать вместе со мной — зачем ему нагулянный от гоблинов?

— Ты не похож на гоблина. Надо же такое придумать!

Гоблины вообще на разумную расу не походили со своими почти лягушачьими лицами и фигурами мелких обезьян. Вигго пожал плечами.

— Отцу и остальным было все равно. Я был как Конек-Горбунок с три вершка и выглядел как вшивый интеллигент в очочках. Вы видели когда-нибудь орка в очках? Вот и я нет… Лишь в зеркале… В армии кто-то шибко умный отправил меня служить в бронеходы. В очередной драке мне вместе с очками сломали руку, и я впервые попал в госпиталь. Там был скучающий ординатор, которому было нечем заняться. Он собирал материалы на кандидатскую… И тут ему попался я. Оказалось, что я не только дефектный орк, но еще и ущербный человек — у меня оказались ингибированы рецепторы к соматотроп…

Игнат оборвал его:

— Я и так знаю, что ты умный. Давай без подробностей.

Тот, обычно в таких ситуациях терзавший свой ежик, принялся опять разбирать пряди у Снежиной.

— Есть без подробностей! Тогда я после лечения попер расти как на дрожжах. Всё. С тех пор у меня нелюбовь к броне — я под конец вообще не умещался в бронеходе. В люке то и дело застревал… Хорошо, что меня потом в штаб служить отправили.

— М-да… Даже не знаю, что сказать.

Тот хмыкнул:

— Да ничего страшного. Роль тупого орка очень даже удобна.

— А очки куда делись?

Вигго расплылся в улыбке:

— А я коррекцию зрения в госпитале сделал.

— Ясно…

Мимо еле тащились горы и редкие речки. Игнат вздохнул. За Мамонтовку уже перебрались. Почти половина пути до патрульного поста «Черный шаман». Будет интересно узнать — туда ли несло «гар»… Да твою же! Снежину. До Березовой гривы оставалось с полчаса.

Вигго кашлянул, привлекая к себе внимание.

— Да? — устало спросил Игнат. Его клонило в сон, выброс адреналина, устроенный Снежиной, уже закончил своё действие.

— А зачем нам гранаты?

— Гранаты мне.

— У-у-у, — обрадовался Вигго, уже мысленно рисующий эпическую битву. Это было лучше, чем его нерастраченная нежность ко всему женскому полу. — Какой у нас затейливый маньяк.

— Ты даже не представляешь.

Фургон перед ним наконец-то вильнул с земской дороги, поворачивая к Березовой гриве — небольшому почти заброшенному поселку возле уничтоженной при образовании Разлома угольной шахты. Дорога была не чищена, и скорость совсем упала, заставляя Игната скрипеть зубами.

— А можно я вновь вас чуточку унижу? — нахально уточнил Вигго. — Только из-за излишнего усердия?

— Вигго, хватит издеваться.

Тот мольбы не услышал и предложил:

— А, давайте, наоборот. Гранаты мне — вам Арину Семеновну. Вы в разы харизматичнее и нужнее ей.

Игнат отрезал:

— Не пойдет.

— Я сильнее и быстрее вас, — упрямо настаивал Вигго. Он умудрился от обоих родителей забрать все самые неприятные черты рас: упорство, своенравие, любознательность, насмешливость…

— С той тварью, что тут веселится, тебе не справиться.

— Спорим? — азартно предложил Вигго.

— Не. Спорим. Это не игра, понял?

— Понял, как не понять, — поскучнел парень. Он от обиды даже уши повесил. — А когда мы собираемся сообщать императору об Арине Семеновне?

Игнат мысленно выругался и признался:

— Уже. Ему уже доложили.

— А… Простите за недоверие.

— Если я не вернусь с ловли маньяка, то… Вигго… Номер для связи я тебе скинул. Не маленький, сам справишься.

Вигго покривился и промолчал. За волосы госпожи Снежиной стало волнительно. Игнат воспользовался тем, что участок дороги был прямым, и обернулся на миг. Интересно, и чего такого оркского Вигго прямо перед носом Игната вплел ей в пряди?

— Не бойтесь, просто ментальная защита, — пробурчал Вигго. — Когда уже приедем, а? Я всю задницу отсидел уже. Тащимся и тащимся…

Поселок начинался храмом, за которым тянулся прозрачный березовый лес, сейчас сверкавший серебром инея на тонких ветвях под яркими солнечными лучами. Только с полверсты от храма начинались дома — их трех- и пятиэтажные крыши виднелись вдалеке, раскиданные по холмам и низинкам. Черные, мрачные одноэтажные домишки тонули в сизом печном дыме. Тянуло горькой угольной гарью. Шахта уже давно не работала, но угольные пласты тут были как близко, что некоторые жители его чуть ли не на собственном заднем дворе копали.

Передние машины стали парковаться почти сразу за храмом, нагло перекрывая пешеходную дорожку с тонкой протоптанной в нечищеных сугробах тропинкой.

— М-да… — вздохнул Вигго. — Маньяки нынче обнаглели. Так близко к храму…

Игнат опять проигрывал в уме возможность ритуала, только понять бы, откуда тот утёк… Он задумчиво сказал:

— Зато тут не уловимы эфирные потоки от жертвы. Храмовые эманации все перекрывают.

Вигго прищурился:

— Всё настолько запущенно?

Игнат пожал плечами, паркуясь последним и заглушая мотор:

— Не знаю. Но предполагать именно жертвоприношения, а не просто убийства, обязан. — Он пояснил: — В любом случае место выбрано с умом.

— С умом? — Вигго хмыкнул, потягиваясь на месте и разминая затекшие мышцы. — Настолько с умом, что тело почти сразу же нашли?

Игнат, беря скимитар и жалея, что гранаты сейчас с собой не взять, возразил — ему в отличие от Вигго кратко рассказали предысторию обнаружения тела:

— А вот это чистая случайность, Вигго. Тело в леске, причем в низинке, куда никто бы не полез до весны. Только ночная буря повалила деревья, местный спортсмен-лыжник, прокладывающий лыжню для себя и школьников, отклонился от обычного маршрута, чтобы обойти ветролом, и наткнулся на труп. Абсолютно непредсказуемая случайность.

Он оглянулся назад, на Снежину. Она продолжала мирно спать, пригревшись на коленях Вигго. Тот, багровея пятнами непонятной стыдливости с продолжавшими пульсировать в его затылке оранжевыми искрами боли, спросил:

— А что с Ариной Семеновной делать?

Глаза его были полны надежды — он надеялся дать деру на свободу. Огромному полуорку было тесно даже в «Индрике».

Игнат сжалился:

— Не буди её. Она спит крепко. Пусть. После того выброса, что она устроила в управлении, ей надо отдохнуть. Только…

Вигго очень аккуратно открыл дверь и буквально просочился на улицу, укладывая голову Снежиной на свою шапку вместо подушки. Его пальцы снова ласково прошлись по её прядям, а Игнат сжал челюсти от ненужной волны нежности. Вигго точно изощренно издевается над ним. Мстит за сданный жетон?

— Мы, орки, самой природой созданы незаметно утекать от любых женщин.

Ромео недобитый… Игнат еле сдержался, выходя на улицу следом. По глазам тут же ударил дневной безжалостный свет, заставляя промаргивать слезы. Можно было надеть очки, но это заметит Эрки Орьевич и не промолчит. А тут ругаться не хотелось. Вокруг возвышался белоствольный лес, как языческий храм с кипенными колоннами, подпиравшими синий купол неба. Тишина укутала, как ласковые руки матушки. Казалось, что время замедлило свой бег, шепча о вечном. Здесь без Снежиной можно было почувствовать тепло и любовь этого мира. Уж на что не впечатлительный Игнат замер, наслаждаясь спокойствием…

— Свобода!!! — гаркнул Вигго лишь из желания подтвердить своё оркское происхождение. — Отсидел нахрен задницу!

Эрки Орьевич, шагавший от своего автомобиля к фургону, чтобы натянуть защитный комбез, не удержался:

— Вигго, ты кляп периодически вставлял бы себе! Красота же, и ты тут со своим задом… Дурной!

Тот, размявшись, прицепил ножны со скимитаром на пояс и устроился на высокий капот «Индрика».

— Зато я правдив! У вас же это ценится, Эрки Орьевич!

Тот лишь пробурчал что-то, а потом переключил свое внимание на Игната, тоже приладившего ножны на пояс.

— Эй, зараза белобрысая! Айда паковаться! — позвал Эрки Орьевич с последней ступеньки фургона.

Благодарность за неперелопачивание мусора со всего города оказалась штукой эфемерной. Надо было промолчать хотя бы про белье Снежиной — пусть бы весь бак у амбулатории исследовали, а не один окровавленный бюстгальтер.

Игнат отрицательно мотнул головой и зашагал дальше к желтой предупреждающей ленте, дрожавшей на ветру среди берез.

Волшебство леса исчезло с запахами. Пахло тающим снегом и кровью. Игнат уже профессионально осматривался. Убивали в низинке — с дороги не видно. Но как же близко к храму! Тут могли услышать крики. Жертва точно знала своего убийцу и шла добровольно, ничего не боясь, ничего не подозревая. Только отыскать связь между простой библиотекаршей, ветеринаром и продавщицей пока не удалось. А тут еще стопроцентный висяк с мужским трупом. Повезет, если его смогут опознать. Заявлений о пропаже мужчин не поступало.

Роман Федорович, стоя у ленточки, о чем-то разговаривал с местным урядником. Игнат подошел к ним, поздоровался за руку, стащив перчатку. Пальцы тут же обдало холодом, а потом жаром от солнечного ожога. Баев еле нашел в себе силы пожать его ладонь. Урядник благополучно слинял — подальше от начальства.

Труп в низине был присыпан снегом. Только рыжую, стриженную по-военному коротко голову видно да обнаженный живот с меткой «Снежинки». Белая кожа. Рдяной снег вокруг. Обычная гражданская одежда. Обезображенные птицами черты лица. Убили парня несколько дней назад, как малость. Повезет, если криминалисты нароют чего для опознания.

Игнат натянул перчатку обратно. Зуд еще с час, не меньше, будет продолжаться. Мысли текли дальше. Все же даже испоганенный убийством лес навевал спокойствие.

— Есть мысли, почему маньяк изменил ритуал? — вежливо спросил Игнат.

Баев покосился на него и промолчал.

— Даже так, Роман Федорович? — не стал сдерживать яд в голосе Игнат. Только раздражение еще держал в узде, не сцеживая его на подчиненного.

Тот прищурился и не менее ядовито ответил:

— А что вы от меня ждете?

— Доклада, как малость.

Баев возмутился:

— Чтобы вы и дальше мешали следствию? Вас тут вообще не должно быть! Вы шериф…

Игнат его осадил:

— Дело резонансное, его ведете вы, а я вас всего лишь контролирую. Вы так и не отчитались с утра о яде.

— Там не о чем отчитываться!

— И о поездке к Сидорову тоже.

Роман Федорович заколебался, и Игнат позволил себе слить немного накопленного за долгую мерзкую дорогу раздражения. Запакованный в комбез Олежек сипло выдохнул где-то у фургона. Эрки Орьевич выругался:

— … в пекло! Точно пора жалобу на тебя строчить! За нарушение профессиональной этики! З-з-зараза!

Роман Федорович все же сдался:

— Прокоп выдал список тех, кто интересовался покупкой яда. Список приобщен к делу. Дело заберет себе губерния. Еще вопросы?

— То есть фамилии из списка ты мне не назовешь?

— Вы лицо заинтересованное, так что нет.

— И как же ты вытащил из Прокопа списочек? Откуда уверенность, что он правдив?

— Ему, в отличие от вас, скрывать нечего.

Игнат криво улыбнулся, чувствуя неуверенность в Баеве.

— То есть ты с ним сторговался втемную? Так? И что же пообещал? Хотя сам догадаюсь — ты пообещал не привлекать к делу тех двух мужиков, которые оттащили госпожу Снежину к хирургу. Правильно?

Бордовый стыд был ему ответом. Баеву неприятно было торговаться за сведения, но пришлось. Те мужики не боги весть что, Игнат сам бы пошел на такую сделку, но об этом Баеву знать не обязательно.

— Не ваше дело! — возмутился следователь. — Я вас вообще больше к этому не подпущу. Вы скрыли, что знак, который все называют снежинкой, никакая не снежинка! Если повернуть лучи на сорок пять…

Игнат его поправил:

— На двадцать два с половиной градуса. Сорок пять — это угол между лучами знака. И, вспомните, пожалуйста… Название знаку дал не я. Эрки Орьевич, будьте так любезны, подскажите, откуда взялось название знака и маньяка?

Гном, медленно спускающийся по скользкому склону к трупу, скривился, но тяга к правде у него была в крови. Он ответил:

— Роман Федорович, зря вы так. Эта белобрысая скрытная зараза никогда не называла знак снежинкой. Название дал судмед Олег Семенович.

Игнат позволил капюшону чуть спуститься на макушку — так глаза виднее. Глаза — зеркало души, так любят говорить поверхностные.

— Видите? Я не давал никакой оценки знаку.

Олежек, не привлекая к себе внимания, скатился вниз по склону — почти в буквальном смысле. Его поймал внизу фотограф, который закончил со снимками.

— Вы знали про «паучьи лапки»! — продолжил настаивать Роман Федорович.

Чуть подтянет дисциплину, и лучшего следователя во всей губернии не будет — с дроу не боится спорить. Будет принципиальный и точно независимый следователь. И его тут же переманят в Новопавловск. Вот как в таких условиях растить кадры под себя?

— Знал. Только на расследование это никак не влияло.

— Влияло! Это сразу бы ограничило список подозреваемых ровно в тридцать пять персон.

— Ошибаетесь. Я, скрыв факт, всего лишь предотвратил бойню в городе. Вам нужны сейчас расовые чистки? Мне точно нет. У меня есть результаты проведенной экспертизы тридцати четырех местных дроу — никто из них не является нашим маньяком. Исключать меня из маньяков вам придется самому.

Баев подался вперед и с вызовом сказал:

— Я хочу видеть эту экспертизу!

— Пока бумаги в процессе подготовки. Подождите дня три — там много мороки с оформлением.

Морока — это самое легкое слово к тому, через что придется пройти, уговаривая Снежину зарегистрировать всё по правилам.

— И я должен поверить, что эта ваша экспертиза — не подделка?

— Увы. К этому эксперту даже император прислушивается. Что-то еще?

Баев сбавил обороты.

— Ладно. С дроу я вам поверю. Но зачем вы таскаете при себе госпожу Снежину? Вы облаву на нее устроили, а она всего лишь нищебродка, которая должна сидеть в тюрьме. Вы же носитесь с ней, как с писанным яйцом. Ей вообще не место тут! Объясните, пожалуйста, зачем вы её сюда притащили?

Игнат посмотрел, как Эрки Орьевич деловито осматривается, чтобы ничего не затоптать случайно. Олежек уже был у тела и, тихо матерясь, откапывал его из снега.

— Причина взять сюда госпожу Снежину есть. Только сообщить её я вам не могу.

— Очень удобно! — хмыкнул Баев, отказываясь что-либо принимать на веру.

— Что-то еще, Роман Федорович?

Тот серьезно посмотрел прямо Игнату в глаза и веско сказал:

— Приезд комиссии по этике из Новопавловска и губернского следователя отменять не буду. Не дождетесь! Хватит. Я две недели смотрел, как вы тут юлите.

— Как скажете.

Игнат отошел в сторону. Иногда надо прощать взбрыки подчиненных, иначе сильного следователя не получить.

Олежек копался в снегу. Эрки Орьевич стоял рядом, что-то высматривая. Роман Федорович сложил руки на груди и застыл статуей неподкупности. Если уж совсем следовать правилам, то следователь — почти кабинетная профессия. Там главное бумаги, допросы и пытливость, а не выезды. Тут криминалисты сами должны справляться. Только Игнат не привык всё пускать на самотёк, этому же учил и Баева. Вроде, получилось.

За спиной хлопнула дверца автомобиля. Госпожа Снежина проснулась. Было слышно, что она что-то высказывает Вигго — про куртку и токсичную маскулинность. И где она такого набралась? Вигго удалось отшутиться — быть может, это прочистит его мозги от внезапного приступа снежности. Вроде взрослый парень, а ведет себя как… орк.

Снежина решительно направилась к месту преступления. Возле Игната она не задержалась — застыла на пару секунд всего, разглядывая труп, а затем без предупреждения рванула в низинку.

— Данька! — заметалось между деревьями.

Игнат поморщился — её охранникам в своё время явно приходилось туго: она так легко и не задумываясь о последствиях выдала себя. Этим трем дроу, которых она прокачивала в обмен на защиту, памятник ставить надо. Как бы еще узнать императорский секрет контроля над гармонизаторами? Чем и как их держат на службе, когда дар глушить нельзя, а попасть под него крайне легко. Не под успокаивающими же их держат. Раздобыть бы где-то хорошее снотворное и усыпить Снежину на сутки, выигрывая себе время на охоту за маньяком… Только сам всех легко подкупных врачей и фармацевтов отправил за решетку. Перестарался. Надо было парочку держать на крючке ради Снежиной. Всё же поверхностная концепция добра сильно хромает. Надо было придерживаться собственных принципов. Сейчас бы горя не знал.

Игнат повернулся к Баеву и ткнул пальцем в Снежину:

— Вы спрашивали, зачем тут она. Вот для этого!

Блеф — наше всё!