Глава пятнадцатая · Игнат идет по следу

У храма последний раз в темноте мелькнули габаритные огни Зоиного микроавтобуса и пропали. Она поехала в город, увозя в больницу свою избитую подопечную и её детей. Иногда Игнат совсем не понимал Зою, как например, сейчас. Она не боялась заходить в любые дома, она перла против мужиков раза в два больше её, она забирала несчастных женщин к себе в кризисный центр и не волновалась, что её кто-то обидит, ударит, может даже убьет. Откуда в ней эта сумасшедшая уверенность в собственном бессмертии, в неуязвимости? Золотов, пока еще муж её подопечной, по стенке бы размазал Зою в угаре «белочки» и не заметил бы даже. Его собственные дети и их слезы не волновали, что ему какая-то барышня из Синеярского кризисного центра? Но когда Игнат в очередной раз просто попросил её не делать так, хотя бы не ездить одной, Зоя обиделась. А еще же пришлось спрашивать про Ядвигу Феллимовну… Усыпленная привезенными Зоей лекарствами Снежина стала последней каплей. Легкая ссора превратилась в нечто большее.

И вот. Он стоит на пустой дороге, которую так никто и не удосужился прочистить, а ведь он уже в управу предписание отправил! Стоит и не понимает, что с ним. Воспитание в подземельях и опыт поверхностной жизни вошли в жесткий клинч.

Слабак! Надо было ментально связать Зою и подчинить себе, чтобы даже возражать не смела. Так поступают дроу. Так правильно. Игнат — дроу. Хватит метаться между расами.

Диссонансу было плевать.

Хорошо, что Зои тут не будет, когда он отправится за тварью. С другой стороны… Тварь способна развивать скорость до двухсот верст в час, и никто не знает, как долго она её может поддерживать. С такой скоростью нигде в Синеярском уезде безопасного места нет. Хотелось самому проследить за Зоей, убедиться, что она добралась до города без проблем, но никак. Тут Снежина, которую не оставить без присмотра — она умудрялась скидывать блокировку абсолютно непредсказуемо. Тут тварь, которую он чувствовал своим новоприобретенным даром — чуждое, ощущавшееся ледяным сознание мелькало то тут, то там, и всё — вокруг поселка. Оно произвольно пропадало, видимо, удаляясь куда-то, или это дар еще не укрепился и сбоил.

Всё. Больше стоять на потеху ничего не понимающим поселковым и оттягивать неизбежное нельзя. Жаль только, что расстались с Зоей на дурной ноте. Может, рвануть за ней на «Индрике»? Проводить хотя бы до Мамонтовки — за речкой начинались более обжитые места. Только Зоя сейчас в таком состоянии, что и гонки на дороге может устроить из-за обиды. Уже подморозило к ночи, и талый снег превращался в мощную корку льда — на такой дороге гонять нельзя. И Снежина же! И тварь, которую он уже с полчаса не чувствовал. Дар отказал или тварь поднялась повыше в горы? В лес ей вроде не надо. Её приманка тут, в поселке. Уйти тварь не могла, хотя ловить на живца Игнату было противно.

Саднило костяшки на правой руке. Пришлось учить жизни Золотова. Жаль, что тот отойдет от угара «белочки» и всё забудет. Всю учёбу Игната. Было противно видеть когда-то сильного, умелого, удачного охотника на разломных тварей в таком состоянии — два года назад ракоэфирник клешней отхватил Золотову ногу чуть выше колена. Встать на протез у него не получилось — страдать над загубленной судьбой в обнимку с бутылкой всяко проще, чем раз за разом снова учиться ходить. И ведь не понимает, что ломает судьбу не только себе — детям, жене, которая из дурацкого чувства долга или жалости не может уйти, родителям… Всем. Упиваться страданиями проще. Хотя… «Белочка» развивается на второй-третий день после запоя. Может, прошлый приезд Зои что-то всё же сдвинул в мозгах Золотова?

Игнат направился обратно в управу. У комнатушек дежурил запакованный в броню патрульный из города — тот самый чистокровка Завьялов, которого советовал Вигго. В руках Завьялов баюкал автомат. Снежина мирно спала, свернувшись калачиком на старой раскладушке. Крышка-чашка от термоса валялась на полу. Игнат поправил спальник на Снежиной, укрыл дополнительно своим, забрал термос и в очередной раз заблокировал дар. Он потом ей всё объяснит. У него выхода не было. Хорошо, что у Зои оказались нужные лекарства.

Вигго нашелся на улице — почти под окнами Снежиной. Он отчитался об установленных камерах в округе и в очередной раз попытался поменяться ролями — он до сих пор не верил, что на свете есть твари, не поддающиеся орскому скимитару и убойной харизме. Если Игнат прав о природе твари, то тут даже он сам может не справиться. Он хлопнул Вигго по плечу и сказал:

— Не волнуйся, на твой век тварей еще хватит!

— Ну-ну… — проворчал тот и выдал: — А вы видели, как в лес промчался внедорожник с эльфийскими номерами?

— Что?

Игнат, уже направившийся к арендованному у местного охотника квадроциклету, замер.

Вигго замялся — видимо, все еще пытается понять, сохранять ли верность бывшей возлюбленной?

— Я камеру ставил… Видел… За рулем вроде Ядвига Феллимовна была. Хотя мог и обознаться — темно уже. С другой стороны, кроме нее, у нас тут эльфиек больше нет, как и эльфов.

— Верно… — согласился Игнат, пытаясь понять, что той тут нужно. Вигго не из тех, кто легко обознается. Ладно, это сейчас неважно.

Он напомнил парню:

— Не страдай! Твоя задача тут куда важнее моей, Вигго.

Тот не остался в долгу — вытянулся в струну и рявкнул на полпоселка:

— Есть чувствовать себя важной задницей!

Игнат не сдержался и дал Вигго мысленный подзатыльник. Естественно, тот не достиг цели — молодой шаман, подстегнутый утренней гармонизирующей истерикой Снежиной, откровенно подрос в силах. И еще пока этого не заметил.

— Всё, Вигго. Я поехал. Снежина на тебе.

Тот осклабился:

— Если бы! Но я ей расскажу про вашу предложенную позу! Вдруг оценит?

Зубоскальничать Вигго мог бесконечно. Игнат махнул на него рукой и рванул на квадроциклете в ночь.

Распогодилось. На небо кто-то щедрой рукой сыпанул звезд. Тонкий серпик Луны только поднимался над горами. Знакомая темнота ластилась серо-синими цветами — Игнат не стал включать фары. В предзимнем лесу жизнь не останавливалась даже с морозами. Лес дышал чужими сознаниями, только нужного, ледяного не было.

В лицо бил холодный ветер. Надо было надеть шлем или хотя бы маску, но Игнат привычно игнорировал правила. Квадроциклет пёр, как бронеход, ломая невысокий молодняк сосенок и редких берез. Снег неприятно хрустел под колесами, обещая неприятности. Игнат не рисковал и старательно объезжал полосы ветровала. Не хватало еще сломать чужую технику или случайно утопить в болоте — в низинах их было полно. Тут старицы речек быстро заболачивались, зарастая угнетенными осинами и прочей непролазной мелочью вроде ив. Морозы еще не успели сковать воду.

Пришлось сделать три концентрических круга возле поселка, прежде чем обнаружились первые следы твари. Две параллельных полоски узких, смазанных отверстий в снегу, как мышиные норки. Игнат остановился, долго осматривая следы. Снег уже схватился ледяной корочкой — тварь тут была давно, еще до потепления. Игнат призрачным пламенем уничтожил снег и веткой измерил глубину «норок» в земле. Два вершка. Это что ж за когти у твари получались?

Он продолжил свою охоту, вновь и вновь находя старые следы. Только через три часа езды, когда перспектива отморозить себе все выступающие части, особенно уши, стала неумолимо надвигаться, Игнат уловил лёд чужих странных мыслей… Хотя мыслями это назвать было сложно. Ощущения. Желания. Жажда тепла и еще чего-то неопределяемого, но очень нужного. Игнат направил квадрик на этот полуразумный лёд, но не успел — дар его предал, отключаясь, когда уже казалось, что вот-вот и тварь покажется во всей своей красе. Или эта тварь умела отключать сознание? Учитывая ночной холод, версия правдоподобная. Поверхностные пауки тоже не умеют переносить холода.

Очередной обнаруженный след твари оборвался в вековом не потревоженном человеком бору. Игнат, медленно лавируя между огромных корабельных сосен, заметил клоки паутины, колыхавшиеся, как оконные занавеси, на сизых к зиме лапах сосны. Он сиганул в прыжке, помогая себе призрачным пламенем и чуть не влетел в паутину. Так легко его не поймать! Он, пламенем уничтожая часть ловчей сети, замер на толстой, в охват руки Вигго ветви. Твари не убедить его, что она тут устроила лежку. Пусть тут все в паутине, дерево просто не выдержало бы такую огромную тварь, как подсказывали следы. Хотя надо запомнить, что тварь может уходить по деревьям. Может, многочисленные следы ветровала — это на самом деле тваревал? Или паутина и тварь никак не связаны.

Игнат спрыгнул с ветки сосны, мягко приземлясь в снег. Тварь явно игралась с ним, то включая, то отключая сознание, то подсовывая свежие следы, то уходя прочь. Так носиться бесполезно. Он только потеряет кучу времени — тварь оказалась неутомимой. Она стремительно перемещалась, запутывая Игната. Тогда придется сменить тактику. Утром поднимет на охоту дроу. Привлечь всех не удастся — ему нечем им заплатить, воспользуется только помощью патрульных. Все его сбережения уйдут на гонорар Снежиной. Ему даже не пришло в голову выставить счет за гармонизацию дроу. Игнат не замечал, насколько поверхностным он стал.

Утром они загонят тварь, чего бы это ни стоило. Играться в героя-одиночку уже глупо — Баев вызвал поддержку из Новопавловска, так что шила не утаить в мешке.

Лёд в очередной раз призывно проснулся где-то в горах. Там полно старых, заброшенных шахт. Чем не убежище для твари? Она же где-то должна пережидать дневной свет и отдыхать. Игнат, обещая себе, что это последняя точка для проверки, рванул на квадроциклете вверх по склону.

Тварь была настолько любезна, что оставила в качестве приманки свежие следы. Они привели Игната к заброшенной штольне, позапрошлого, а то и больше веков — вместо бетона тут торчали остатки деревянной крепи.

Вход закрывала свежая паутина. Игнат скривился. Здесь совпали знакомые следы на земле и паутина. То, что он даже мысленно боялся называть, оказалось правдой. Снежина чем-то сильно разозлила дроу, что за ней отправили паучиху — самцы пауков мелкие и не бывают таких размеров, как тварь, попавшаяся на камеру грузолёта.

Па. У. Чи. Ха. Которая выбралась на поверхность и обнаружила, что тут её силы очень ограничены. Именно из-за этого и начались ритуалы в Синеярске и, возможно, по всей дороге от Северного Урала до сюда. И как жандармы еще не вычислили Снежину, когда за ней такой хвост из убийств тянется? Всё дело в вечной раздробленности полицейских сил. Где-то открыты сыскные управы, где-то земская полиция хранит правопорядок, где-то экзотика в виде шерифов, как Игнат. И взаимодействия как такового нет. Всё решается через столицу, но заметит ли кто-то там жалобы на странные убийства и свяжет ли их воедино? Не связали — иначе Снежина не зашла бы так далеко — аж до Синеярска.

Игнат долго вслушивался в тишину ночи. Где-то ворочался медведь в своей берлоге — их спячка совсем не спячка же, скорее дремота. Они всё слышат и реагируют на окружение. Животные ощущения вполне легко считывались. Сиял голодом волк. Тихо мышковала лиса. Ледяной пустоты, которой была паучиха, он не ощущал. Игнат, не надеясь на свой дар, долго всматривался в темноту заброшенной штольни. Только заметен вдалеке легкий, чуть более яркий, чем окружающая чернота, огонек чьей-то жизни. Для паучихи он слишком мал. Её новая жертва? Игнат скимитаром рассек паутину и крадучись, мягко ступая по неровной поверхности заброшенной штольни зашел внутрь. То и дело под ноги попадались неубранные шпалы — рельсы отсюда давно забрали. Воняло застарелой сыростью и гнилью, вперемежку со стойким запашком разложения чего-то явно животного происхождения.

Он, готовый к нападению в любой момент, старательно оглядывая стены и отходящие в сторону карманы, дошел до того самого тусклого огонька и выругался. Эхо подхватило слова и еще долго материлось над тем непотребством, которое Игнат допустил.

Под сводами штольни болтались паучьи коконы. Около десяти штук. И только в одной жертва еще была жива. Остальные сравнялись по температуре с окружающим воздухом.

Игнат сжал челюсти и рубанул скимитаром по кокону. Тот поддавался тяжело, так прочны были нити. Пришлось бить три раза, прежде чем кокон лопнул, как гнилой орех, обдавая Игната полупереваренной жижей, в которой еще легко угадывалась волчья туша.

Волк! Не человек. Это уже обнадеживало. Надо вскрыть другие коконы, но этим пусть займутся люди Эрки Орьевича и Олежек — живых тут больше не было.

Игнат подался в сторону от вонючей жижи. Паучиха останется без завтрака. Надо решать, что делать дальше.

В кармане патрульной куртки глухо завибрировал умфон. Игнат посмотрел на номер — звонил Вигго.

— Слушаю! — коротко сказал Игнат, направляясь на выход. Больше тут делать было нечего. Пусть криминалисты в респах здесь всё изучают.

— Игнат Нилдинович… Виноват…

Голос парня странно прерывался, словно парню не хватало храбрости, чем орк изначально не страдал, или воздуха. Куда Вигго успел влипнуть⁈

— Чуть быстрее!

— Арину украли… Белая хтонь…

Игнат прищурился. Хтонь! Эта хтонь игралась с ним, получается! Отвлекала, уводя прочь от Снежиной. А он и попался, как зеленый новичок!

— Ничего не предпринимать! По следам напавшего не идти! Я скоро буду!

— Есть… сидеть на заднице ровно… и не мельтешить…

— Поговори мне еще, Вигго!

— Есть заткнуться…

Он оборвал звонок, напоследок проверив — сообщений от Зои не было. Она продолжала обижаться.

Игнат понесся вниз по склону к квадроциклету. Время было не на его стороне.

Он как мантру говорил про себя: «Убивать Снежину не будут!»

Её не будут убивать — она важнее в подземельях. Её просто вернут обратно и всё. Нет никакого смысла приносить её в жертву — выгода от использования гармонизатора больше, чем от единственного выброса эфира. Выброс будет такой силы, что его не скрыть ничем. Мало кто из подземных, даже паучихи, способен на поверхности столько впитать в себя. Иначе жертвы в Синеярске были бы иными — убивали бы эфирников, а не простых жительниц, с возможно эфирными корнями в родословной. Мышь так и не нарыл ничего. И даже не ответил, когда приедет. Сейчас его помощь пригодилась бы — Игнат только ему мог доверить Снежину. Только сперва её надо найти и вернуть.

Снежину не убьют. Не из-за Игнатовой гордыни ей умирать. Она нужна живой! Он бы точно оставил её живой — паучихи думают иначе, их разум негуманоидный, но выгоду они умеют просчитывать.

Она нужна живой.

Бензиновый мотор квардрика рычал, как бешеный, будя сонный лес. Игнат летел напролом, прокладывая прямой путь. Только ветроломы и объезжал. Брызги от ледяной болотной воды в очередной низине намочили штаны, тут же принявшиеся застывать на морозе. Все равно! Главное, успеть.

Игнат отслеживал происходящее вокруг, но ни льда, ни присутствия других разумов в округе не чувствовал. Наверное, Ядвига Феллимовна ехала не сюда, хотя что тут в глуши делать эльфийке? Зачем она вообще куда-то рванула ночью. Что такого заставило её пуститься в путь? Она не Зоя, которая готова лететь на помощь в любой час. Ядвига Феллимовна расчетлива и себялюбива. Сдернуть в ночь её могло только что-то действительно важное. Что?

Умфон продолжал сохранять молчание. Зоя не собиралась отчитываться перед Игнатом как добралась. Даже Эмилия Соломоновна не сочла нужным отчитаться, покормила ли она кошек. Кактус доеден. Что будет следующим даже страшно представить. Проклятье!

Игнат мчал на квадроциклете так, словно сама паучиха гналась за ним. Он найдет и вернет Снежину любой ценой. В этой охоте паучихе не уйти. Вигго умный парень, хоть и любит придуряться. Он не мог не установить на Снежиной следилку. Игнат не мог — он эфирник, как и «гармошка» — она бы легко нашла и скинула его отслежку. Вигго — иное. Он шаман, оркское происхождение все же дает свои преимущества. Он не мог на объект своей совсем не тайной страсти не поставить следилку. В голову ворвалась сумасшедшая мысль: а Ядвига Феллимовна? Вигго же не настолько отбит? Или… настолько…

Квадрик влетел в ночной поселок, тут же проснувшийся диким лаем сторожевых собак и звоном цепей. Вслед в спину неслась ругань — и не лень кому-то вставать и орать в окна.

Игнат затормозил у управы, заглушил мотор и первым делом замер, приводя себя в порядок. Надо взять себя в руки. Надо успокоиться. Надо прислушаться. Новый дар от Снежиной это все же нечто, причем пока слабоуправляемое.

Было слышно, как на заднем дворе управы уже работали криминалисты, ища улики. Оранжевые огоньки боли Вигго нашлись где-то в районе комнатушки Снежиной. Там же жужжало трудолюбивым шмелём тяжелое гномье сознание — Эрки Орьевич почему-то пас Вигго, а не руководил обследованием. Необычно. Откровенно лезть в головы Игнат еще не планировал — не хотел по неопытности что-то сломать. Менталисты те еще беспринципные твари, но он становится таким не собирался.

Игнат обуздал свои мысли и успокоился. Он дроу. Ему по большому счету на всё плевать, кроме собственной выгоды. Выгода в случае со Снежиной получилась двойная — он получил своих гармонизированных дроу и платить за это, быть может, и не кому. Он своё получил. Всё. Он готов дальше разбираться с Вигго и Эрки Орьевичем, не боясь, что сожжет им мозги.

Игнат вошел в управу, морщась от яркого электрического фонаря в комнате Снежной. Дико сквозило. Температура как на улице. Окно было вынесено напрочь вместе с рамой. Странно. Паучья туша все равно бы не пролезла через оконный проём. Она даже в двери бы застряла. Как тогда паучиха забрала Снежину? Та сама вышла к паучихе? Абсурд. Снотворное бы не позволило. Её кто-то из своих вытащил и передал паучихе? Вариант.

Вигго, без куртки, только в свободных штанах и форменном свитере по-турецки сидел на полу. На коленях он пристроил компьютер, который позаимствовал у криминалистов. Эрки Орьевич стоял рядом за спиной парня и внимательно отслеживал что-то на экране. Приход Игната они заметили — это выдали белые огни в их головах, но реагировать не стали. Совсем обнаглели.

— Вот же хрень… — пробормотал Эрки, сильнее наклоняясь к экрану. Гном по-свойски облокотился на левое плечо Вигго. Тот прошипел ругательства, но скидывать Эрки не стал. — Как оно так быстро перемещается? Летает он, что ли?

— Крылья подрежем… — мрачно пообещал Вигго.

Он выглядел откровенно плохо. Его кожа из веселого салатного цвета выцвела до серо-зеленого. Глаза запали, черты лица заострились. Волосы торчали мокрыми ежиными иголками. По́том несло так, что проще не дышать. Сердце заходилось в диком ритме, температура вплотную подобралась к сорока. Короче, Снежина под мостом дубль два. Если яд не тот же самый, то Игнат — чистокровка-человек.

Эрки Орьевич, обернувшись на Игната, заворчал:

— Долго же добирался, белобрысый…

— Я ехал почти от «Черного шамана», — только и ответил тот, оттесняя гнома в сторону. Он заметил кровавое пятно в районе правого надплечья на свитере орка. — Живо показывай, что у тебя тут, Вигго!

Зеленые пальцы запорхали над клавиатурой. Вигго всё понял не так. Он пробурчал:

— Придется подождать… Еще идет… обработка записи с камеры… Эта белая хтонь умудрилась вывести из строя сразу все три… Только на одной что-то и видно…

Говорил Вигго с трудом, борясь за каждый вдох.

— Я имею в виду твое плечо! — Игнат не стал сдерживать раздражение, только сейчас Эрки снес это стойко. Видимо, его самого достало поведение Вигго. — Хватит выделываться!

Тот вздохнул и проворчал:

— Ну вот… Буду жаловаться Зое Михайловне… Раздевают почем зря! Тут холодно! Простыну. Заболею. Лечить вам придется!

Но свитер он все же стянул. Эрки Орьевич пробурчал, поясняя для Игната:

— Что было из антидотов, уже вкололи, но угадали ли с ядом — тот еще вопрос. Антипиретик, кардиопротектор и вообще всё, что было в дежурной аптечке против разломных тварей, тоже вкололи.

— Меня пытали… — возмутился Вигго, чуть поворачиваясь к Игнату. — Запрещено между прочим… Всего истыкали иглами… Главное в лечении орков — отойти в сторону… и не мешать выздоравливать.

Игнат пальцами принялся мять красные, горячие на ощупь возвышающиеся края ранки, откуда сперва слетела некротическая пробка, а потом уже потекла сукровица со знакомым сладковатым запашком. Этот яд Игнат знал не понаслышке. В него самого его чуть не вкололи. При нанесении на кожу тоже мало приятного, хотя и не смертельно. Шрам на надплечье у Игната до сих пор остался.

— Вигго, у тебя универсальный антидот с армии стоит?

Тот возмутился:

— Я бронеход!.. Мы взрываемся и горим… Нас ядами не травят, вообще-то… Нам превентивно регенеранты ставили…

— Проклятье… Эрки Орьевич, отвезете на моем «Индрике» Вигго в военный госпиталь?

Эрки сердито сверкнул глазами, но впервые не стал возмущаться распоряжениями Игната. Гном даже обзываться перестал. Он лишь кисло сказал:

— Я ему уже говорил — он уперся харизмой в пол, что без Снежиной он в Синеярск не вернется.

Вигго, натягивая свитер обратно, проворчал:

— У меня самый лучший… антидот на свете. Называется… оркское происхождение. То, что нас не убивает… то делает нас сильнее. От этой хвори я точно не умру… Игнат Нилдинович, не смотрите так… Я не вернусь в Синеярск… Я вам тут нужен…

Точно. Следилку Вигго все же поставил.

Игнат смирился:

— Арине Семеновне сам будешь объяснять, почему ты теперь серый, а не задорно салатовый.

— Думаю, она мой оттенок кожи… вообще не запомнила… Мы орки крайне незаметные…

Компьютер пискнул, и Вигго хищно подался вперед, чуть носом не пропоров пол — Игнат и Эрки с двух сторон его поймали, не дав упасть.

— Осторожнее, харизма без головы жить не умеет, — проворчал Эрки, отпуская парня.

Тот фыркнул и уже гораздо аккуратнее двигаясь поставил компьютер себе на колени.

— Щас подглядим… чего уничтожить надо…

Эрки Орьевич вытянул шею вперед, как гусь, пытаясь рассмотреть, что же за тварь разворотила тут окно и вынесла Снежину.

Игнат тоже глянул на экран и выругался. Он думал, что это паучиха. Как же он ошибался! На стоп-кадре, который тщательно обрабатывал Вигго, у твари над редуцированной головогрудью возвышалось гуманоидное тело. Брюшко было огромным, как у самки. Или это был новый, искусственно выведенный род пауков — с большими самцами, потому что когда-то человекоподобный придаток точно был мужского пола. Возможно, дроу или даже светлый эльф — это выдавали остроконечные уши. Расовую принадлежность уже было не угадать — поверхностные покровы паучьего тела и гуманоидного были одинакового белого цвета. Интересно, кто изначально был альбиносом? Паук или наказанный эльф?

Получается, что Ядвига Феллимовна вчера носилась тут не зря. Если верхушка — бывший светлый, то она, во-первых, знала о твари, во-вторых, не доложила об этом властям, то есть Игнату, а в-третьих, незаконно пыталась спасти соотечественника. И в-четвертых, возможно, именно она и сорвала охоту, прикрывая эту тварь. У светлых особое отношение к своим. Они пытаются спасти даже то, что спасать не стоит.

— Что это за… хрень? — Вигго не смог подобрать адекватного названия этой твари. На поверхности о таком не знали.

— Кентавр? — предположил Эрки. Как любой гном он был слишком далек от биологии и всего, что с этим связано.

Вигго мотнул головой, заметно качаясь — Игнат его удержал за левое, здоровое плечо.

— У коней колени не возвышаются… над крупом!

Это был не круп. Опистосома или брюшко. Белое. Щетинистое. Давно по виду нуждавшееся в линьке. Ходильные ноги были с раздутыми, шишковатыми суставами. Лапки* заканчивались длинными когтями — предположительно, потому что из-за нерастаявшего до конца снега их было сложно разглядеть.

(Лапка* — в данном случае название седьмого членика ходильных ног у пауков, а не проявление нежности у Игната к паучку.)

— Тогда я не знаю, что это, — капитулировал Эрки Орьевич.

Игнат мрачно сказал:

— Это драйдер. Или по-русски драук.

Говорить, что это может быть эльфаук, он не стал. Вигго сам поймет. Эрки Орьевичу плевать на такие биологические и расовые нюансы. Он обиженно посмотрел на Игната — гнома задело, что о подземельях тот знает гораздо больше, чем он.

— Чувствую себя Шенком, — все же признался Эрки Орьевич, заметив, как принялся морщиться Вигго, что-то быстро соображая. — Это же надо!

— Что, тоже страдаете гиппо… потомо… монстро… сесквип… педалиофобией?

Игнат заметил, что Вигго не ошибся в слогах, только замирал, тяжело вдыхая воздух. Специально проверял слово в словаре, не доверяя Снежиной? Все гораздо запущеннее, быть может, чем просто харизмотоксикоз у парня.

— Чего? — оторопел Эрки. Он думал, что и о поверхности знает больше, чем какой-то орк.

— Боязнью новых слов… страдаете, Эрки Орьевич… — с лихой улыбкой подсказал Вигго. Умирать будет — не перестанет скалиться. Орк!

— Ну тебя, Вигго!

Эрки с укоризной посмотрел на него, не усовестил и снова хмуро уткнулся в экран. Там было на что посмотреть. Паучья часть впечатляла размерами, когда как гуманоидная… своим существованием, как малость. Парень при жизни был довольно молодым. По человеческим меркам лет тридцати, не больше. По эльфийским — от сорока и выше. Длинные белые незаплетенные волосы, сейчас спутанные в безобразные колтуны, спускались до плеч. Если он был дроу, то высокородный. Если эльф, то какая разница кем он был. Тонкие черты лица, на которые так падки поверхностные барышни. Алые глаза — это ни о чем не говорит: у дроу и альбиносов они выглядят одинаково. Грязная белая кожа. Этот драук не мылся гораздо больше, чем Снежина. Наверное, с самого алтаря, на котором его создали. Забавно, но он был одет, пусть и не по погоде, а по-осеннему: некогда белая футболка и драная, старая джинсовка. Подозревать жриц в заботе о драуке было сложно, так что одежда точно осталась от его допаучьего существования. Вряд ли кто-то в подземелье и тем более на земле заботился о нём. Самому драуку разумений на такое не должно хватать — они полностью безмозглы и находятся в абсолютном подчинении у жриц. На плече у драука безвольно болталась Снежина, завернутая в паутину, как в путы.

Однако, до чего дошел прогресс — жрицы исправили свои ошибки и вместо дроу стали прививать к паукам пленных эльфов. Планируется экспансия или это персонально созданная для ловли Снежиной тварь? Эльфы такого не простят — они светлые, добрые и отчаянно мстительные. Там, где дроу здраво развернется, эти продолжат ломиться со знаменем света в руках. Заварушка полыхнет только так. Дроу, люди и эльфы — жуткая, взрывоопасная смесь. Да и гномы не останутся в стороне — подземелья они считали своими, пока с нижних этажей к ним не постучались дроу, тоже задетые Тунгусским разломным феноменом и перераспределением эфира.

— Дроу и… паук? — уточнил Вигго, сообразив-таки.

— Именно, — подтвердил Игнат.

Из Вигго продолжились сыпаться вопросы, отвлекая от размышлений, как отловить Ядвигу Феллимовну и остановить возможную бойню:

— И зачем… эта прелесть?

Эрки Орьевич тоже ждал ответа. Игнат, стараясь не сильно выдавать подземные тайны, пояснил:

— Это наказание для отступников и слабых особей. Ноль сознания, ярость берсерка, 100% послушность жрицам, яд и дармовая рабочая сила. При создании личность дроу стирается, сохраняется только паучье сознание.

Вигго ткнул пальцем в драука на экране.

— То есть вы тоже могли стать такой прелестью?

Шустрый! Игнату, как слабаку, заменили алтарь на изгнание. Отец все же был не совсем дроу. Носящийся с паучьим задом сын его не прельщал.

— А зачем… Этой прелести… жертвоприношения? — не отставал с вопросами Вигго.

Игнат не выдержал и вспылил:

— Хватит тупого изображать! Вигго, сейчас не до твоих игр… Драук создан из разных классов существ. Паук и теплокровный дроу. На чем, по-твоему, это все держится?

— На эфире, — отозвался Вигго, перестав дурить.

Игнат продолжил за него:

— … Которого тут подземным не хватает. И не смотрите так, Эрки Орьевич. Если бы не ограничение по эфиру, мы бы вас давно покрошили на куски.

— Мечтать не вредно, — пробурчал гном. — Так, как эту… «прелесть» уничтожать?

— Боюсь, с вашим ростом никак, — честно ответил Игнат. — Вы ему даже до верхнего сустава ходильных ног не достанете.

Гном хекнул, дернул плечом, словно прикидывая уже вес секиры в своих руках, и сказал:

— Ничё, кто-то и лапы должен рубить, белобрысый, а не только голову с плеч сносить.

— И его победЮ я! — влез Вигго. — Побежу. Не важно! Это буду я… потому что только орки безбашенны… чтобы запрыгнуть на панцирь… вскрыть его и запихнуть гранаты в сердечную трубку…

Игнат посмотрел на парня и скривился.

— Поверь, дроу с этим тоже неплохо справляются.

Вигго продолжил насмехаться:

— Дайте дорогу молодым, а? Мне тридцать, вам глубоко за сорок, Игнат Нилдинович… Не тот возраст и положение по паукам скакать… Несолидно, шериф.

— А ротмистрам солидно? — напомнил ему Игнат.

Вигго молча отключил компьютер и, пошатываясь, встал. Эрки кисло посмотрел на орка и на Игната.

— Короче, спорьте тут хоть до посинения — я за секирой. Идем втроем или не идет никто — я же могу и в Новопавловск сейчас позвонить.

Вигго расплылся в улыбке и ехидно признал:

— Аргумент, Эрки Орьевич!.. Только без меня вам горными козлами… скакать в поисках Снежиной… Готовы к такому?

Эрки уже в дверях напомнил:

— Горы — наш дом родной, Вигго.

Игнат сдал парня:

— Эрки Орьевич, он на Снежину следилку поставил.

Гном проворчал напоследок:

— Тогда какого ты выделываешься, Вигго? Вперед собираться в поход. Белобры… — Он понял, что количество белобрысых в округе увеличилось, и поправился: — Ни драук, ни тем более Игнат Нилдинович нас ждать не будут. Я сейчас предупрежу наших, чтобы не теряли. Не бойтесь, рассказывать про драука не буду — нам только паники и расовых чисток не хватало.

Игнат кивнул и принялся собираться. Он переоделся, захватил рюкзак с термосом, торопливо почистил скимитар и направился на улицу, захватив оба спальника из комнаты Снежиной — пригодятся её потом отогревать.

Возле «Индрика» уже приплясывал Вигго в куртке со скимитаром в руках. Или это его так шатало? Игнат загнал возмущённого Вигго на заднее сиденье автомобиля. Переднее пассажирское он перестроил под гномьи параметры. Подошедший Эрки Орьевич недовольно потыкал в высокое кресло и привычно проворчал:

— Ты детскую подушку под сиденье сунул, что ли?

Вигго хмыкнул, но промолчал. Гном деловито хекнул, забираясь на высокое сиденье, и пристроил секиру себе на колени.

— Ладно, мы гномы негордые. Главное удобство! — Он явно утешал самого себя, ерзая в кресле.

— Вообще-то, я такое кресло для удобства Шенка покупал, — бросил Игнат, заставляя Эрки Орьевича скрежетать зубами. — Ремень!

Гном молча пристегнулся.

Игнат тут же рванул на «Индрике» на юго-запад — Вигго подсказал, что Снежина находится где-то за патрульным пунктом «Черный шаман». Что драуку там надо? Его лёжка тут, в заброшенной штольне. Какого его понесло на юг? По всем прикидкам он должен был лететь на северо-запад, к Уралу. Что-то Игнат явно упускает. Ладно, разберутся по ходу дела. Сейчас главное — не столкнуться с Ядвигой Феллимовной. Та не позволит уничтожить своего соплеменника.

Уже бросая «Индрик» в лесу, Игнат напоследок предложил, дружелюбно протягивая термос:

— Кому кофе на дорожку?

Эрки Орьевич отказался:

— Потом отметим. Когда драука прикончим.

Вигго же понятливо хмыкнул, давясь смешком:

— Тот самый, да? Спасибо, но я пас. И не коситесь так. Я же Эрки Орьевича могу сблатовать и мы вдвоем вас кофейком напоим.

Эрки, прилаживая секиру на плечо, поинтересовался:

— Что не так с кофе?

— Бойся данайцев, дары приносящих, Эрки Орьевич.

— Вот балабол! Отрежет кто-нибудь тебе твою балаболку — будешь знать!