Глава семнадцатая · Находят маньяка

Окончательно рассвело. Голову ломило из-за насильственного улучшения, впрочем, из-за отражавшегося от снега солнечного света она тоже могла болеть. И от кулака эльфаука тоже. Защитные очки остались в машине. Игнат, отряхнувшись от снега, продолжал вглядываться в лес, зеленой рекой текший со склона в долину. Руку тяжело оттягивал скимитар. Снежинка, спасаясь от погони, устроил знатный тваревал в лесу — за ним почти просека среди поваленных лиственниц и сосёнок осталась. Такое не скрыть.

Если бы не следилка Вигго, позволившая им предположить маршрут эльфаука и опередить его, то они бы его ни за что не остановили, даже не догнали бы. Он явно направлялся в Разлом. Это бесстрашие твари, лишенной разума, или эльфаук что-то знает о Разломах? Очередная загадка, впрочем, пока это неважно. Пока хватает других тайн.

Эльфаук, припадая на переднюю укороченную ногу, уже скрылся из виду. Что-то подсказывало Игнату, что Снежина нагло солгала о природе Снежинки… Только доказательств пока нет. Надо будет отправить отрубленный коготь на анализ ДНК, чтобы точно определить происхождение твари.

Вигго, уже предусмотрительно положивший коготь в пакет, протянул его Игнату.

— То, что не убивает нас… — ехидно пробормотал парень, не успевая закончить — его оборвал Игнат:

— То делает нас умнее. Сделаем ДНК анализ этого Снежинки.

Снежина и Снежинка — или у кого-то странное чувство юмора, или она сочиняла на ходу в попытке отстоять эльфаука. Что-то же было… Игнат потер висок. Что-то вертелось в голове, что-то важное, связанное со Снежинкой как раз. Ладно! Солгала она или нет, наличие эльфа в отряде гармонизации вполне возможно — эти своего не упускают в погоне за «гармошками». Пока заловить Снежину на откровенной лжи не получалось.

Вигго заткнулся, только посмотрел, как Игнат убрал пакет с когтём во внутренний карман куртки. Хорошо, что следилка со Снежиной никуда не делась. Найти её будет легко, как и объяснить простоту поиска — Вигго вовремя сообразил упомянуть Безруково. Впрочем, кроме патрульного поста «Черный шаман», больше в округе жилых мест и не осталось. Безруково обезлюдело после формирования Разлома. Раньше оно жило за счет туристов, сейчас туризм тут запрещен.

Эрки Орьевич, вытирая от прозрачной паучьей крови секиру и убирая тряпку в пакет для улик, продолжал бушевать, брюзжа себе под нос:

— Эльфауки, драуки — какая разница⁈ Что светлый, что темный — одна пакость… — Гном заметил, что его не слушают и гораздо громче сказал: — Он опасен, а девчонка явно безумна. Положить свою жизнь на алтарь служения уже погибшему мужику⁈ Почему ты её отпустил, белобрысый?

Игнат молчал. Если гном не понял того, что грозит за ликвидацию эльфаука, то руку безмозглого драука поверх ладони Снежиной в жесте ободрения он за аргумент вообще не примет. И лёд чужого сознания, то возникающий, то пропадающий… Он не мог принадлежать драуку, но и чьим-то иным быть тоже не мог. Или это остатки паучьего мозга? Но еще же была куртка, наброшенная на плечи «гармошки»… В драуке нет сознания, в его голове остается лишь то, что вложили жри́цы: проведение ритуалов для получения эфира, уничтожение камер для сохранения секретности, ловля Снежиной… Это всё вложили жрицы, лишь простой знак вежливости — наброшенную куртку, — они вложить не могли. Женщины-дроу не привыкли к ухаживаниям. Это чисто поверхностный жест. Это сам Снежинка. Он драук или эльфаук? Хотя не так. Он все же сохранил свою личность или Игнат ошибается вместе со взломанной Снежиной?

— Белобрысый, ответь! Что за внезапный приступ доброты⁈

Вигго не выдержал:

— Эрки Орьевич, вы так жаждете получить отравленную стрелу в спину?

— Чего?

— Того!

Игнат внимательно посмотрел на парня. Значит, присутствие эльфов в округе не показалось? Вигго их тоже как-то учуял. Эльфийская маскировка безупречна, но она выдает себя пустотой там, где что-то должно быть: шуршание сухой травы на ветру, шорох снега, писк мышей.

— Тут все кишит эльфами, — коротко ответил гному Вигго.

Эрки почесал в затылке и принялся оглядываться, словно рассчитывая найти эльфов в лесу. Он бы еще дроу в подземельях попытался поискать!

Вигго громко вздохнул. Его что-то еще тревожило. Только не говорите, что он сейчас вспомнит о своих словах не возвращаться без Снежиной и объявит это оркским обетом!

— Этот эльфаук… — начал осторожно Вигго. На него это совсем не походило. Он всегда пёр, как бронеход. — Он точно дойдет до деревни? Он три пули словил, как малость. Одна точно в сердце должна быть.

Игнат его утешил — парень же не об эльфауке волнуется, а о своей Снежиной:

— Дойдет. Главное — паучье тело. Пока оно цело, гуманоидная часть тоже будет жить.

— Уверены? — Вигго еще и бровь выгнул.

Игнат через отупляющую боль принялся объяснять очевидное:

— В гемолимфу паучьего тела искусственно добавлены регенеранты. Кровеносная система у драука общая. Еще вопросы?

Орк скривился:

— Вопросов больше нет.

Игнат не сдержался и в ответ тоже выгнул бровь:

— Уверен?

Парень долго думал, опять оглядывая окрестности, словно надеялся, что Снежина передумает и вернется, а потом признался:

— Нет. Что-то крупно не сходится в этом деле. То ли у дра… У эльфаука есть человек-помощник, убивавший женщин, то ли что-то еще. Я уже готов поверить, что все это одно дикое совпадение. Только кто-то же и для чего-то сломал защиту у Арины Семеновны.

Игнат пожал плечами. Если связь между эльфауком, Ретунским и женщинами гипотетически нашлась, только осталось её проверить в Синеярске, то остальное… Кто напал на Снежину? Паутина там точно была. Эльфаук там был. Он отслеживал Снежину? Он защищал её? Тогда почему не остановил нападение? Драуки безумно быстры, эльфауки, как оказалось, тоже. Он не ожидал нападения? Чушь же. Не сходилось ничего. Зачем эльфауку нападение на ту, кто его «кормит» эфиром? И что он сделал потом с нападавшим? Отпустил? Или бросил Снежину без защиты, уходя на охоту за напавшим? Тогда где-то сейчас качается ненайденный кокон с останками. Хотя у всего этого может быть одно простое объяснение: Снежина придумала приметы напавшего, чтобы выгородить голодного не подчинившегося ей эльфаука. Потому она и не обратилась за защитой в полицию, предпочитая ночевать под мостом. Она точно знала напавшего. Только давая показания в больнице, она не пахла ложью, но и сейчас тоже не было этого запаха! Хотя сомнения в происхождении эльфаука у Игната не исчезали. Вечные недомолвки Снежиной уже надоели хуже горькой редьки!

Игнат пожал плечами и сказал:

— Здесь мы точно не разберемся. Все ответы в Синеярске, как и вещи Снежиной. Их надо будет забрать из кризисного центра и отвезти в Безруково.

— А паспорт? — напомнил Вигго.

— Я сделаю отметку о проживании и верну Снежиной.

Парень понятливо кивнул. Эрки Орьевич подошел к ним и продолжил ворчать:

— Белобрысый… Тебя-то кто взломал? Ты тоже готов служить годами этому эльфауку и охранять его? Чем ты от безумной Снежиной тогда отличаешься?

Игнат резко ответил ему:

— Тем, что знаю, когда остановиться. Не найду сознания — уничтожу или передам эльфам. Пусть сами страдают над безмозглым сородичем. Что-то еще?

Гном качнул головой.

— Как ты такое вот будешь объяснять?

Для наглядности Эрки еще и руками развел, указывая на лес.

Ради дроу в городе, Игнат бы умолчал. Прикрывать задницы эльфов он не обязан.

— Это эльфаук. Пусть эльфы и огребают за проделки Снежинки. Скрывать смысла нет. Одна поправка: мы его так и не догнали. Он ушел, бросив Снежину.

— Баев тебя на ближайшем дереве за ложь повесит и будет прав, — вздохнул Эрки и тут же нелогично предложил: — Может, скинуть всё на туманника? Или еще какую тварь, а?

Кажется, до него все же дошло, чем это всё грозит уезду и конкретно эльфам. Хотя волнения заденут всех.

Игнат отвлек Эрки от горьких размышлений:

— Тебе еще с криминалистами одну заброшенную штольню изучать.

Вигго дернулся от удивления, ничего не понимая. Эрки не стал скрывать своего возмущения:

— Чего? Причем тут это вообще?

Игнат направился вниз по склону, к брошенной машине.

— Я нашел лежку этого эльфаука. Там полно еды. Её надо обследовать на предмет человеческих останков. Если будет хоть одна гуманоидная кость, то я пойду и уничтожу эльфаука уже на законных основаниях. Вопросы?

Гном, пытаясь подстроиться под широкий шаг Игната, уточнил:

— Там свалены тела и туши животных, да? Я правильно тебя понял?

Игнат сбавил шаг — все устали, не стоит заставлять Эрки лезть из кожи вон, чтобы доказывать, что гномы ни в чем не уступают всем длинноногим. Здесь, в тени сосен, было вполне сносно. Лес оживал после тваревала и с любопытством белок осматривался, подсчитывая потери.

В обсуждение влез Вигго, ехидно напоминая основы зоологии, от которой Эрки был безнадежно далёк:

— У пауков внешнее пищеварение.

— Это… — Гном передернул плечами, уже понимая, что его с криминалистами и судмедом ждет подстава просто космических масштабов.

— Это кокон с переваренными останками, — пояснил Игнат.

— Твою же ма… — Эрки снова успел вовремя остановиться. — Вот только в подобном еще не копались.

— Всё бывает в первый раз! — заявил Вигго. Даже Игнат поморщился вслед за Эрки — орка и его жизнерадостность по утрам было трудновато переносить.

У машины их терпеливо ждал незнакомый эльф в камуфляжной одежде, сливавшейся с местностью. Только голова и была видна — защитный капюшон парень все же скинул, обозначив себя. Обычный хрупкий, неземной эльф из тех, кого хрен убьешь, потому что тонкокостность у него ложная. Он стоял, прислонившись к боку «Индрика», и что-то беззаботно насвистывал. Ядвига Феллимовна оказалась куда быстрее в расследовании, чем Игнат. Это злило, если честно. Заметив их приближение, эльф отключил маскировку, сурово сдвинул брови и высокомерно заявил:

— Эльфаук — наш. Его не трогать ни при каких обстоятельствах. Его местонахождение не выдавать. Бумаги от императора об операции особой секретности вам уже направлены. Хоть слово об эльфауке просочится из полиции — пожалеете.

Игнат отрешенно спросил:

— А если это драук?

Эльф смерил его гневным взглядом:

— Не беспокойтесь. Если по результатам ДНК окажется, что это ваша тварь, уничтожим без сожаления. Нам не привыкать давить подобных тварей. Как вы сегодня, не облажаемся.

Он неуловимым жестом натянул на голову капюшон и был таков. Только пустота вместо мира подсказывала, где эльф перемещался, прыгая, как белка, с дерева на дерево. Ни одна ветвь не шелохнулась и не выдала его. Не летела кора на снег, не сыпались иглы. Неуловимый высокомерный… эльф.

— Твою… Его эльфийскую мать! — выругался Эрки. Он был невежлив со всеми негномами, но неуважения к себе терпеть не мог. — Ну что, я созрел для изучения кормежки эльфауков.

— Одну секунду…

Игнат достал из кармана умфон и позвонил Эмилии Семеновне. Был девятый час утра, так что она уже точно не спала. Уже должна была быть на службе и во всю прикрывать опаздывающего Баева. Просьба Игната опять покормить кошек её не обрадовала, это точно. Канцеляристка кисло поинтересовалась:

— Больше ничего вам не нужно?

Пришлось снова просить — женщина же, имеет право капризничать:

— Эмилия Соломоновна, я буду бесконечно вам благодарен, если вы все же направите хоть кого-то из патрульных ко мне домой.

— Я вообще-то не об этом.

Игнат напрягся:

— Что-то случилось в городе?

Только этого сейчас не хватало. Эмилия Соломоновна по-прежнему кислым тоном отмахнулась от него:

— А что у нас может случиться? Маньяк затих, так что всё спокойно. Но вы точно…

Он её оборвал — Вигго до сих пор выглядел плохо и нуждался в помощи после яда:

— Эмилия Соломоновна, у меня трещит голова, я буду крайне признателен, если вы выволочку устроите чуть позднее. Что случилось?

— Вам список от Прокопа тех, кто интересовался ядом нужен?

Игнат тут же подобрался:

— Как он к вам попал? Впрочем, неважно. Можете мне скинуть?

— Конечно, Игнат Нилдинович. Только боюсь, он вам не понравится. И еще… Роман Федорович запрашивает в суде ордер на обыск… — Она замолчала, а потом все же выдавила из себя: — … кризисного центра Деминой и её квартиры.

— И моей тоже? — понял все Игнат.

Эмилия Соломоновна тихо подтвердила:

— И вашей тоже, Игнат Нилдинович.

Она, что… волнуется за него? Странно. Такого от нее Игнат не ожидал. Он поднял голову вверх, мысленно выругался и всё так же спокойно сказал:

— Хорошо, кормежка котов отменяется — не хочу, чтобы кого-то из вас обвинили в сокрытии улик.

— А они…

— Эмилия Соломоновна, я дроу.

— Поняла, улик нет и не будет. Это хорошо. Я как-то к вам уже привыкать начала. Вы едете сюда?

— Нет. У меня есть свои дела тут. Может, к вечеру вернусь. Пусть Баев сам совершает свои ошибки. Список мне не скидывайте — еще не хватало, чтобы вас обвинили в пособничестве.

— Но как…

— Просто скажите: фамилия Зои Михайловны была в списке?

— Да.

— И Ядвиги Феллимовны?

— Да. А вы её подозреваете, да?

— Её подозревает Снежина. Спасибо вам за всё.

Оставалось надеяться, что у Баева, кроме слов Прокопа, еще что-то есть, иначе полетит его голова… Только кому надо оговаривать Зою? Снежина-то понятно — она безумна в своих размышлениях. Для чего подставляют Зою? В её виновность он не верил.

Эмилия Соломоновна неожиданно для гномки взволнованным голосом сказала:

— Игнат Нилдинович, я помню — я обещала позаботиться о ваших кошках, но не так скоро, вообще-то.

— Не берите в голову… Спасибо и до свидания.

— До свидания, Игнат Нилдинович, — из её уст это прозвучало крайне обиженно. Эмилия Соломоновна старалась, волновалась, а от неё просто отмахнулись. Игнат потом перед ней извинится.

Он прервал звонок, проверил все входящие на предмет пропущенных, потом прошелся по всем текстовикам-курьерам, вдруг Зоя написала, но ничего не было. Он набрал её номер и долго вслушивался в длинные бесконечные гудки. Как-то не вовремя они вчера поссорились… Совсем не вовремя.

Игнат убрал умфон в карман куртки. Испытывающему взгляду Вигго его не усовестить, и уже тем более раздраженному гномьему. Последний вообще можно проигнорировать — просто не опускать глаза и все. Эрки Орьевич пусть хоть запрыгается.

— Игнат Нилдинович…

— З-з-зараза белобрысая, что еще случилось?

— В машину, иначе брошу тут, — только и сказал Игнат. Ему надо все обдумать без гномьего ворчания и подколок Вигго.

До штольни добрались только после двенадцати часов. Фургон криминалистов еле прорвался по заносам. Впрочем, его пришлось бросить у самого склона.

Прожектора и дизельгенератор перевозили на квадроциклетах, а потом долго устанавливали их в тесноте штольни.

Эрки Орьевич ругался, Олежек страдал, фотограф то и дело выскакивал из штольни — подышать свежим воздухом, пока срезали и опускали коконы. Олежек не иначе как с дуру открыл один и чуть не задохнулся от вони — от медведя остались только куски шкуры и вонючая жижа. Остальные коконы было решено перевезти в Синеярск и изучать уже там.

Игнат прошел на всякий всю штольню вплоть до каменного завала, заворачивая в очередной карман — ночью ему было не до того. Под сводом пещеры висел еще один кокон. Свежий. Который Игнат не видел. Из паучьих нитей торчали восемь кончиков лезвий. «Паук».

Вигго, помогавший таскать тяжелые коконы, замер рядом.

— Опа… Наш маньяк? Так эльфаучок на нашей стороне все же, да?