Глава восемнадцатая · Арина попадает домой

Снежинку под конец дороги пришлось направлять — он все же не знал конечный пункт в их долгом маршруте. С Ариной творилось что-то необъяснимое. Казалось, еще чуть-чуть и её разорвет от нарастающего напряжения, от ожидания, от чего-то непонятного, словно она что-то… пропустила. Душу как узлом завязало. А ведь должно наоборот нахлынуть облегчение — они смогли! Они дошли. Остались последние версты, которые легко преодолевал даже усталый раненый Снежинка. Сердце гулко билось в груди Арины. Она так долго этого ждала. Она так долго к этому шла… Все началось летом, и закончится сейчас, почти зимой.

Может, это просто злость на судьбу? Они могли быть тут уже давно. Альба не успел бы растерять в дороге навыки, Арина помогла бы ему приспособиться к жизни в заброшенном городе дроу, а вместо этого их ждали пыльные версты, потеря Альбой только-только привитых умений по самообслуживанию и, вишенка на торте, история с местным маньяком. До чего всё глупо получилось! А всё потому, что Альбе чем-то дико не нравились прицепы грузолётов. Данька предполагал, что вибрации системы левитации раздражают щетинки на паучьем панцире, причиняя беспокойство или даже боль. Арина физически бы не выдержала двое-трое суток держать плотный кокон гармонизации, фиксируя Альбу, так что чего они с Данькой и Славкой только не придумывали. Они связывали Альбу, они сковывали его ноги, они накачивали его снотворными отварами, но все закачивалось одинаково: драук приходил в себя и начинал бушевать. Своими когтями он буквально разрывал дно прицепа, разрушая систему левитации. Ладно прицеп — его не жалко, но ведь и Альбе доставалось при этом от силовых агрегатов. Пришлось идти пешком. Железную дорогу почти везде по стране разобрали из-за многочисленных Разломов — эфир легко передавался на версты по рельсам, порождая тварей даже на расстоянии.

Маячком для драука могла быть только Арина — ей и пришлось идти. Данька отправился в дорогу раньше и готовился к их появлению в Синеярском уезде, Славка заметала следы за Ариной и Альбой. Если бы не придурь драука с грузолётами, то они тут были бы уже летом.

Она не выдержала и ткнула кулаком Альбу в спину:

— Вот ты… Тупочка!

Он, хромая, удивленно оглянулся на нее — его глаза были пусты. Сейчас даже Снежинку в них не было видно. Он зашипел от обиды, приподнимая верхнюю губу и демонстрируя приживленные хелицеры — паучьему телу человеческая еда не подходила, поэтому Альбе, как всем драукам изменили ротоглотку, заменяя слюнные железы на ядовитые. Именно поэтому он не мог говорить, места в ротовой полости для языка почти не было.

Арина его осадила:

— Снежинка, прекрати запугивать. Я тебя не боюсь.

Она его, действительно, не боялась. Он был свой.

Имя тому, что к ним привели с алтаря вместо Альбы, дала Славка, конечно же. Это не был знакомый им полковник корпуса эфирников, с ехидцей наблюдавший за всеми издева… шутками, конечно же, над Данькой. Это было нечто новое, опасное, пытавшееся напасть при любом неосторожном движении. Шипевшее. Осыпающее колючей каменной крошкой при каждом ударе острых когтей о стены. И видящее в темноте гораздо больше них всех вместе взятых. Отслеживающее все их движения. Арина тогда не спала несколько приемов пищи, пытаясь удержать то, что им подсунули, от нападения и убийства. Альбе бы точно не понравилось, если бы он стал причиной их со Славкой смерти. Арина держала драука, как могла. Данька тогда здраво сказал, что жрицы ставят эксперимент не над Альбой, а над ней — справится или нет. Иначе бы привели полностью подконтрольного драука, чтобы попугать возможной участью. Драуки и сами по себе страшны. Славка, когда Арине удалось взять под контроль Альбу, который с тех пор в подземелье не отходил от нее дальше сажени, со смешком сказала, что у Снежиной появился отпрыск-Снежинка. Так имя к нему и прилипло — уже тогда было ясно, что если они смогут вернуться на поверхность, то придется скрывать, кем же изначально был драук. Данька хмыкал, что на месте Альбы, пришел бы в себя только ради того, чтобы отомстить за прозвище.

Снежинка спустился в долину и теперь шел по заброшенной, заросшей высокой высохшей из-за холодов травой. Она шуршала на ветру, как будто что-то напевая. Арина, вцепившись в футболку Альбы, наклонилась и провела пальцами по колоскам, которые колко щекотали ладонь. Он обернулся на неё и шикнул, заставляя садиться ровно. Интересно, а его брюшко трава тоже щекочет? Жаль, не ответит. Арина сильнее наклонилась и сорвала длинную метелку ковыля. Альба снова шикнул, в этот раз показывая для верности хелицеры.

Солнце выглянуло из-за легкой тучки, превращая снег в волшебный сверкающий ковер. Напряжение схлынуло, и Арина улыбнулась. Она метелкой пощекотала Альбу за шею. Тот дернул плечом, но не повернулся. Зашагал только быстрее, словно он тоже чуял конец пути. Жаль, что его мозгов сейчас на такое не хватает. Ничего, Арина приручила его разок, сделает это снова. Сейчас времени больше, над душой не стоят жри́цы и нет угрозы алтаря. Еще чуть-чуть и дом. Тепло, еда и уют. Свежие хрустящие простыни. Мягкие подушки. Одеяла, согревающие в ночи. Много, много, много воздушных и совсем неколючих одеял. Горящие в камине дрова. Книги. Громадная туча интересных историй, сочинённых за время в плену и в дороге. Ванна, полная горячей воды в шапке ароматной пены. Стиралка, утюг, холодильник, плита. Новости — из сети или на худой конец телевизора. Кофемолка! Кофеварка! Капучино со сливочной шапочкой… Цивилизация! Надежное пристанище, которое они все заслужили. Волна ненужного сомнения прокатилась через Арину, зачем-то портя настроение, словно туча закрыла солнце. Она тут застряла на долгие годы. Даньки теперь нет. Славка… Ей опасно приходить сюда, пока Релонлей не разберется с метящими в его невесты барышнями. Ядвига, конечно, походила на ту, кого Арина видела после нападения, но… Зоя вызывала больше подозрений. Арина прекрасно помнила, кто принёс ей кофе со снотворным. И дверь на террасу, так легко открывающуюся, она еще не забыла. И откровенную подготовку к побегу: «Тут у нас еда, там у нас термосы, не забудь тепло одеться»… И любовь во взгляде при виде Релонлея. Если кому-то он здесь и нужен, то только Зое. Фанатично влюбленные не видят берегов в достижении цели. Жаль, что на Зоином пути оказался Данька. Он был чудесным парнем, ответственным и серьезным. И так легко ведшимся на их со Славкой розыгрыши. Альба чуть сбился с шага, перешагивая через какую-то канаву. Может… Арина замерла от осознания. Следующей жертвой могла быть совсем не она — неподготовленному существу не вобрать в себя столько эфира, сколько есть в Арине. Следующим мог быть Альба. Точно! Арина могла быть всего лишь приманкой. Хорошо, что Альба действовал на упреждение. У него никогда не ломались планы, лишь один раз на Северном Урале. Тогда, впрочем, планы рухнули у всех.

Это всё Зоя. И маленький процент вероятности за Ядвигу. Кажется, версия с идущим по следу Арины дроу неверна. Тем легче им с Альбой. Арина знала, что он сможет её защитить, но делать из Альбы убийцу она не собиралась. Она принялась снова перебирать всё, что знает о местном маньяке. Впрочем, неважно. Когда рядом с ней Альба, бояться было нечего. Пусть у Релонлея голова болит.

Арина так задумалась, что не сразу поняла, что Альба уже шел по деревне. От неё почти ничего не осталось. Торчали в небеса голые деревянные опоры линии электропередачи. Провода уже давно кто-то срезал. Зияли пустыми окнами остатки домов с провалившимися крышами. Заборы давно разобрали и сдали на металлолом. Лес шагнул во дворы, заслоняя разруху. И Арине… Им с Альбой тут жить. Она сглотнула. Ковыль выпал из руки. Она не такого ждала. Сейчас она готова была признать правоту Релонлея и его гнома. Что-то в идее жить тут неправильное. Может… Всё дело в том, что Арина так долго шла к своей цели, так рвалась, не жалея себя и не сдаваясь, что просто перегорела? Наверное, так. Иначе объяснить дикую волну разочарования при виде дома, она не могла.

Хорошо, что Альбе было всё равно. Он бессмысленно посмотрел на развалюху, чуть подлатанную Данькой, и чуть не прошел мимо.

Дом был одноэтажный, врезавшийся задними комнатами в склон. Окна были закрыты ставнями — наверное, правильно. Сюда и разломных тварей может выносить. Крепкая, явно новая дверь. Отсутствующий как везде в деревне забор. Колодец во дворе. И туалет там же… Проклятье! Переделанный Данькой гараж — утепленный, с новой печкой, чтобы Альбе не было холодно. Ни воды. Ни электричества. Ни тепла — дом выстыл, как только Данька пошел спасать Арину, натыкаясь на Зою. Или Ядвигу.

Зато в доме были свечи, газовая горелка для готовки, баллоны, вода в бочке, еда в ледяном погребе за кухней, пришпиленный к стене над столом написанный Данькиной рукой рецепт ферментов, отвечающих за переваривание у пауков — он обещал разобраться с этим, чтобы Альбе не приходилось охотиться, а можно было кормить его обычной едой и ферментами. Быть может, это и стало роковой случайностью, втянувшей Даньку в цепь убийств маньяком: и библиотекарь, и ветеринар вполне укладывались в эту схему.

Кровать тоже была, может, не такая мягкая, как мечталось, но впервые своя. С десяти лет у Арины не было никаких собственных вещей, а тут появилось. Своё убежище и немножко Альбино. Или хотя бы Снежинкино, если она не справится и не найдет в голове драука разум. Релонлея бы попросить — он потомственный менталист, только он точно не поможет. Он слишком ненавидит драуков, и её легенду с эльфом, над которым издевались жрицы-дроу, легко раскусит. Сделает анализ ДНК и все, легенда рухнет. Надо быстрее возвращать Альбе самостоятельность. В подземельях Релонлей замучается ловить Снежинку.

Арина мечтала об отдыхе, о еде и кофе, о ванне, а пришлось таскать из уличной дровницы поленья и топить печь в бывшем гараже — в дом Альба при всем желании бы не протиснулся. Данька не успел переделать дверные проемы.

Пришлось греть воду и отмывать первым делом драука — тут не было шланга с напором воды и автомойки, как она привыкла мыть Альбу раньше. Здесь были только ведро и таз.

Обрабатывать затянувшиеся тонкой розовой корочкой раны, мечтая добраться до Вигго и прибить его с особой жестокостью. Эта зеленая харизма сама напросилась!

Одевать Альбу в чистое, укутывать в одеяла и таскать все подушки и матрацы из дома — из-за несовпадения размеров паучьего и человеческого тел лечь, как все, Альба не мог. Ему нужно было возвышение, чтобы хоть как-то устроиться на полу.

Расчесывать ему колтуны — даже полностью безмозглый он по-прежнему дорожил волосами. Хорошо хоть кормежка паучьему телу не требовалась — Альба ограничился горячим чаем и бутербродами. Хотя тревожный звоночек в голове Арины все же раздался: это когда же, где и кого тот жрал совсем недавно? Кормежка пауку требовалась раз в неделю, не чаще.

Когда дело дошло-таки до Арины, её сил хватило только запихать в себя немного еды, обработать ссадины на ногах и лице, переодеться в чистое, закупленное Данькой, и рухнуть в подушки рядом с Альбой. Он подгреб её к себе совершенно ледяной рукой, и Арина застонала, выбираясь из одеял — надо было подбросить дрова в печку. Гараж легко выстывал. Как-то Славка жизнь в тиши Синеярского уезда описывала совсем иначе. Хотя она бытовой маг. Ей не нужен утюг и холодильник, стиралка и водогрей, ей хватит эфира и собственных возможностей.

Арина, скармливая гудящей топке новые полешки, поняла, чего точно нет в доме. Тут не было телефона. Сообщить Славке, что случилось и где они с Альбой находятся, она не сможет. Не здесь точно. Проклятье! Хотелось выть от собственной беспомощности, лишь алый неразумный взгляд Альбы останавливал. Ему гораздо хуже, чем ей. Он полностью зависит от Арины. Распускаться нельзя. Она отвечает за него.

Она закрыла топку и направилась обратно к Альбе. И ему так легче, и у нее нет сил больше ни на что. Снотворное, которое ей подсунула Зоя, до сих пор отдавало легкой дымкой нереальности происходящего. Альба снова притянул Арину к себе и засопел ей в ухо. Вот у кого точно были сумасшедшая ночь и дикое утро. Он нуждался в отдыхе.

Трещали дрова в печке. Несмотря на бушевавший за стенами дома день, здесь было темно и комфортно. Уже давно тьма не ассоциировалась у Арины с уютом, а вот надо же… Как Альба на нее благотворно действует.

Вылезать из кучи теплых одеял пришлось еще несколько раз за их странный дененочь. Еще раз поесть. Попить. Посетить туалет. Выгулять принудительно Альбу! Снова согреться и дремать, позволяя Альбе питаться гармонизирующим эфиром. В очередной раз натопить печь, ждать, чтобы дрова прогорели окончательно и можно было закрыть заслонку. Уже после этого спокойно лечь спать до утра. Арина в наползающих волнах сна упорно составляла список необходимых дел. Самым главным судя по полупустой дровнице должна стать колка дров. Интересно, сможет ли этому научиться Альба?

Утро началось суетливо. Резвая пробежка до туалета по обжигающему лицо и руки холодку. Чистка печи и её растопка. Носка воды из колодца. Кормежка Альбы. И неожиданный приезд Релонлея. Вот уж кого Арина совсем не ждала и благодарности за привезенные вещи не чувствовала.

Он, достав из багажника кучу чужих, не Арининых точно, вещей, остановился возле «Индрика», щедро присыпанного угольной пылью, и как-то странно осмотрел Арину, домишко и выползшего на холод Альбу. Если Релонлей надеялся, что она взмолится: «Заберите меня отсюда, пожалуйста!» — то напрасно. Она еще не отчаялась. Она только начинает обживаться, так что ко всему привыкнет. И не в таких условиях выживала. Что-то стучало молоточками в голове: а стоит ли сейчас вот так выживать? Может, все же принять руку помощи, которую ей раз за разом пытались протянуть? Не переломится же… Может, Вигго она бы и попросила бы. Если бы он выжил после уничтожения с особой жестокостью. Но не Релонлея.

Альба, как горный козел, цокая когтями по замерзшей земле, подошел ближе и попытался задвинуть Арину себе за спину. Заученный до автоматизма, такой обычный по старой жизни жест у него не удался — помешало огромное паучье брюшко. Альба тут же потерял сосредоточенность, закрутившись на месте и пытаясь понять, что же не так.

Релонлей, к счастью для него, высмеивать Альбу не стал, только заметил:

— Это драук. Я вспомнил. Вы перепутали меня с ним в горячке после ранения. Хватит лгать, Арина Семеновна… Прошу. Хватит!

Он без спроса направился к их с Альбой дому. Выглядел Релонлей как обычно: чистые ухоженные волосы, раздраженные от яркого света глаза, никаких защитных очков, свежая одежда: черный худи и джинсы. Вроде, все в порядке. Но несло от него при этом какой-то безумной, затягивающей как омут на дно безнадегой. С Зоей чего-то не поделил? Или понял, что её все же прикрывать от закона придется?