Глава восьмая · Арина обживается

Комната была небольшая, болезненно похожая на казарму. Уж в этом Арина разбиралась, по службе мотаясь по стране. Правда, тут окно было шикарное — большое, занавешенное тюлем и плотными бархатными шторами, за которыми пряталась дверь на террасу. В казармах такого не бывало, там даже небольшие балкончики не были предусмотрены.

Аринин дар проснулся в десять, и с тех пор она находилась под опекой императора, скитаясь из одного закрытого училища в другое. В юнкерском у неё была подобная комнатушка, в которой, как и тут, умещались только казенная кровать, шкаф, и узкий стол с тумбой. Из личного там была лишь умная рамка с меняющимися семейными фотографиями и стопка писем из дома. Всё остальное предоставлялось императором и его канцелярией. Ручки, блокноты, книги, постельное, тапочки для корпуса и для душа, сумки и прочее, прочее, прочее… Даже одежда для отдыха. Даже пижама. Даже белье. Императору очень, наверное, важно, чтобы «гармошки» спали в правильном девчачьем белье, не думая о мальчиках лет до тридцати, когда им разрешалось заводить отношения. Ради рождения следующего поколения гармонизаторов, конечно же. Одна беда — в «неволе» даже по тщательно подобранной генетической карте «гармошки» не рождались. Арине до «счастья» оказаться замужем за каким-нибудь перспективным в плане рождения гармонизаторов мужчиной оставалось три года. И за пределы отчизны не сбежишь — к эльфам в тот же Альбион. Те контролируют «гармошек» еще строже. Ладно, сперва надо пристроить Альбу. Потом уже думать о будущем супруге и как его избежать. Проще выгореть. Отправляясь на последнее задание, ставшее смертельной ловушкой для всех них, Арина на это и надеялась. Невозможно разбудить спящего тысячелетия дракона и остаться эфирницей. Впрочем, Альба, Никта и Галакта были оптимистами. И закончили на алтарях дроу…

— Не думать… — приказала сама себе Арина. Слышал бы её сейчас Релонлей — точно бы в психушку отправил. Беда в том, что она полностью разумна и здорова. Просто безумна именно её цель.

Надо было разбирать вещи, но лень. Позже, а пока Арина подошла к окну, вглядываясь в заснеженный пустой задний двор, огороженный невысоким, чисто символическим забором. Ей надо оценить собственную безопасность. Сейчас рядом с ней нет отряда, даже Альбы нет. Доверять Релонлею нельзя.

На ровной площадке были качельки, закрытая на зиму песочница, горка, что-то еще для детей. Поодаль стояли скамейки и даже крытый павильон, для детских прогулок, наверное. Открытое пространство, на котором трудно спрятаться. Это хорошо. За забором росли высокие деревья, сейчас за их прозрачными ветвями тоже не найти укрытия. Хотя Релонлей может загнать на присмотр за Ариной гоблинов — те даже в канализации могут ютиться. Чувство брезгливости им не свойственно. Арина вздохнула — высмотреть охрану или камеры не удавалось.

Она не выдержала и открыла дверь на террасу, выходя на холод без куртки, в одной водолазке. Ветер тут же защипал её щеки и покрытые «цыпками» руки. Стопы заломило от холода. Надо чуть-чуть потерпеть. Если у всех комнаток есть выход на террасу, то это одно, а если только в её комнате или у некоторых избранных, то… Зря она доверилась Релонлею. На словах его план прост — загнать всех подозреваемых к ней на гармонизацию и вычислить маньяка, только… Он дроу. У него может быть куча дублирующих планов, более успешных с его точки зрения.

Двери на террасу были только у четырех комнат. Может, конечно, это когда-то были большие помещения, типа детских групп в садах, позже перестроенных в мелкие комнатушки, но настораживало. Да. Арина знала, как легко открыть такие двери с улицы. Это уже тревожный звоночек.

Она вернулась в выстуженную комнату и не успела ничего сделать — за ней пришли. Какая-то девица, представившаяся Оксаной, сегодня дежурной по этажу. Арину потащили по всему корпусу, показывая библиотеку, кухню, список дежурств на ней, прачечную, душевую, уборную, склад… Ей помогли подобрать одежду: от непонятно зачем выданных платьев до пары нужных водолазок и джинсов. Ей впихнули в руки коробку, в которую не задумываясь бросали мыло, зубную пасту, шампунь, различные крема и даже палетку с тенями. Вот очень важно ей сейчас почувствовать себя женщиной, как пояснила Оксана. Без этого Арина, конечно же, не выживет.

Оттащив все это ненужное в комнатенку, Арину потащили на второй круг — в прачечную, где словно неумехе объясняли, как пользоваться стиралкой и сушилкой, а потом её говорливая и в общем-то полезная Оксана привела на кухню, где пристроила к готовке. С кухни её выгнала возмущенная Зоя, которая любопытной толпе женщин объяснила, что Арина болеет и к дежурствам и прочим обязанностям не готова. В качестве доказательства Зоя держала в руках аптечку. Опять не интересуясь мнением Арины её потащили прочь — уже обратно в комнату.

Зоя, слишком живая, непосредственная и громкая, очень напоминала сказочную фею, живущую в цветах. В реальности таких не бывает: улыбчивых, мягкосердечных, уверенных и отзывчивых. Для подозрительной Арины Зоя была слишком доброй и заразительно веселой. Наверное, за этот непробиваемый оптимизм она Релонлею и нравилась. Противоположности притягиваются. А, может, Релонлей не любил проблемы, причиняемые женщинами. Такая, как Зоя, неприятностей не доставит. Проблемы создают такие, как Арина.

Раскладывая на столе аптечку и протирая руки дезинфицирующей салфеткой, Зоя уверяла её:

— Ты не волнуйся. Игнис сказал, что ты ранена и что рану надо обрабатывать. Я дипломированная медсестра.

Арина, стягивая с себя водолазку, пробормотала:

— Как удачно…

Она села на кровать и передернула плечами. В комнате было до сих пор прохладно. Зоя, осматривая повязку, рассмеялась. Кажется, она не воспринимала Арину всерьез, как и Релонлей.

— Это случайность, Арина. Я же могу тебя так называть? Тут все по-простому общаются, словно дома.

Как-то стремительно эта Зоя пыталась прокрасться под Арину кожу. Так говорила Галакта. Альба всегда добавлял, что так делают только те, кто хочет тебя использовать.

Зоя щебетала, не нуждаясь в поддержке Арины:

— Я не только медсестра. Я еще и бухгалтер, и психолог — правда, на последнего только учусь. Чтобы содержать подобный центр, оказалось, что желания и денег маловато. Нужны знания и умения. Так что учусь всему, чему могу.

Она прикоснулась к краю повязки и предупредила:

— Будет больно — я дерну. Лучше быстро, чем медленно и мучительно.

С этим Арина была согласна. Лучше быстро отдать жизнь на алтаре, чем мучиться вечность, как Альба. Этот жестокий урок она хорошо усвоила.

— Дергай!

Зоя сорвала повязку, заставляя Арину шипеть себе под нос ругательства.

— Всё, всё, закончилось…

Она, как ребенка погладила Арину по голове.

— Я сейчас только перекисью обработаю и все. Чуть-чуть пощиплет и, быть может, будет холодно.

— Ничего.

Зоя принялась обрабатывать, не умолкая ни на минуту. Она рассказывала о центре, о живущих в нем женщинах, о детях, о занятиях, о городе… Даже обработав рану, Зоя не ушла — села на стул и продолжила болтать, не нуждаясь в собеседнике.

Привыкшая к одиночеству и приученная Альбой к прямоте, Арина спросила, смущая Зою:

— Тебе сказали не оставлять меня без присмотра?

Та замолчала, набрала полную грудь воздуха, словно собираясь солгать, сдулась и все же призналась:

— Что-то вроде того. Смотри. — У Зои даже голос изменился — стал деловым: — Если вздумаешь бежать, то на складе полно теплой одежды. Выбираешь шапку, шарф, обязательно две пары варежек. Две! Чтобы можно было менять мокрые. Поняла? Никаких джинсов и колгот. Только комбинезон или на крайний случай утепленные штаны. Выбор на складе вроде еще есть. На кухне на полке за дверью всегда стоят наборы-убегайки.

— Что, прости? — такого даже приученная к прямоте Арина не ожидала. Зоя на её стороне или на стороне маньяка? Так откровенно помогать сбежать… И это вроде подружка Релонлея. Не заметить их влюбленные переглядывания было сложно.

Зоя вновь повторила:

— Наборы-убегайки. Думаешь, ты первая у меня бегунья? Полным-полно было таких до тебя. Бежать надо с комфортом. В наборе собрано все самое важное и легкое. Еды в нем хватит ровно на три дня — имей в виду. У чайника на столе всегда стоят чистые термосы, там же есть сахар, чай на выбор или кофе. Чайник закипает за семь минут — этого хватает, чтобы насыпать сахар, заварку и даже задуматься: а надо ли бежать?

Арина намекнула:

— Мне казалось, что ты встречаешься с Релонлеем.

— И что? — озорно улыбнулась Зоя. — Это не отменяет того, что ты рванешь в мороз неподготовленная. Моя задача — в полях не должен появиться новый труп. Я знаю одно: если кто-то решил сбежать, то он сбежит несмотря ни на что. Денег, сразу скажу, не дам. Все деньги хранятся в сейфе — шуровать по чужим комнатам или пытаться кого-то зажать в углу, чтобы выманить деньги не получится. С камерами не подскажу — я парочку вычислила, но Игнис их часто меняет на всякий случай. Он параноик, когда защищает своё. Охрана к тебе точно представлена. С ней разбирайся сама. Вроде, все сказала. И лучше… Не беги. Холодно уже.

Арина только и выдавила:

— М-да…

Зоя картинно хлопнула себя по лбу:

— Точно! Забыла главное. Тут последнее время маньяк бродит. Убивает женщин. Ты вроде сама от него пострадала.

А вот это было интересно. Релонлей, кроме яда, больше ничем не намекнул, почему думает, что Арина пострадала от местного маньяка. И вообще знаний о нем катастрофически не хватало. Почему Релонлей подозревает дроу?

— Игнат проболтался?

— Нет. Газетчики раструбили. Твоей фотографии в статье не было, но сообразить, что двух одинаково раненых в бок женщин не бывает в нашем маленьком городке, я могу. Я в таких обстоятельствах не бежала бы точно. Ты — не знаю. Подожди, пока этого больного ублюдка поймают и уже тогда…

— А почему ты думаешь, что маньяк — мужик?

Релонлей тоже почему-то исключительно на мужчинах сосредоточился.

Зоя смутилась:

— А разве это не так? Он нападает только на женщин. Очевидно, что это мужчина.

Арина качнула головой. Зоя выглядела заинтересованной, да и разговорить её бы надо…

— Нет. Это ни о чем не говорит. По той же логике выходит, что женщины должны убивать исключительно мужчин, но это не так. Напасть женщине на женщину легче, чем на мужика. Так что маньяк может быть как женщиной, так и мужчиной. Пока не обнаружена мужская ДНК на жертве, все под подозрением.

— Даже не знаю, что и сказать. — Зоя развела руками, словно доводы Арины стали для нее откровением.

— Что-то еще про этого маньяка тебе известно? — Арина заставила себя улыбнуться и уклончиво пояснила: — Ну, если я все же захочу сбежать, мне важно знать.

Зоя качнула головой, без спроса взяла Арину за руку и тоже расцвела в очень заразительной улыбке. И ведь не эмпат, не эфирница точно, а в душу без мыла пролезает своей добротой. Точно, Релонлей её выбрал из-за легкости характера. Арина, наоборот, от такого спутника бежала бы.

— Ладно, твоя взяла, — сказала Зоя. — Хочешь — сбегай. О маньяке я знаю совсем чуть-чуть. Игнис, к счастью, не делится со мной результатами расследования. Да и не он его ведет — он только контролирует… Он уже давно не побегушка, сам всеми командует.

Арина с этим бы точно поспорила. Хотя… Её случай иной. За гармонизаторами бегают даже высокомерные эльфы, а не то, что шерифы захолустного уезда.

— … Говорят, что маньяк как-то выманивает женщин в заброшки. Они к нему идут добровольно. Так что, если тебя кто-то позовет куда-нибудь — не ходи. Ты же города вообще не знаешь. Не знаешь, где опасно, а где нет.

Арина заметила очевидное:

— К женщине охотнее пойдут на встречу вечером в заброшку, чем к мужчине. А если женщину еще и знают, как например, библиотекаря, продавца, учителя… То никаких подозрений вообще может не возникнуть.

Зоя нахмурилась:

— Ты думаешь, что Игнис и Баев идут в расследовании не туда?

— Да я-то откуда знаю.

Арина пожала плечами. Говорить, что Релонлей почему-то сосредоточился исключительно на мужчинах, причем только расы дроу, она не будет — это не её секрет. Она вновь спросила — вдруг Зоя что-то упустила:

— Что-то еще известно о маньяке?

— Его прозвали Снежинкой.

— Почему? — стараясь, чтобы её голос не дрогнул, сказала Арина. Слишком все напомнило прошлое. Случайно, конечно, но от этого нелегче. Альба и остальные и так вспоминались, а тут… такое. В далеком, богом забытом городе, хотя тут Релонлей — высшая кровь дроу, за которую стоит побороться или попытаться её уничтожить. Это могут быть подготовительные жертвы. Отработка ритуала с Релонлеем в любом его качестве: и в виде жертвы, и в виде получателя сил. И даже просто ради него. Слабых в матери будущего ребенка существа вроде Релонлея не выбирают. Сильного потомка даст только одаренная мать. Арина оценивающе посмотрела на Зою. Что скрывается в глубинах её души? На что может пойти такая, как Зоя? Уверенная и… бесконечно добрая. Попробовать проверить её или не надо? Релонлей может такого не понять. Это же покушение, по сути, на душу — глубокое сканирование, причем причин для подозрения нет, только то, что Зоя встречается с высшим дроу, наследником рода. С другой стороны, тот, кто заведомо встречается с наследником рода у дроу, простым не бывает. Не знать, кто такой Релонлей, Зоя не могла.

— Он убивает восьмью ударами ножа, рисуя на теле снежинку, — тихо пояснила она.

Арина провалилась в прошлое. Её утянуло в темноту, в которую она не хотела бы возвращаться.

…Она тогда затыкала ладонями уши. Она до крови кусала губы. Она плотно закрывала глаза, так что веки болели. Она не выдерживала и орала в темноту, пытаясь перекричать чужую боль. Альба тогда кидался на стены в надежде разбить себе голову. Ни́кта молчал. Он всегда молчал, с достоинством принимая судьбу. Галакту тогда уже забрали — Арина её увидела лишь после побега: прикованную под сводом высоченной пещеры за непонятно откуда взявшиеся три пары рук. Из её живота торчали восемь ножей. Дроу затейливы, когда мстят за предательство. Арина видела, как раз за разом забирали на алтарь солдат из охраны. Кто-то от страха не мог идти. Кто-то шел сам, гордо выпрямив плечи. Кто-то хватался за неё, таща за собой, и кричал: «Она „гармошка“! Заберите её!»… Их всех ждал удар пауком — восьмилезвийным вычурным оружием, у которого нет названия на русском языке. Да на любом поверхностном нет!

Снежинка… Да как бы не так! И Релонлей промолчал о таком! Боится паники? Боится, что народ поднимется на дроу и те в ответ устроят ночь длинных кинжалов? Эти могут.

Зоя осторожно спросила, утешающе гладя по руке:

— Тебе плохо? Ты побледнела…

Арина нашла в себе силы улыбнуться:

— Всё нормально… Просто я поняла, что обычная женщина на такую жестокость все же не способна.

На такое пойдет только та, кто ослеплена ненавистью или любовью. Арина вновь оценивающе посмотрела на Зою. Её, как хозяйку кризисного центра, точно все знают в городе и в плохом не подозревают. А еще именно Зое есть смысл приносить жертвы — она влюблена в Релонлея и явно хочет быть рядом с ним. Арину не обманешь — Зоя слишком откровенно излучала любовь и желание в его присутствии. Как же он слеп, быть может.

— Не волнуйся, Ариша, тут ты в безопасности. Тут тебя никто не тронет. Игнис этого не допустит. Он поймает эту больную тварь и заставит ответить перед законом.

Арина позволила себе выглядеть слабой:

— Прости, можно я все же побуду одна? Устала и плохо спала ночью. Хочется пораньше лечь спать.

Зоя явно неохотно поднялась:

— Как скажешь.

В дверях она вновь напомнила ненужное:

— Не беги, хорошо?

Арина лишь кивнула.

Разбирать рюкзак она не стала. Наоборот, проверила выданные ей вещи и на всякий случай уложила нужное, вроде запасных носков или джинсов, с собой. Она привыкла, чтобы все важное, всегда было в состоянии «хватай и беги!». Паспорта не было, конечно, но она совсем рядом с целью, и Славка обещала приехать в Синеярск — она что-нибудь придумает с документами. Именно она же выправила липовый с пометкой бездарности. А еще где-то тут Данька, то есть Данил, выживший фельдфебель из охраны.

Арина снова почти полчаса провела под душем, пытаясь вытравить из себя холод дороги и подземелий. Ничего не получилось, и пришлось идти спать по-прежнему чувствуя, как где-то внутри нарастает новая льдинка, превращая Арину в айсберг, неготовый как раньше греть всех. Теперь она греет только тех, кто до́рог. Или слаб, как женщины и дети в центре. Забрав еще горячую после сушильного аппарата одежду, Арина вернулась в комнату, задернула плотно шторы, в очередной раз упаковала рюкзак и легла спать.

Она провалилась в сон, даже не успев согреться под тонким казенным одеялом. И снова пришла тьма. Ни́кта орал, словно его резали. Впрочем, Альба объяснил, что именно так это и было. Арина потом увидела ошметки того, что когда-то было Никтой. Альба говорил, что тому повезло — он сбежал от жриц в смерть. Альбе такое не удалось. Его забрали сразу после Никты, и не возвращали больше десяти приемов пищи — иных временных ориентиров у Арины не было. Славка тогда орала, как резанная, вторя разрывающим душу крикам Альбы, а ведь тот бывалый боец, перенесший не одно ранение. Подземелья дроу оказались для него непереносимыми. А потом забрали Славку… Её вернули через один прием пищи, вернули такой же, какой забрали, и это вселяло надежду, что Арине так же повезет. Ей повезло даже больше. Когда должен был прийти её черед, подземелья взорвались ярким светом, стрелкотней и русским, таким родным матом.

Арина открыла глаза и молча уставилась в потолок. Центр еще спал. Она кожей ощущала бродящие тут сны. Тревожные и кошмарные. Яркие и полные вожделения. Светлые и незатейливые. По коридорам носились ветерки надежды, тоски и страха. Очень странное сочетание. Арина попыталась найти огонек Зои, но той не было. Наверное, она ушла домой или к Релонлею. Все же он глуп, считая, что на паучью жестокость на поверхности способны только мужчины-дроу.