Глава девятая · Игнат ищет что-то странное

Ночь. Тишина. Дом угомонился. Страсть уже утихла, и было просто хорошо от того, что есть женщина, которая выбрала тебя, и раз за разом она возвращается именно к тебе, есть свой угол, где тебя всегда ждут, пусть иногда это всего четыре пушистых морды, ты никому не должен и никто не должен тебе. Клонило в сон. Игнат притянул теплую, разморенную Зою к себе, укладывая на руку, натянул одеяло, согревая её. Она доверчиво прижалась, дыша куда-то в шею.

— Знаешь, Игнис, твоя подопечная, эта Арина… Вот на что угодно спорю… Она сбежит.

Зоя чуть отстранилась, рассматривая Игната и пальцем рисуя что-то затейливое на его животе. Голова её при этом светилась болотной зеленью сомнений. Ни искры алого желания, только рука скользит, рисуя очередной завиток сердечка.

Кошки уже исстрадались под закрытой на защелку дверью спальни в попытках отвоевать свое право спать на кровати и замолкли, предпочитая подкрепляться на кухне остатками еды. Утром Игнат из-за «гармошки» не смог заехать домой и покормить свою стаю, и возмущенная пренебрежением сиамка умудрилась в отместку съесть половину кактуса. Теперь надо думать, как оправдаться перед Зоей за утерю подарка и когда тащить сиамку к ветеринару. И надо ли. Лада выглядела живее всех живых и на здоровье не жаловалась.

— Игнис?

Он выплыл из дремы, которую навевала тишина. Не любил он серьезные разговоры после секса, когда тянет спать. Только Зоя другая.

— Прости… За Снежиной хороший присмотр. Не беспокойся.

— Она странная. Упертая, — принялась настаивать Зоя.

Она даже приподнялась на локте, заглядывая в лицо. В спальню стараниями сиамки теперь пробивался уличный свет, достаточный для человеческого зрения. Игнат вздохнул.

— Я же говорил тебе, что она безумна. Её кто-то взломал.

— И?

— И я найду его и ломалку сломаю.

Зоя опустилась обратно на его руку.

— Это хорошо… Просто я, как все синеярцы, боюсь. Боюсь темноты, боюсь просьб о помощи, боюсь идти с кем-то знакомым из-за убийств… Я помню: ты говорил, что не читаешь мысли окружающих без санкции суда, а местные никогда не разрешат такого, но… Иногда хочется, чтобы ты наплевал на принципы и как можно скорее поймал ту сумасшедшую гадину.

— Поймаю. Но соблюдая закон, Зоя. Для меня это важно.

Она вздохнула и пробормотала:

— Арина считает, что маньяком может быть женщина…

Зоя вновь заглянула ему в глаза, словно что-то ища. Ничего себе её «гармошка» обработала!

— Поверь, это не так, — твердо сказал Игнат. Тайны жриц Ллос никогда не уходят за пределы круга дроу. В Синеярске живут только мужчины. Женщин-дроу тут нет.

Она поцеловала его в висок, удобнее легла на его руке и прошептала:

— Хорошо, я верю тебе… Люблю тебя.

— Спи…

— Угу, — ответила она, почти сразу же погружаясь в сон.

Игнат эфиром дернул защелку на двери, и четыре наглые морды тут же нарисовались на кровати, укладываясь в ногах. Только сиамка привычно забралась на подушку и улеглась прямо на голову Зои со смиренным видом: раз тебя, хозяин, все устраивает, то я, так и быть, потерплю эту женщину на своем спальном месте. Под мерное мурлыканье кошки Игнат и заснул.

Из сна его выдернул вопящий телефон. Игнат схватил умфон, сбрасывая звонок — сам перезвонит. Все уже привыкли к его привычке, возникшей из-за Зои. Игнат натянул штаны и выбрался на кухню, чтобы не разбудить ни её, ни кошек. Он глянул на экран умфона — часы показывали пять часов утра.

Игнат перезвонил Кузнецову — это был патрульный, сегодня дежуривший у Синего хребта. Вчера же всё там сам изъездил, никаких предпосылок для чего-то срочного или внештатного не было. Хотя зона Разлома непредсказуема, конечно.

Пока шли длинные гудки вызова, Игнат уперся спиной в холодильник, рассматривая предрассветные сумерки на улице. Металл дверцы неприятно холодил, заставляя просыпаться. За окном сонно падал снег, заунывно, лениво шуршали метлами дворники. Клюква уже копался в мусорке, ища что-нибудь на переработку. Городской глава, с которым Игнат вчера встречался после отлова «гармошки», наотрез отказался выписывать благодарственную грамоту от лица города. Что ж, Игнат сам её напишет от полицейского управления.

Кузнецов наконец-то принял звонок. Игнат отрывисто сказал:

— Это Релонлей. Что случилось?

— Игнат Нилдинович, вы уж простите, что разбудил…

— Что. Случилось. Кузнецов?

Не в пять утра реверансы разводить! Патрульный стушевался и доложил:

— Тут уже третий дальнобой сообщает, что видел что-то странное вдоль тракта.

Такого доклада от Кузнецова Игнат не ждал. Тот, четверть-орк по происхождению, ко всему подходил взвешенно и склонностью к импульсивности, как остальные орки, не страдал. Игнат, гася недовольство, уточнил:

— И насколько это было странное? Кто-нибудь из грузолётов догадался скинуть записи с регистратора?

В то, что Кузнецов запросил записи, он не сомневался. Только дальнобои из тех, кто и наплевать на правила могут. Некоторые не задумываются, что им обратно возвращаться по этому же тракту.

Кузнецов с несвойственным для него сомнением сказал:

— Скинуть-то скинули, Игнат Нилдинович, но тут метет со страшной силой. Ничего на записи не разобрать. Что-то белое мчится через лес вдоль дороги, обгоняя грузолёт, и только-то. Я тут думаю, может, это туманники так эволюционировали? Слишком быстро перемещается, но других тварей белого цвета у нас тут вроде нет. Вы просили докладывать вам, если будет подозрение на туманников.

Игнат задумался, откидывая голову назад. По затылку тут же побежали мурашки. Туманников на местном Разломе никто не встречал уже больше пяти лет. Времени эволюционировать прорва — разломные твари быстро учились. Только с других Разломов не докладывали, что туманники настолько ускорились в беге — грузолёты по тракту за 200 верст в час гоняли. Кузнецов прав: других белых тварей тут не было. Мимикрией разломные твари не страдают. Если это не туманник, то кто? Иных подходящих вариантов не было. В снежного человека Игнат не верил, в отличие от местных. Надо ехать и самому разбираться.

Туманники были причудливыми тварями. Они представляли из себя огромные колонии одноклеточных организмов с квазисложным поведением. При любой опасности они распадались на более мелкие колонии, похожие на туман, заодно выстреливая облаком цист. Если те попадали в легкие, то животное или человек тут же становились удобным субстратом для созревания новых колоний туманника. Их цисты очень ценились фармакологами всего мира — они выделяли вещества, блокирующие отторжение растущих колоний, не подавляя остальные виды человеческого иммунитета. Трансплантология в настоящем своем виде не могла существовать без препаратов на основе туманников. Игнат прикинул: если Кузнецов прав, то денег хватит и Олежеку на печеночный и краниоцефальные щупы, всем службам по планшетам и еще останется. Появление туманника объясняло, почему уже неделю никаких разломных тварей не было зафиксировано: он их перерабатывал в субстраты для новых колоний. Понять бы еще, когда эта тварь научилась так быстро передвигаться.

Игнат уточнил:

— Что по нашим камерам видно? Там у тракта я вчера менял.

Кузнецов как-то обреченно вздохнул:

— Игнат Нилдинович… На неё ещё днем слизняка вынесло, камере опять кирдык. Сам слизняк прям на ней и замерз, напоровшись, как на штырь. На остальные камеры эта белая тварь не попалась. Я вам запись сейчас скину — там, кроме мутного белого пятна, ничего не рассмотреть.

«Твою же…» — мысленно выругался Игнат. Что с этими слизняками не так⁈ Они никогда не атаковали камеры. Изменились, как и туманник? Стали реагировать на тепло, выделяемое камерой, или на электрические поля, как акулы и скаты?

— Ладно, я скоро буду. Тракт перекрывай, сами пакуйтесь в биозащиту…

— Игнат Нилдинович, ну мы же не маленькие. Мы уже окуклились. И респы натянули. Тракт закрыт по погодным условиям. Тут метет с оркской силой. Ни зги не видно. Боюсь, приехать у вас не получится.

Игнат холодно заметил:

— Мне снег не преграда. К туманнику не лезть. Отслеживать, если напоретесь. Лучше не напарывайтесь. Буду через полтора часа.

Он сделал все же скидку на снежные перемёты. «Индрик» — рабочая надежная лошадка, но и он не в состоянии преодолеть заносы больше двух аршин, а в горах и до сажени могло выпасть в сильные метели.

Кузнецов снова вздохнул — видимо, орк в предках очень эмпатичный попался.

— Есть не напарываться, Игнат Нилдинович. И вы бы поосторожнее в заносах.

— Увидимся! — Игнат отключил умфон и занялся чайником. Пока скатается туда, пока вернется обратно — времени на завтрак не будет, да и не прощает местный Разлом ошибок. Нельзя, выезжая в горы, не взять еды на три дня минимум. В «Индрике» запас, конечно, был, но захватить свежие бутерброды и кофе несложно.

Игнат засыпал в походный термос кофе и сахар, залил кипятком, собрал свежие бутерброды, на ходу зажевав парочку, оделся и принялся просматривать видео с камер — только-только местная сеть загрузила. Из-за Разлома она работала с непредсказуемой скоростью.

Видео от дальнобоя. На записи что-то размыто-белое, из-за большой скорости и несущегося снега, шарахнулось за березы, действительно на пару секунд опережая грузолёт.

Запись с мутной из-за слизи патрульной камеры. Опять что-то непонятное, скрытое за стволами, прошло мимо. Что-то очень большое. Метра под два, или как местные тут говорят — в сажень.

Игнат проверил данные со своей камеры — она была установлена низко и инфракрасной подсветки хватало только на десять аршин. Это нечто белое оказалось вне доступа камеры — та даже не среагировала на движение. Глупо сэкономил, это да.

Игнат расчесал волосы, схватил рюкзак с едой и рванул из дома. На город уже надвигалась метель. Поднялся порывистый ветер, бросавший в лицо охапки снега, температура явно падала. Клюква, быстро собрав найденный пластик в мешок, рванул прочь. Наверное, домой греться. Небо, набухшее серыми тучами, совсем опустилось, цепляясь за крышу торгового центра и отказываясь покидать городок.

Снежинки из крупных, сказочных хлопьев превратились в голодных мелких ос, кусающих в незащищенные щеки. Игнат закинул рюкзак на переднее сиденье, сел за руль и помчался за город к березовому тракту. Ему надо в сердце непогоды за неизвестной тварью.

Грузолёты, печально светясь в ночи пижонскими огоньками на прицепах, словно Рождество уже завтра, забили все стоянки вплоть до моста через Ярку. Мигнув на прощание фарами дежурившему на закрытом тракте патрульному, Игнат направился за речку к месту, где неведомую тварь засекли дальнобои.

Из-за поворота с грунтовки вынырнули на квадроциклетах Кузнецов и его напарник Грим из орков-чистокровок. Игнат заметил в заднее зеркало, что оба были в ярких оранжевых «коконах» — так тут называли костюмы биозащиты. Кузнецов обогнал «Индрик» и махнул рукой следовать за ним. К счастью, ехать было недалеко.

Остановившись прямо на дороге, чтобы не забуксовать потом в сугробах на обочине, Игнат нацепил на себя респиратор, поправил капюшон и вылез из машины, вжимая голову в плечи — ветер тут был немилосердным, выдувая тепло даже из зимней патрульной куртки. Вот ни капли не солгал вчера Снежиной — температура тут совсем непредсказуемая, сейчас за пятнадцать градусов ниже нуля точно упала. С учетом ветра ощущалось это как все тридцать. Она бы не пережила сегодняшнюю ночь.

Парни тоже слезли с квадроциклетов и направились вслед за Игнатом на обочину.

— Игнат Нилдинович, мы тут уже носом все изрыли, — взмолился Кузнецов, видя как целеустремленно рванул в сугробы Игнат. — Все замело. Метель же дикая.

Это Игнат и сам видел: даже следы парней в снегу ветром уже почти сгладило. Только это не значит, что стоит сдаться и не искать.

Утопая по колено в сугробах, Игнат все же упорно осматривал ближайшие кусты и деревья, ища сам не зная что. Хоть что-то. Неведомая тварь не могла пройти незаметно. Клочки колоний могли остаться на ветвях — если учесть скорость, с которой туманник несся. На одной из сосен удалось найти тонкую бороздку на высоте в два аршина. Её словно прорезали одним единственным когтем, которого у туманника, конечно же, нет, или чем-то твердым вроде панциря. Ракоэфирники тут тоже бывали — раньше. Только роста в них было не больше вершка. Здесь же тварь была гораздо выше. В подземельях у Игната не возникло бы ни единого сомнения в идентификации твари, но не тут. На поверхности эти твари не встречались.

Кузнецов замер рядом, фотографируя царапину на камеру умфона.

— Может, кроме туманника, кто-то еще тут бродил?

Игнат лишь кивнул:

— Может.

— Будете осматривать второе место? Мы с Гримом там…

— Буду! — мрачно оборвал его Игнат. — Вы слизняка убрали с камеры?

Кузнецов что-то булькнул непонятное. Грим, стащивший с себя респ, осклабился, показывая мощные клыки:

— Дык, ждем, когда замерзнет. Тогда как стуканём — он сам и свалится. А щас он еще как желе внутри — токмо изгваздаемся.

Игнат промолчал: и про снятый респ человеческих размеров, а потому дико неудобный для орка, и про слизня, которого надо собрать на исследование — пусть Олежек вместе с криптозоологом голову ломают, что в них изменилось, раз они теперь так реагируют на камеры.

— Я к камере. Надо осмотреть второе место.

— Надо так надо, — философски смирился Кузнецов, понимая зуд начальства. Упускать туманника ему тоже не хотелось — за поимку патрульным полагалась одна десятая его стоимости. Учитывая дикие цены на его цисты, можно было неплохой дом прикупить в Синеярске и даже в Новопавловске.

Игнат погрузился в машину и развернул её обратно к Ярке. Он съехал на грунтовку, сейчас еле угадывающуюся в сугробах только из-за дорожных вешек. Мотор «Индрика» ревел, но колеса все же штурмовали снег. Правда, руль приходилось держать крепко — машину то и дело пыталось занести. Кузнецов ехал спереди, показывая дорогу. Грим пристроился сзади.

И снова после блужданий по сугробам, удалось найти лишь две царапины на стволах берез. Тварь не вписалась между деревьями и хорошо ободрала своим панцирем бересту. Получалась хрень шириной с сажень — дикая махина, не подходящая по строению ни под одну поверхностную тварь, если Разлом, конечно, не пошутил и не выплюнул из себя что-то новенькое. Игнат знал, что ему так повезти точно не может, а потому он должен точно знать, кто же тут промчался.

— Отойдите, — скомандовал он. — Кто попадет по глупости под призрачный огонь, тот сам виноват.

Парни метнулись прочь — к камере. Игната впечатлила глубина их веры в его силы. Он больше пары метров в диаметре ничего бы уничтожить не смог.

Оказалось, смог. Пламя вырвалось легко, закручиваясь трепещущими язычками обжигающего холода. Иней тут же осел пушистыми шубами на деревьях и самом Игнате. Зато поляна метров так на десять очистилась от снега. Впрочем, ветер старался, тут же наметая свежий.

Обычно орки не любопытны, но не когда на кону туманник. Кузнецов вернулся первым на поляну, удивленно присвистывая:

— Ого, не знал, что в лесу так много мышей. А лис-то и не видать…

Грим, что-то пытаясь понять, морщился, напоминая зеленый урюк.

Игнат, чуть пошатываясь от накатившей слабости, позволил ветру быстро заметать землю. Он знал, что тонкие, узкие, похожие на мышиные норы следы оставили отнюдь не грызуны. Одно но. Раньше эти твари никогда не выбирались на поверхность. Что ж, всегда бывает первый раз. Только Игнат промолчит о своих выводах — облавы на соплеменников не хотелось. Он вернется в город, решит проблемы Снежиной, хорошо вооружится и уйдет на одиночную охоту.

Грим уточнил, что-то все же решив для себя:

— Я, так понимаю, не туманник, да?

До Кузнецова тоже уже дошло — он стащил респ. Тот болтался у него на могучей шее.

— Может, новая мутация ракоэфирников?

Грим облизнулся:

— Обожремся от пуза раковыми шейками…

Игнат не стал разрушать их гастрономические мечты. Он направился к камере — ему нужно еще слизняка сдать на анализы.

Светало. Метель утихала, и на тракте уже начали работу дорожники, расчищая снежные перемёты. Игнат, проклиная всех моллюсков этого мира, несся обратно в Синеярск. В салоне нестерпимо смердело разлагающейся слизью. Закупоренный в прозрачном баке слизняк не вонял — «благоухал» чем-то тухлым Игнат, перемазанный в его слизи. Эта эфирная брюхоногая сволочь, когда её снимали с камеры, попыталась экстренно размножиться — прямо на Игната.

Кузнецов тихо давился смешками, а Грим прямолинейно заметил:

— Дык, говорил же — заморозить и долбануть. А так… Удачно вывести мальков, Игнат Нилдинович.

Кузнецов хрюкнул от смеха:

— Личинок, Грим, личинок!

Всё бы им смеяться. Другие услужить бы попытались, сами стаскивая слизня. Эти же… Игнат признал всё же — сам виноват. Зазевался, устав после огромного залпа призрачного пламени, за что и поплатился. Хорошо, что в управлении есть душ, а в кабинете всегда хранится запасная одежда.

Ему только и оставалось нестись в город и мечтать о мытье. Изгвазданную и не подлежащую чистке куртку он бросил на заднее сиденье к пятилитровому баку со слизнем.

Понимая, что опаздывает, Игнат позвонил Вигго, напоминая, что Снежина на нем — он должен её доставить в управление к десяти на встречу с дроу. Наличие всех дроу проконтролировать под роспись.

— И вас тоже, Игнат Нилдинович? — не скрывая ехидства уточнил Александров.

Только его еще не хватало! Игнат рявкнул:

— Ты мне еще поболтай! В патрульный пункт «Черный шаман» пулей вылетишь.

Там из-за удаленности патрульные группы менялись раз в месяц.

Вигго в сообразительности было не отказать. Он понял, что шефа уже кто-то изрядно достал. Александров уже до отвращения мягко, словно Игнат прокаженный, сказал:

— Понял, вашу подпись не брать. И не волнуйтесь — тут все тихо. Правда, Шенк сообщил, что на террасе центра откуда-то паутина появилась. Он никого не заметил из-за метели.

— Хор-р-рошо, — не сдержал рыка Игнат. — Скоро буду!

— Осторожней на дороге, — все же пожелал Вигго напоследок.

Все одно к одному. Тварь у Разлома. Восьмилезвийный нож. «Паучьи лапки» на жертвах. Паутина возле Снежиной. И её плен у дроу. Может, местные и ни при чем. Это она притащила за собой тварь.

В управление Игнат ворвался после десяти часов утра. В рабочем зале было тихо. В холле тоже. Посетителей не было. Только бессменная Эмилия Соломоновна скучала за стойкой, перебирая бумаги. Впрочем, заметив Игната, она подобралась и принялась рассматривать его поверх очков. Голова её полыхала фиолетовым любопытством.

Игнат заставил себя остановиться возле стойки и поздороваться — в его неприятностях канцеляристка не виновата:

— Добрый день, Эмилия Соломоновна. Как у нас дела?

— Как обычно до маньяка. Тишина и спокойствие, только подозрение на туманника, но вы уже в курсе. А у вас как дела? Вас кто-то в болото макнул?

Игнат, игнорируя Эмилию Соломоновну, водрузил на стойку бак со слизнем и попросил:

— Оформите, пожалуйста, и передайте криптозоологам. Пусть поищут что-то вроде ампул Лоренцини.

Эмилия Соломоновна стукнула аккуратным ноготком с алым лаком по стеклу бака.

— Как-то он на вас, Игнат Нилдинович, влюбленно смотрит. Не жалко на опыты?

Игнат скрипнул зубами, понимая, что часть кладки все же где-то сохранилась — скорее всего на волосах. И Кузнецов с Гримом промолчали!

— Роман Федорович в управлении? — стоически спросил Игнат. Он чувствовал, как Эмилию Соломоновну подташнивает от запашка, и теперь мстил за «влюбленный взгляд» слизняка.

— Нет.

Если она надеялась так быстро избавиться от него, то напрасно. Игнат уточнил:

— Уже нет или еще нет?

Эмилия Соломоновна обиделась за своего любимчика:

— Уже нет, Игнат Нилдинович! Как вы могли такое подумать на Романа Федоровича. Он побывал у токсикологов, забрал анализ яда…

— Он уже готов? — Игнат забылся и подался на стойку. С пряди волос капнула слизь с остатков кладки. Эмилия Соломоновна побелела, но храбро платочком протерла деревянную поверхность.

Игнат ждал ответа, и канцеляристка, бросая платок в мусорку, пояснила:

— По первой жертве. Что-то экзотически растительное.

— Простите?

Она качнула головой:

— Я не химик. Там формула на полстраницы. Роман Федорович сказал, что это что-то растительное и ужасно редкое. Он поехал к Сидорову….

— Кому? — Игнат после ночи без сна плохо соображал.

— К Прокопу. Тот специализируется на ядах. В том числе и торговле из-под полы.

— Почему он не стал ждать меня? Прокоп — тот еще тип.

Эмилия Соломоновна кашлянула и все же выдала:

— Просто кое-кто последнее время ведет себя странно. И это не Баев. Вас, кстати, Ядвига Феллимовна искала.

Игнат наклонил голову. Что ж, стоило ожидать, что Баев натравит на него «Этику». Только этого не хватало!

— Ясно. Что-то еще?

— Кроме необходимого вам душа?

— Кроме этого, — подтвердил Игнат.

Эмилия Соломоновна вздохнула и повторилась:

— И кроме Ядвиги Феллимовны? Вам её мало? Пришла госпожа Снежина — готовится к занятиям с вашими сородичами под присмотром Александрова. Вы точно уверены, что Ядвига Феллимовна ничего не заметит и не поймет?

Игнат вместо ответа поблагодарил её и направился-таки по коридору к душевой, хотя тут же вернулся, косясь на слизняка — тот уже свернулся клубком и смотреть влюбленно просто не мог.

— Чуть не забыл… Вы просили найти кошку…

— И⁈ — Эмилия Соломоновна подалась вперед, забывая и о слизняке, и о вони от Игната. Её огромная, просто необъятная грудь, заставлявшая Эрки Орьевича вздыхать и о чём-то мечтать, почти легла на стойку.

— Я её нашел, — просто сказал Игнат.

— И где же она⁈

— У меня дома. — Он замер. Ему вспомнился недогрызенный кактус на кухне. И провороненный утром слизняк с жаждой размножения. Будь у него чуть иное желание — быть бы Игнату в больнице. — Эмилия Соломоновна, если со мной что-то случится…

— Да что с вами случится? Ну, кроме слизня? — Она подумала и добавила весьма задумчиво: — и Ядвиги Феллимовны. Переспите с ней, чуть позоря своё имя, и угомонится эта эльфийка.

— Эмилия. Соломоновна.

Она развела руками:

— Это не я. Это всё управление знает. Ядвига Феллимовна в вас души не чает. Не будьте дроу — переспите без энтузиазма, она и отстанет. Изведет же она и нас, и Зою Михайловну.

Игнат веско сказал:

— Не обсуждается. И я не закончил. Если со мной что-то случится, то ключ от квартиры в верхнем ящике моего стола.

— Тоже мне, секрет Полишинеля. Тут все… — Она кашлянула и замолчала.

Игнат набрал полную грудь воздуха, резко пожалел об этом и старательно отрешенно, ради кошек, повторился:

— Ключ в ящике. Не вернусь — позаботьтесь о моих кошках.

Он пошел прочь, пока Эмилия Соломоновна замерла от неожиданности, растеряв все слова. Не часто с ней такое бывало. Уже у душевой он вспомнил, оглядываясь:

— Меня нет ни для кого, Эмилия Соломоновна.

Та возмущённо посмотрела на него поверх очков и заметила:

— Я поняла. Я так понимаю, особенно для Ядвиги Феллимовны.

— Даже для вас меня нет.

— Пфф! — Это прозвучало очень обиженно. — Учитывая ваши габариты…

— Что?

Эмилия Соломоновна сжала губы, явно уговаривая себя промолчать за найденную кошку Герцель.

— Ничего…

Игнат кивнул, вошел в душевую и все же услышал сказанное в спину: «…меньше, чем у Вигго, но точно нечего стыдиться!» Вот же!

Он выглянул из-за двери, рассматривая канцеляристку.

— Вы что-то сказали, Эмилия Соломоновна?

Она тоном оскорбленной невинности заметила:

— Я молчала.

Игнат снова кивнул:

— Я так и подумал. И впредь, попрошу о таком молчать. Вслух не говорить.

Эмилия Соломоновна засияла ярче взрыва сверхновой звезды.

Игнат не выдержал и добавил:

— И примите уже предложение руки и сердца от Эрки Орьевича.

— Какое?

— То, что он мысленно делает и не может сказать вслух, пока вы восхищаетесь Вигго и Романом Федоровичем.

— Фу таким быть! Идите уже в душ!

Игнат плотно закрыл за собой дверь, разделся, аккуратно сложив одежду, подхватил полотенце из своего шкафчика и шагнул в душевую. Он еще не успел включить воду, как Эмилия Соломоновна уже влетела в раздевалку и положила на скамью свежую форму из его кабинета.

— И нечего на меня так зыркать, Игнат Нилдинович. Думаю, вам самому было бы дурно надевать грязное. И мойтесь уже, мойтесь! Вигго до вас далеко!