Глава десятая · Арина знакомится с местными патрульными

По комнате летали ледяные сквозняки. За окном бушевала метель, превращая утро в бесконечные сумерки. Где-то в коридоре, в вентиляции, тоскливо завывал ветер. Арина, закутавшись в одеяло, сидела на кровати и гнала прочь мысль, что Релонлей её спас. Она бы дошла. Она бы успела. Наверное. Её планы часто рушились, но не планы Славки. Кстати, надо бы ей позвонить и сообщить, где остановилась. Славка поди уже с ума сходит. Звонить надо не из центра и не из полиции. Надо как-то выбраться на телеграф, только за ней следят Зоя, куча вооруженных гоблинов и еще непонятно кто. Стоит ли так подставлять Славку под удар Релонлея? Может, вытерпеть оставшихся два дня и нестись прочь из Синеярска? Город еще благодарен будет, что она сбежала. Успеет ли к тому времени наладиться погода… И расчистят ли дороги, особенно в захолустье?

Коридорная дверь вздрогнула под мощным ударом. Кто-то попытался её выбить или не рассчитал силу. Арина от неожиданности успела вскочить, схватить рюкзак, открыть дверь на террасу и замереть — прямо перед её глазами болталась на ветру паутинка. Она не успела. У неё нет двух дней… Надо бежать как можно быстрее, спасая Альбу, только её тут же скрутят или даже подстрелят гоблины-патрульные. Релонлей или идиот, или крайне самоуверенный гармонизатор — еще никому не удавалось перебить природную склонность гоблинов к мелким пакостям, воровству и лени… А еще эти занятия с дроу под предлогом поисков маньяка. Быть может, Релонлей руками Арины пытается создать новый клан? И императору о таком не сообщить. Она сама себя загнала в ловушку. Будь проклят этот местный маньяк! Как же он не вовремя напал.

Из коридора донесся низкий мужской голос. Незнакомый.

— Арина Семеновна, откройте, пожалуйста! Это ротмистр Александров, Вигго Гаррьевич. Мы вчера встречались с вами при Игнате Нилдиновиче. Я отвечаю за вашу охрану. Игнат Нилдинович просил отвезти вас в управление. Арина Семеновна…

Она очень медленно, чтобы не выдать себя, закрыла уличную дверь, заставила сделать пару вдохов-выдохов, успокаиваясь, засунула рюкзак под кровать и громко сказала:

— Сейчас… Подождите, пожалуйста… Я не одета…

Она стряхнула снег с одежды, открыла дверь в коридор и уставилась на гору зеленых мышц, обтянутых трещавшей по швам формой патрульного. Действительно полуорк, с которым вчера у центра беседовал Релонлей.

«Гора» широко улыбнулась, показывая более выраженные, чем у людей, клыки.

— Еще раз доброе утро, Арина Семеновна! Если сомневаетесь, то вот мои документы!

Он махнул перед её лицом корочками. Судя по чистоте его речи, довольно высокому для орка званию и уважению Релонлея, это смесок словил бонус от эволюции: получил силу орков и интеллект людей. Обычно получалось наоборот. У этого Александрова были заразительная улыбка, притягательный голос с мягкими интонациями, почти человеческое лицо с тяжелой челюстью и непробиваемая уверенность во всеобщей любви мира к нему — он осторожно прикоснулся к волосам Арины, что-то смахивая на пол. Она терпеть не могла чужие прикосновения — Альба выдрессировал, что в её случае это почти всегда попытка пробить её защиту и попытаться подчинить.

— Не бойтесь и не пытайтесь сбежать, — продолжая излучать добродушие, сказал Александров. Забавный двуличный орк или хорошо вымуштрованный Релонлеем для своих нужд.

Арина сложила руки на груди и отступила назад, становясь вне досягаемости его длинных рук.

— С чего вы взяли, что я пыталась сбежать?

Он вновь улыбнулся и пояснил, не пытаясь войти в комнату:

— У вас снежинки на голове растаяли. Не бегите — сейчас в Синеярске неспокойно.

У него даже в мыслях не было, что он сам по себе опасен — дикий, непредсказуемый орк. Полуорк.

Арина посмотрела на него — вдруг она ошибается насчет интеллекта? Вдруг Релонлей дал этому Александрову гандикап на службе из-за оркского происхождения? Орки как правило тупы, исполнительны и жестоки.

— А где ваши гоблины?

Александров обернулся.

— Да тут… — Он только сейчас заметил, что стоит в коридоре один.

Он рявкнул, шагая по направлению к холлу:

— Шенк! Где тебя носит⁈

Арина выглянула в коридор — если Шенка тут нет, у нее есть шанс бежать прямо сейчас! Усыпить эту гору мышц дело пары секунд. Ломая спешно создаваемый Ариной план, гоблин, мелкий и несуразный в патрульной форме, висевшей на нем мешком, выглянул из кухни, держа в зубах пирожок.

— Ша…во? — прозвучало невнятно — гоблин не сразу догадался проглотить еду.

Александров, привлекая внимание женщин и детей, выглядывавших в коридор и тут же исчезавших в своих комнатах при виде орка, продолжил возмущаться:

— Я что тебе сказал? Я говорил: не отходить от меня ни на шаг!

Гоблин исчез на миг на кухне, а потом вразвалочку дошел до Александрова и сунул ему в руку пирожок.

— Чё злишься прямо с утра? Я и на тебя жрачку взял.

— Шенк! Что я тебе говорил? — Александров все же заметил реакцию женщин на него и стал говорить гораздо тише.

— А… Это! — Шенк браво вытянулся, явно пародируя полуорка, и представился: — Шенк! Член сексота по вашей охране, Арина Семеновна!

Уровень абсурда просто зашкаливал. Александров, повертев пирожок в руках, сунул его почему-то Арине.

— Угощайтесь. И, Шенк, лучше молчи! Арина Семеновна, давайте вы все же оденетесь, и мы поедем в управление.

Она сунула пирожок обратно в мелкую лапу гоблина — кто его знает, раз во сколько дней тот моет свои руки.

— Шпасиб… — поблагодарил её Шенк, тут же вгрызаясь в еду под воспитательный стон Александрова.

Арина послушно сняла с крючка на двери свою куртку. Александров ловко её перехватил и галантно подал, помогая одеваться.

— Прошу!

Она, поглядывая на гоблина, который деловито осматривался, выискивая чтобы украсть, не стала сдерживаться и сказала:

— Мне кажется, Шенк, что с должности секретного сотрудника вас сняли еще вчера — когда шериф вас рассекретил, показывая мне.

Гоблин развернулся к ней и сморщился, что-то мучительно обдумывая. Его и так странное, похожее на лягушачье лицо окончательно растеряло человеческие черты.

— Сек…ретный… Сот…рудник…

Ключи для постоялиц тут не предусматривались и Александров, просто прикрывая дверь в комнату Арины, строго сказал:

— Я тебе вчера говорил — ты не слушал!

Гоблин возмутился, обиженный в лучших чувствах:

— Я думал: сексуальный отряд! Я думал, что… — Ему все же хватило ума оставить при себе свои странные фантазии. — А ты! Ты!

Гоблин подернул за ремень мешковатые штаны и пошел прочь по коридору, грустно сообщая:

— Я к машине.

Александров, снова распуская руки и поправляя на голове Арины капюшон — шапку она не надела, — повинился за своего патрульного:

— Простите, просто некоторые слова при Шенке не стоит произносить.

— Например, метросексуал?

Александров снова только простонал, давясь ругательствами.

Шенк заинтересованно дернул ухом и обернулся:

— При росте Вигго любой будет сексуальным.

Александров все еще мягко заметил:

— Именно эти слова при Шенке не стоит произносить, Арина Семеновна. Он совсем недавно поступил на службу и еще с трудом ориентируется в смысле некоторых слов.

Арина, вспоминая, что именно Шенк грозил ей пистолетом из кустов ежевики, а Релонлей этому способствовал, не удержалась от мелкой мести:

— Такие, как секстант? Или…

— Унисекс можете не упоминать, — хмуро выдавил, потеряв свою улыбку, Александров. — Ему уже объяснили смысл этого слова. А вы только гоблинов презираете, Арина Семеновна, или вообще всех иных?

— Это неважно.

Это не презрение. Это здоровое опасение. Иные опасны, а опыты, которые тут ставит Релонлей, вообще запрещены.

— Для меня важно, Арина Семеновна. Впредь я попрошу кого-нибудь из людей сопровождать вас. Не буду досаждать вам своей простецкой зеленой мордой. — Доказывая, что интеллект в нем все же человеческий, ведь вряд ли Релонлей поделился с ним правдой об Арине, он прямо спросил: — Это вы уделали в больнице моих парней, да? Можете не отвечать. Я понял. Что предпочитаете: Шенка за рулем или перемирие на время поездки до управления? Полагаю, вы сейчас просчитываете шансы выжить в аварии, ведь так?

Арина, оскорбленная тем, что он считает её способной на такую подлость, высокомерно заявила:

— Сейчас побег не входит в мои планы.

Она отработает с местными дроу, ткнет Релонлея в его ошибку в расследовании и уже тогда сбежит. Час-два у неё есть.

Александров скривился.

— Хорошо. Шенк отвратительно водит. Он банально ногами не достает до педалей. Пойдемте. Дроу не умеют ждать. И не бойтесь — в управлении я прослежу, чтобы они вас не сожрали без соли.

— Соль им принесете? — сыронизировала Арина.

Александров лишь зыркнул на неё глазами цвета неспелой вишни и стремительно направился на выход, больше ничего не сказав за всю поездку. Шенк на заднем сиденье тоже прикусил язык, переживая падение из сексуального отряда в простые секретные сотрудники. Рассекреченные при том.

Александров молчал крайне выразительно, удивительно сохранив при этом выдержку и манеры, что оркам вообще-то не свойственно. Припарковавшись на служебной стоянке возле полицейского управления, он помог Арине выйти, потом так же воспитанно открыл перед ней тяжелую дверь, ведущую в тамбур, а потом еще одну, уже запускающую в огромный холл, перегороженный хлипкой деревянной стойкой, за которой виднелись рабочие столы, заваленные бумагами — возможно даже важными документами и делами. И ни единого полицейского во всем зале. Арине казалось, что Релонлей только из-за одного происхождения должен фанатично заботиться о безопасности управления, но, кажется, он просто просиживал тут, в Синеярске, штаны, собирая свой род из дроу. Иным объяснить такое безалаберное отношение к защите не удавалось. На полицейские участки кто только не нападал — от разломных тварей до бомбистов в поисках оружия, от магов до революционеров, строящих утопию на чужих костях. Может, и не стоит разговаривать с Релонлеем, открывая ему глаза на возможного маньяка, а сразу бежать из города. Игнат Нилдинович на роль спасителя города точно не годился.

Александров представил Арину вышедшей откуда-то из-за угла гномке, наверное, канцеляристке, потому что она уверенно заняла место за стойкой. В его голосе не было ни грана насмешки или обиды.

— Доброе утро, Эмилия Соломоновна! Это Арина Семеновна Снежина — её Игнат Нилдинович пригласил как временного сотрудника.

Арина удивилась — этого ей Релонлей не говорил. Еще поди и жалование платить будет? Или положит себе в карман. Скорее всего последнее. Договор же он не предлагал на подпись. Хорошо устроился, однако.

Канцеляристка ласково улыбнулась, рассматривая Арину:

— Как же, как же! Шеф предупреждал…

Эмилия Соломоновна, судя по росту, чистокровная гномка, выглядела чуть старше Релонлея, только это ни о чем не говорило: ей могло быть как сорок лет, так и глубоко за сотню. Одевалась она кокетливо, но все же в рамках форменной одежды: её белоснежная блузка была щедро украшена кружевом и воланами, а вот жилет с брошкой из рубинов и длинная юбка были строгими. От канцеляристки, вопреки ожиданиям, пахло свежей сдобой и пирожками — Арина думала, что будут какие-то фривольные духи. Забавно, как она ошибалась, когда не пользовалась даром.

— Vemu, — поздоровалась Арина, расплываясь в улыбке.

Эмилия Соломоновна была теплой приветливой и уютной, какой-то домашней. Нет, не как бабушка — до такого возраста ей еще было очень далеко, скорее, как какая-то милая родная тетушка, пусть и гномка. Захотелось даже прикоснуться даром и чуть-чуть погреться. И самой, конечно же, погреть.

Шенк, отиравшийся возле Арины, тоже что-то буркнул — скорее всего приветствие на гоблинском. Этот язык она не знала.

— Vemu!.. Какая милая девочка, Вигго Гаррьевич! — Гномка улыбнулась в ответ и с намеком сказала: — Обратите внимание, Вигго, а то вы вечно ошибаетесь в барышнях…

Тот густо позеленел на скулах и окончательно поскучнел — у него даже морщинка между бровей появилась. Он проигнорировал советы канцеляристки и спросил:

— Эмилия Соломоновна, приглашенные уже собрались?

Гоблин, явно ведомый ароматными запахами, тянувшимися откуда-то со стороны гномки, попытался незаметно пролезть за стойку в поисках съестного и тут же получил линейкой по лбу от бдительной Эмилии Соломоновны, взвыв:

— У-у-уй! За што⁈ Чё не так? — Он искренне не понимал.

Та пригрозила:

— Шенк! Я же Игнату Нилдиновичу пожалуюсь!

Гоблин, дернув обиженно плечом, отошел в сторону и пожаловался:

— Да чё такова… У меня, быть может, моральная травма…

Арина бросила взгляд на Александрова — тот старательно давился словами. Гномка продолжала неистовствовать, размахивая своим «оружием» — линейкой:

— И твоя травма станет еще больше, если полезешь к моим пирожкам! Это не для тебя!

Эмилия Соломоновна посмотрела на Вигго, который снова напомнил все тем же отрешенным голосом:

— Дроу пришли?

Она протянула ему листок с написанными от руки фамилиями.

— Держите! Все пришли — сидят и ждут в актовом зале. Не хватает только Игната Нилдиновича. Он опаздывает.

— Начальство задерживается, а не опаздывает, — сухо поправил её Александров.

Канцеляристка как-то странно поверх очков посмотрела на него, а потом перевела взгляд на Арину, спрашивая:

— Какая муха его с утра укусила? Вигго Гаррьевич, вы приболели?

Тот предупреждающе кашлянул, но Шенку это было как слону дробина. Он легко сдал Арину:

— Нас не любят. Лан я. Я ростом не вышел для сексуального метро, но чем Вигго не угодил?

Александров, поражая Арину выдержкой, стоически заметил:

— Шенк, я тебе потом объясню про метросексуалов. И рост там ни при чем.

Эмилия Соломоновна сурово, поверх очков посмотрела на Арину и холодно заметила, словно та её разочаровала в чём-то:

— Нехорошая девочка… Вигго — замечательный парень, между прочим… А хари…

— Ни слова про харизму! — оборвал её тот и замотал головой.

Теперь Эмилия Соломоновна, кроме Арины, обиделась еще и на него:

— Как хотите. — Она со стуком положила на стойку линейку. — Тогда, Вигго Гаррьевич, простите, что еще больше испорчу настроение, но тут Ядвига Феллимовна хо…

Парень побелел и посмотрел на Шенка, прямо-таки стремительно сдавая позиции:

— Я тебя научу, как быть метросексуалом даже с твоим ростом, только срочно отведи госпожу Снежину в актовый зал. — Он все же посмотрел на Арину и нарушил свой странный бойкот: — По коридору направо и до упора — уткнетесь в дверь. Шенк! Живо! Метросексуальность к лицу всем, даже гоблинам.

Тот ожил, лихо козырнул, прикладывая руку к пустой голове и схватил Арину за руку.

— Пойдё-о-ом! Быстрее…

Тайна метросексуалов была отчаянно притягательной для него. Или он тоже боялся таинственную Ядвигу Феллимовну?

Арина мстительно сказала, глядя на Александрова и не сдвигаясь с места — не Шенку её тащить за собой:

— Эссекс.

— Чё? — оторопел от нового слова Шенк и прекратил свои тщетные попытки увести её отсюда. Её руку он при этом не отпустил. Арина буквально кожей чувствовала, как возможные взламывающие заклинания переползают на нее по приказу Релонлея.

Александров исподлобья посмотрел на Арину и объяснил для Шенка:

— Графство в Великобритании.

Та добавила:

— Авиасекстант!

Гоблин почесал затылок и задумчиво уставился на начальство, ожидая подсказки. На его лице боролись любопытство и долг. Эмилия Соломоновна перебирала бумаги на стойке, как-то загадочно поглядывая на Александрова.

Тот скривился:

— Повторяетесь, госпожа Снежина. И радиосекстант тоже мимо. Шенк, отпусти руку госпожи Снежиной, а то узнаешь еще много интересного и всё не о сексе.

Арина уже из азарта предложила новое слово:

— Скуссекс.

Шенк, отпуская её руку, как-то боязливо уточнил, уже предчувствуя подвох:

— А это чё?

— Английский спаниель, — опять пояснил Александров, по-прежнему сохраняя выдержку — его удалось напугать лишь неведомой Ядвигой. Он, словно протягивая руку дружбы, мягко сказал: — Арина Семеновна, я же не шутил на самом деле… Идите быстрее — это в ваших интересах.

Эмилия Соломоновна снова посмотрела на него и на Арину поверх очков и неожиданно сама подозвала гоблина, протягивая ему из-за стойки большой круглый пирог:

— Шенк… Держи! Заслужил! И продолжай в том же духе. Знаешь, сколько в мире интересных слов?..

Тот закивал, сразу же вгрызаясь в пирог.

— Фкуфно… Пасиб… Жнаю… Буду жнать…

Эмилия Соломоновна умилилась аппетиту гоблина, а потом скомандовала Александрову, сверлившему Арину своим взглядом:

— Вигго Гаррьевич, вы бы сами отвели девочку, а то мало ли…

Она еще и бровями поиграла, о чем-то предупреждая. Орк печально дернул длинным ухом и внезапно послушно пошел в правое крыло, бросая на ходу:

— Пойдемте, госпожа Снежина.

Прикасаться к ней он не рискнул. Арина расстегнула куртку, в которой уже было жарковато, и направилась за орком. Лучше за ним, чем за Шенком. Хотя дразнить гоблина оказалось забавно, особенно при Александрове. Он характером чем-то Даньку напоминал. Жаль, что орк. Полуорк. Хотя, если закрыть глаза на его вычурную зеленость… И происхождение… И выраженную маскулинность…

За углом Александров без предупреждения затормозил, впервые при Арине проявляя оркские черты и ругаясь:

— Хрень…

Она, чуть не врезавшись в его широкую спину, тоже выдавила от неожиданности:

— Безумная хрень…

Как вот чего испугался Александров! Сейчас Арина была с ним полностью согласна. Самой стало страшно. Если её заловят, то сорвется сразу все. Альбу будет не спасти. Саму Арину будет не спасти! Уж лучше замуж за того же Релонлея, чем оказаться в безопасном Альбионе под охраной самых лучших эльфов мира.

Шенк, отчаянно чавкая пирогом, что-то тоже добавил… весьма нелестное и абсолютно нецензурное.

Александров осторожно взял Арину за руку.

— Пожалуйста, без взбрыков… Я не опасен для вас…

Она от волнения забыла все слова со слогом «секс». Она потом отомстит. Сейчас широкая теплая ладонь, чуть шершавая от застарелых мозолей, была единственным якорем, который удержит её в Синеярске. До её побега, конечно. Только у него же оркские мозги, слишком податливые для воздействия… Защита из него так себе, наверное. Арина попыталась вырвать свою руку из его ладони. Александров покосился на нее и вздохнул. Очень обреченно. И отпустил её руку.

«Хрень» была эльфийкой, полуэльфийкой. Очаровательная, утонченная, недосягаемая, хрупкая до желания защитить во что бы то ни стало — даже Арину задело её даром, а ведь она совсем не годится в защитницы! За Александрова даже страшно стало — по нему это должно было катком пройтись, прочно вмуровывая в пол. Арина не раз видела, как хмурые, ничем не пробиваемые мужчины на колени падали перед вот такими трепетными ланями далеко за сотню лет поди. Одета лань была в не по погоде тонкое облегающее платье, эффектно фиолетовое, расшитое серебром, — эльфийки, к сожалению, не мерзнут и даже в сугробы не проваливаются.

Только Шенку все было ни по чём. Он усиленно работал мощными челюстями, пытаясь победить пирог.

Арина чуть не умерла от зависти — у эльфийки были огромные, как омуты, фиалковые глаза, правильный нос, прелестные ресницы, обольстительные скулы, как из-под руки лучшего гномьего скульптора, гладкое до статуарности без единой эмоции лицо и убойный дар, кроющий по площадям, а значит, не сильно она им и владела, раз даже Арину проняло. А, главное, у нее были короткие волосы оттенка платиновый блонд. Практические белые. Арина впервые подумала, что зря сразу стала подозревать Зою. Эта эльфийка больше подходила на роль маньяка — сразу нужные пол, прическа и цвет волос. Если еще и за Релонлеем бегает, то тот вообще ничего не понимает в сыскном деле. «И женщинах!» — мрачно добавила про себя Арина. Её он тоже не особо понял.

Эльфийка, грациозно покачиваясь, как ива на ветру, пошла к ним навстречу. Александров громко сглотнул. Шенк подавился пирогом и закашлялся. Это на миг разбило эмпатическую атаку эльфийки. Арина даже благодарна стала гоблину.

— Доброе утро, Вигго Гаррьевич! — Голос эльфийки журчал, как весенний ручеек. Он буквально чувствовался колкими льдинками на языке. Он морозной свежестью дышал в лицо. Перебор с воздействием! Голоса такими не бывают. Они не воздействуют на кожу, они не лезут в сердце, они не воспринимаются на вкус! — Позвольте узнать, что за очаровательная спутница с вами?

Он бросил на Арину умоляющий взгляд и сказал:

— Ядвига Феллимовна, позвольте вам представить госпожу Снежину. Это наш новый временный психолог. Шериф распорядился.

Голос эльфийки был полон печали, но на лице статуи ничего не изменилось.

— Психолог? Игнат Нилдинович не сообщал мне, что в управлении проблемы…

Эльфийка с головы до ног изучающе осмотрела Арину и задумалась. Волны её дара удушливой волной проходились по коже, словно ища брешь в защите. Арина в который раз поблагодарила судьбу, что когда-то на её пути встретился Альба. На Александрова она старалась не смотреть, чтобы еще больше не унизить парня — ему от эльфийки и так досталось.

Как же она ошибалась!

Александров подтолкнул Арину рукой в спину, заставляя шагать в сторону зала. Еще и проворчал при этом:

— Госпожа Снежина, идите уже — не хорошо опаздывать в первый же день! Я все доложу Игнату Нилдиновичу!

Он еще и Шенку придал ускорения. Тому удар пришелся по затылку. Случайно, наверное.

Эльфийка попыталась заступить Арине дорогу, но её за руку перехватил Александров, зарабатывая себе немилосердную смерть. Он совершенно серьезно сказал Ядвиге Феллимовне:

— Игнат Нилдинович не стал вас беспокоить. Он знает, что вы терпеть не можете копаться в наших примитивных мозгах!

Арина, спасаясь от эфирной бури, схватила Шенка за руку и потащила прочь, подкупая его:

— Я тебя сама научу быть метросексуалом…

— Не пойдеть! — возмутился гоблин, смешно подскакивая на каждом шагу. — Это мне Вигго скажет. Чё такое ваш сектант?

Арина не сдержала смешок:

— Объясню!

В спину ей ударила неприкрытая ненависть. Не умеет Ядвига Феллимовна владеть даром. Ей бы с гармонизатором позаниматься.

Арина у спасительных дверей зала оглянулась на Александрова — как она оказывается, ошиблась в парне. Надо будет извиниться. Впрочем, он сам понял, что всё дело в прикосновениях. Интеллект у него человеческий.

Эльфийка приподнялась на носочках, заглядывая Александрову в глаза. Голос её был полон сожаления, которое убивало.

— Зря ты так… Нам было хорошо вместе, но ты должен понимать, что ты одноразовый мальчик, Вигго.

По его виску потекла капелька пота. Больше Вигго ничем не выдал, как ему плохо. Откуда-то из холла донесся ох от Эмилии Соломоновны — даже её зацепило.

Арина не выдержала и дернулась назад, спасать Александрова — ему же мозги так сожгут! На её руке мертвым грузом повис Шенк, в буквальном смысле.

— Не надо! Он сам… Он же этот… Сектант?

— Метросексуал, — поправила гоблина Арина, замирая и заставляя себя вспоминать Альбу. Вигго ей никто. Альба… Тоже не особо кто, но она за него отвечает.

Шенк, одной рукой продолжая удерживать Арину, а второй галантно открывая дверь в зал, прошипел:

— Пош-ш-шли… — Он подумал и добавил: — Он не метро. Он этот… мавлин, который харизму куда не надо пихает…

Арина, отвлекаясь от Вигго и убийственного сожаления, в упор посмотрела на гоблина:

— Прости, что?

Он замотал руками прямо перед носом у Арины, наконец-то отпуская её.

— Это не я. Это Эмилия Соломонна! Это она сказала, что он как этот… Павлин, во!

— Не пихает, а распускает! И не харизму, а хвост.

Эльфийка подалась назад, и в коридоре наконец-то можно было дышать. До этого грудь даже у Арины перехватило болью.

— А это разное? — уточнил Шенк.

— Абсолютно!

— Тогда она точно про харизму говорила…

Арина, убедившись, что Вигго по-прежнему стоит, напоминая стойкого оловянного солдатика и даже нагло улыбается бывшей любовнице в лицо, вошла в зал и замерла под прицелом тридцати четырех, согласно списку, алых глаз. Хотя нет. Была пара фиолетовых, как у Ядвиги Феллимовны.

Зал был большой, залитый хмурым утренним светом. Наверное, здесь проводили собрания и совещания. Планерки или как это у полицейских называется. Тут были кафедра и приставленный к ней стол, доска для записей, экран и висящий под потолком проектор. Многочисленные легкие стулья с небольшими выдвижными столиками кто-то заранее поставил в почти ученические ряды. Ровно шесть по шесть же стульев. Кроме двух в заднем ряду, они все были заняты. Десять дроу сидели в патрульной форме, остальные были одеты кто во что, в основном бесформенные брюки типа карго и свитера.

Арина заметила, что распущенных волос не было ни у кого. Правильно — высших, кроме Релонлея, из подземелий не выпускают. Альба говорил, что мужчины там живут почти на правах рабов. Хотя и настоящие рабы там были — те нужны были лишь для жертв Королеве пауков. Если свободные мужчины заплетали вычурные прически, то рабов там стригли чуть ли не налысо. Всех парней из охраны тогда побрили… Арина прогнала ненужные сейчас воспоминания. Не ко времени. И о Вигго в коридоре она тоже думать не будет. Попросит прощения потом сама или через Релонлея передаст извинения.

Арина заметила короткие прически у восьми дроу — надо же, Релонлей укрывает у себя рабов? Он… Он… Арина впервые не смогла подобрать слов для него. И это её он зовет сумасшедшей.

Она заставила себя стащить куртку и приветливо сказала:

— Доброе утро! Я Арина Семеновна. Занятия со мной, обещаю, вы не забудете никогда.

Ответом была тишина.

— Вам как тут, удобно? — вновь спросила она.

И снова её проигнорировали.

— Ну и ладно!

Она дернула плечом, бросила куртку на стол и пошла закрывать жалюзи. Утренний свет был неярким, но дроу и этого хватало, чтобы глаза заболели. Тут было много чистокровок.

Шенк прошелся через весь зал и уселся в заднем ряду, болтая ногами. До пола он, естественно, не доставал.

Арина оставила для себя небольшую щелку у последнего окна и развернулась к дроу. Те продолжали сверлить её взглядами и молчали. А в коридоре Ядвига Феллимовна препарирует беднягу Вигго. Дар сейчас не применить — придется действовать осторожно, чтобы не загреметь в Альбион или не осчастливить Релонлея браком — из всех гармонизаторов он единственный под боком.

— Хорошо… Берем ручки, бумагу и пишем свое имя, род, бездарность или дар, его силу, направленность, родовые силы, надежды и мечты. Учтите: солжете — я узнаю. И тогда вы всю свою жизнь будете кусать собственные локти — это я вам обещаю.

Что поделать. У дроу культура такая — без угроз никуда. Никта всегда хмыкал, когда она угрожала. Галакта молчала, а Альба ржал, как конь.

Минут через пять можно будет пойти по рядам и почитать, что ей там напишут. Заодно контактно проверит каждого. Да, запрещено, но за дверью Ядвига Феллимовна. Выбора нет.