Глава 12

После того дня, когда нашли обломок крыла, что-то изменилось.

Не в поисках — они продолжались, медленно, осторожно, без новых открытий. Не в новостях — они были всё такими же скупыми на детали. Не в родителях — они всё так же приходили каждый день, пили чай, смотрели сводки, ждали.

Изменилось во мне.

Я впервые за долгое время позволила себе дышать. Не полной грудью — скорее, робкими, осторожными вдохами, будто пробуя воздух на вкус. Я впервые за две недели проспала почти всю ночь без кошмаров. Впервые утром не чувствовала той тяжёлой, давящей пустоты в груди. Впервые я поймала себя на том, что думаю не только о них.

Я думала о нём.

Об Андрее.

О том, как он держал меня за руку в тот вечер. О том, как смотрел, когда я улыбнулась. О том, как сказал: «Я не жду от вас ничего». О том, как поцеловал мою руку — осторожно, бережно, будто я была чем-то хрупким.

Я думала о нём, и внутри меня разливалось тепло. А следом — холод. Холод вины. Холод страха. Холод вопроса: как я смею?

В пятницу, через три дня после находки обломка, Андрей позвонил. Я сидела на кухне, пила кофе, смотрела на снег за окном. Кристина ушла в магазин, Инга была у адвоката. Я была одна.

— Ольга, — его голос в трубке был мягким, чуть неуверенным. — Как вы?

— Нормально, — ответила я, и впервые это слово прозвучало не как ложь. — А вы?

— Тоже, — он помолчал. — Ольга, я хотел спросить... вы не хотели бы поужинать сегодня? Со мной.

Я замерла.

— Поужинать? — переспросила я, будто не поняла смысла слова.

— Да, — он говорил быстро, будто боялся, что я откажу, не дослушав. — Я знаю, что сейчас не время для... для свиданий. Я не предлагаю ничего такого. Просто... мне хочется побыть с вами. Не на кухне, не в очереди в авиакомпании. А просто... побыть.

Я молчала. В голове крутился калейдоскоп мыслей, чувств, страхов.

— Я понимаю, если вы не готовы, — поспешил добавить он. — Если хотите отказаться — я не обижусь. Я просто подумал... может быть, вам тоже хочется отвлечься. Хотя бы на час.

— Я подумаю, — сказала я. — Я позвоню.

— Хорошо, — в его голосе не было разочарования, только терпение. — Я буду ждать.

Я сбросила вызов и уставилась в потолок.

Ужин. Он пригласил меня на ужин. Как на свидание. Настоящее свидание, с рестораном, с разговорами не о поисках, с...

Я не знала, что делать. Часть меня — та, что хотела жить, хотела чувствовать, хотела быть рядом с ним — кричала: «Да! Соглашайся!». Другая часть — та, что была верна подругам, что несла свою боль как знамя, что боялась предать — шептала: «Нет. Не сейчас. Не имеешь права».

Я просидела так час, наверное. Кофе остыл, за окном стемнело, в квартире стало тихо. Я смотрела на телефон, который лежал на столе, и не знала, что делать.

Вернулась Кристина. Она вошла с пакетами продуктов, посмотрела на меня, застывшую в одной позе, и спросила:

— Что случилось?

— Андрей пригласил меня на ужин, — сказала я, и эти слова прозвучали так, будто я призналась в чём-то постыдном.

Кристина поставила пакеты на стол, села напротив меня.

— И что ты ответила?

— Сказала, что подумаю.

— И что ты думаешь?

— Не знаю, — я провела рукой по лицу. — Крис, я не могу. Не сейчас. Не тогда, когда...

— Когда что? — Кристина взяла меня за руку. — Когда поиски продолжаются? Когда новостей нет? Когда мы ничего не знаем?

— Да, — я кивнула. — Всё это.

— Оль, — Кристина сжала мою руку. — Послушай меня. Ты не предаёшь подруг тем, что продолжаешь жить.

— Но если я пойду на ужин, если я позволю себе...

— Если ты позволишь себе быть счастливой, ты не перестанешь их ждать, — перебила Кристина. — Ты не перестанешь их любить. Ты не перестанешь надеяться. Ты просто... будешь жить. А они бы хотели, чтобы ты жила.

— Ты не знаешь, чего бы они хотели, — я покачала головой.

— Знаю, — Кристина посмотрела мне в глаза. — Потому что если бы мы были на их месте, мы бы хотели того же. Мы бы не хотели, чтобы наши подруги перестали жить. Мы бы хотели, чтобы они были счастливы. Чтобы они любили. Чтобы они...

Она не договорила, но я поняла.

— Ты правда так думаешь? — спросила я.

— Я уверена, — она кивнула. — Иди, Оль. Иди на ужин. Дай себе шанс.

Я смотрела на неё, и в её глазах была такая уверенность, что я почти поверила.

— А если я ошибусь? — спросила я. — Если потом буду жалеть?

— Тогда ты будешь знать, что попробовала, — Кристина улыбнулась. — Это лучше, чем жить с мыслью «а что было бы, если».

Я взяла телефон. Набрала его номер.

— Ольга? — он ответил после первого гудка.

— Я согласна, — сказала я. — На ужин. Сегодня.

— Я заеду за вами в семь, — сказал он, и я слышала в его голосе улыбку. — Хорошо?

— Хорошо, — я посмотрела на Кристину, которая сияла. — До вечера.

Я сбросила вызов и посмотрела на подругу.

— Что мне надеть? — спросила я.

Кристина рассмеялась — звонко, радостно, впервые за долгое время.

— Пойдём, — она потянула меня в спальню. — Устроим тебе выход.

Я стояла перед открытым шкафом и смотрела на вещи, которые не надевала уже месяц. Платья, юбки, блузки — всё это принадлежало другой жизни. Жизни, где были планы, вечеринки, встречи. Жизни, где не было поисков, ожидания, боли.

— Это, — Кристина вытащила тёмно-синее платье, которое я купила прошлой осенью и так ни разу не надела. — Оно подчеркнёт твои глаза.

— Слишком нарядно, — я покачала головой. — Это просто ужин.

— Это первый ужин с мужчиной, который тебе нравится, — Кристина посмотрела на меня. — Он заслуживает того, чтобы ты выглядела потрясающе.

Я взяла платье, посмотрела на себя в зеркало.

— Ты правда думаешь, что я имею право? — спросила я тихо.

— Оль, — Кристина подошла сзади, обняла меня. — Ты имеешь право на всё. На жизнь, на счастье, на любовь. Даже сейчас. Даже после всего.

Я смотрела на своё отражение и видела в нём не ту Олю, которая две недели ждала у окна новостей. А другую. Ту, которая ещё верила, что жизнь продолжается.

— Хорошо, — сказала я. — Надену.

В семь часов раздался звонок в дверь.

Я стояла в прихожей, в новом платье, с лёгким макияжем, который Кристина делала мне целый час, и чувствовала себя неловко. Как будто надела чужую кожу.

— Иди, — Кристина подтолкнула меня к двери. — И не нервничай.

— Я не нервничаю, — соврала я.

Я открыла дверь.

Андрей стоял на пороге, и я впервые видела его не в деловом костюме и не в пальто. На нём был тёмный свитер, джинсы, и он выглядел... другим. Проще. Ближе. Человечнее.

— Вы... — начал он и замолчал. Смотрел на меня, и в его глазах было что-то, что заставило моё сердце биться быстрее. — Вы прекрасны.

— Спасибо, — я опустила глаза, чувствуя, как горят щёки. — Вы тоже.

Он улыбнулся, протянул руку.

— Пойдёмте?

Я взяла его за руку, и мы вышли в подъезд. За окном падал снег, было тихо, спокойно. Как в обычный зимний вечер. Как будто ничего не случилось. Как будто мир не перевернулся две недели назад.

Андрей вёл меня к машине, держа за руку, и я чувствовала тепло его ладони. Это было странное чувство — быть рядом с ним не в контексте поисков, не в контексте горя, а просто... быть.

— Куда мы едем? — спросила я, когда мы сели в машину.

— В одно место, — он загадочно улыбнулся. — Вам понравится.

Мы ехали по вечернему городу. Снег искрился в свете фонарей, витрины магазинов сияли огнями, люди спешили по своим делам. Обычный город. Обычный вечер. Я смотрела в окно и чувствовала себя так, будто вернулась из долгого, тяжёлого путешествия.

Андрей привёз меня в маленький ресторан в центре — уютный, с приглушённым светом, с живой музыкой, с запахом кофе и выпечки. Такой, где можно говорить тихо и чувствовать себя в безопасности.

— Вы не против? — спросил он, когда мы сели за столик у окна. — Я хотел найти место, где нас не будут... где мы сможем побыть одни.

— Здесь очень красиво, — я огляделась. — Я не была в таких местах.

— Я тоже, — он усмехнулся. — Обычно я ужинаю в ресторанах при отелях. С партнёрами. С клиентами. Это другое.

— А какое это? — спросила я.

Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела что-то, что заставило меня замереть.

— Это — настоящее, — сказал он. — Я здесь с вами. Не с партнёрами. Не с клиентами. С вами. И это... это важно.

Мы заказали ужин. Я не помнила, что ела — кажется, рыбу и салат. Я помнила только его взгляд, который был устремлён на меня, и то, как он улыбался, когда я рассказывала о себе.

— Вы сегодня другая, — сказал он, когда мы пили кофе.

— Какая?

— Свободнее, — он отставил чашку. — Как будто что-то отпустили.

— Наверное, — я пожала плечами. — Сегодня... сегодня я позволила себе не думать о том, что должна.

— Это правильно, — он взял меня за руку. — Иногда нужно позволять себе не думать.

Я сжала его руку, и в этом движении было что-то такое, что заставило моё сердце биться быстрее. Я чувствовала, что между нами есть что-то — не просто симпатия, не просто благодарность, не просто поддержка. Что-то настоящее.

— Андрей, — сказала я. — Я хочу вам кое-что сказать.

— Что? — он напрягся.

— Я рада, что мы встретились, — я посмотрела ему в глаза. — Даже при тех обстоятельствах. Я рада, что вы появились в моей жизни.

— Я тоже рад, — он сжал мою руку. — Очень рад.

Мы сидели так, держась за руки, и музыка играла где-то на заднем плане. Снег падал за окном, и было тихо, спокойно, хорошо.

А потом на меня накатило.

Как волна. Как удар. Как холодный душ.

Я сижу здесь, в красивом ресторане, с красивым мужчиной, и я счастлива. А они там. В океане. Может быть, мёртвые. Может быть, живые. Может быть, страдают. А я...

Я отдёрнула руку.

— Что случилось? — Андрей встревожился.

— Ничего, — я покачала головой, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Мне нужно... мне нужно выйти.

Я встала, вышла из-за стола, направилась к выходу. На улице было холодно, снег падал на лицо, смешиваясь со слезами, которые я не могла сдержать.

— Ольга, — Андрей вышел следом. — Что случилось? Я что-то не так сделал?

— Нет, — я вытерла слёзы. — Это не вы. Это я.

— Что вы? — он подошёл ближе, но не коснулся.

— Я не могу, — я посмотрела на него. — Не могу сидеть там, в тепле, в уюте, и чувствовать себя счастливой, когда они... когда они...

— Когда они что? — он смотрел на меня, и в его глазах была боль.

— Я не знаю, живы они или нет, — я снова заплакала. — Я не знаю, страдают они или нет. Я не знаю ничего. А я здесь, с вами, и я... я чувствую. Я позволяю себе чувствовать. Это неправильно.

— Почему? — спросил он.

— Потому что я их предаю, — я вытерла слёзы. — Потому что если я буду счастлива, то...

— То что? — он взял меня за плечи. — Они перестанут существовать? Они умрут? Ольга, это не так. Это совсем не так.

— Я знаю, — я покачала головой. — Я знаю, что это не так. Но я не могу. Я не могу перестать чувствовать вину.

— А если я скажу вам, что это нормально? — он смотрел на меня. — Что вы имеете право на жизнь. На счастье. На всё.

— Вы не можете этого сказать, — я отстранилась. — Вы не знаете, что они чувствуют. Вы не знаете, что я чувствую.

— Я знаю, что вы страдаете, — сказал он. — Я знаю, что вы не спите ночами. Я знаю, что вы вините себя за то, что остались. И я знаю, что это неправильно.

— Откуда вы знаете? — я посмотрела на него.

— Потому что я сам чувствую вину, — сказал он. — За то, что не успел. За то, что не смог. За то, что... что вы здесь, а не там.

— Это не ваша вина, — сказала я.

— И не ваша, — ответил он.

Мы стояли на улице, под снегом, и смотрели друг на друга. Слёзы замерзали на щеках, дыхание облачками пара уходило в холодный воздух.

— Ольга, — сказал он. — Я не буду вас уговаривать. Я не буду просить остаться. Я только прошу об одном.

— О чём? — спросила я.

— Не закрывайтесь от меня, — он посмотрел мне в глаза. — Не исчезайте. Если вам нужно время — я дам его. Если вам нужно, чтобы я ушёл — я уйду. Но не закрывайтесь. Пожалуйста.

Я смотрела на него, и внутри меня что-то дрожало. Он не спорил. Не уговаривал. Не пытался меня переубедить. Он просто просил — не закрываться.

— Я не знаю, смогу, — сказала я.

— Попробуйте, — он улыбнулся, и в этой улыбке было столько тепла, что у меня сжалось сердце. — Просто попробуйте.

Я кивнула, не в силах говорить.

— Я отвезу вас домой, — сказал он. — Если хотите.

— Хочу, — я посмотрела на него. — Но не потому, что... не потому, что я злюсь. Я просто... я устала.

— Я понимаю, — он открыл дверь машины. — Поехали.

Мы ехали в тишине. Я смотрела в окно на заснеженные улицы и думала о том, что случилось. Я испугалась. Испугалась того, что чувствую. Испугалась того, что могу быть счастливой. Испугалась того, что имею на это право.

— Андрей, — сказала я, когда мы остановились у моего дома.

— Да? — он повернулся ко мне.

— Я не хочу, чтобы вы уходили, — сказала я. — Из моей жизни. Я не хочу закрываться. Я просто... я не знаю, как быть.

— Я подожду, — сказал он. — Сколько понадобится.

— А если я никогда не научусь? — спросила я. — Если всегда буду бояться?

— Тогда я буду ждать всегда, — он улыбнулся. — Я уже говорил: у меня есть время.

Я посмотрела на него, и впервые за этот вечер я позволила себе улыбнуться. Не делая вид, не через силу, а по-настоящему.

— Спасибо, — сказала я.

— За что?

— За то, что не спорите, — я взяла его за руку. — За то, что понимаете. За то, что... что вы есть.

Он сжал мою руку, и мы сидели так, в машине, под падающим снегом, и молчали. И в этой тишине было что-то важное. Что-то, что не требовало слов.

— Идите, — сказал он наконец. — Вам нужно отдохнуть.

— А вы? — спросила я.

— Я поеду домой, — он улыбнулся. — И буду ждать завтрашнего утра. Чтобы прийти к вам на кофе.

— Приходите, — я открыла дверь. — Я буду ждать.

Я вышла из машины, подошла к подъезду. Обернулась. Он сидел за рулём, смотрел на меня. Я помахала ему рукой, он помахал в ответ.

Я вошла в подъезд, поднялась на свой этаж, открыла дверь. Кристина ждала меня на кухне с чашкой чая.

— Ну как? — спросила она, увидев моё лицо.

— Я испугалась, — сказала я, садясь напротив неё. — Испугалась того, что чувствую. И сбежала.

— И что он?

— Сказал, что не будет спорить, — я взяла чашку, согрела руки. — Сказал, что будет ждать. И попросил не закрываться.

— И что ты?

— Не знаю, — я покачала головой. — Я сказала, что попробую.

— Это хорошо, — Кристина улыбнулась. — Это очень хорошо.

— Ты не злишься? — спросила я. — Что я испугалась?

— Нет, — она покачала головой. — Я понимаю. Но я рада, что ты попробовала. И что он не отступил.

— Он не отступает, — я посмотрела в окно. — Он просто... ждёт.

— Это и есть любовь, — сказала Кристина. — Умение ждать. Не требовать. Не давить. Просто быть рядом.

— Ты думаешь, это любовь? — спросила я.

— Я думаю, это её начало, — Кристина взяла меня за руку. — А начало — это уже много.

Я смотрела в окно, на снег, который падал на пустой двор, и думала о том, что сказал Андрей. «Не закрывайтесь». Он не просил любить. Не просил быть готовой. Он просил только одного — не закрываться.

Может быть, это было самое трудное. И самое важное.

Я взяла телефон, открыла чат с ним. Написала:

«Спасибо за вечер. Мне было хорошо. И страшно. Но я рада, что мы попробовали. До завтра».

Ответ пришёл через минуту:

«До завтра. Я буду ждать. Присните что-нибудь хорошее».

Я улыбнулась, глядя на экран. Потом положила телефон на тумбочку, закрыла глаза.

Я не знала, что будет завтра. Не знала, смогу ли я перестать бояться. Не знала, смогу ли открыться. Но я знала, что он будет рядом.