Глава 9

Я думала, что после моего сообщения он исчезнет.

Так делают все нормальные люди, когда им говорят: «Нам лучше не общаться». Они исчезают. Они перестают писать, звонить, напоминать о себе. Они уходят, чтобы не причинять боль. Или чтобы не получать её в ответ.

Андрей не исчез.

В первый день после нашего разговора в кафе с Кристиной и Ингой я вернулась домой и увидела на пороге пакет. Обычный бумажный пакет, перевязанный бечёвкой. Я огляделась — подъезд был пуст, только снег за окном падал на подоконник.

Я открыла пакет. Внутри были продукты: хлеб, молоко, яйца, сыр, фрукты. И маленькая записка, сложенная пополам.

«Знаю, что вы не едите нормально. Пожалуйста, не забывайте о себе. А.»

Я сжала записку в руке и хотела выбросить её вместе с пакетом. Но не выбросила. Почему-то не смогла.

— Что это? — спросила Кристина, выходя из спальни.

— Продукты, — я протянула ей пакет. — Андрей оставил.

— Он был здесь?

— Не знаю. Наверное.

Кристина заглянула в пакет, достала записку, прочитала.

— Мило, — сказала она. — Очень мило.

— Ничего милого, — я забрала у неё записку и сунула в карман. — Это навязчивость.

— Это забота, — поправила Кристина. — Он волнуется.

— Я просила его не общаться со мной.

— А он и не общается, — она пожала плечами. — Он просто оставил продукты. Это не общение.

Я хотела возразить, но не нашла слов. Потому что она была права. Он не звонил, не писал, не пытался поговорить. Он просто... оставил продукты.

Я убрала их в холодильник и постаралась забыть.

На следующий день пакет снова был на пороге.

Я открыла дверь утром, чтобы вынести мусор, и наткнулась на него ногой. Точно такой же — бумажный, перевязанный бечёвкой. Внутри — свежий хлеб, молоко, овощи, кусок курицы. И снова записка.

«Сегодня холодно. Надевайте шапку, когда выходите. А.»

Я усмехнулась. Шапку. Он переживает, надеваю ли я шапку. Как будто это сейчас главное.

— Опять? — Кристина выглянула из кухни.

— Опять.

— И что там?

— Хлеб, молоко, курица. И совет надевать шапку.

Кристина рассмеялась — впервые за долгое время.

— Он заботливый, — сказала она.

— Он навязчивый, — я убрала продукты в холодильник, который за два дня заметно пополнился. — И я не знаю, как заставить его остановиться.

— Может, не надо заставлять? — осторожно предложила Кристина.

— Крис, я просила его...

— Ты просила не общаться, — перебила она. — Он не общается. Он просто оставляет продукты. Это другое.

— Это то же самое, — я закрыла холодильник и повернулась к ней. — Он пытается остаться в моей жизни. А я не хочу.

— Не хочешь? — Кристина посмотрела на меня с сомнением. — Или боишься?

Я не ответила. Потому что не знала правды.

На третий день я проснулась раньше обычного. Выглянула в окно — на улице было темно, только фонари освещали пустой двор. Я спустилась вниз, открыла дверь подъезда.

Пакета не было.

Я выдохнула с облегчением. И тут же почувствовала странное разочарование.

— Глупая, — прошептала я себе. — Сама хотела, чтобы он перестал.

Я поднялась в квартиру, сварила кофе, села на кухне. За окном светало, снег искрился в лучах восходящего солнца. Я смотрела на этот красивый, спокойный пейзаж и думала о том, что сегодня нет пакета. Сегодня он не пришёл.

Может быть, он наконец понял. Может быть, ему надоело. Может быть, он решил, что я не стою его усилий.

Я должна была радоваться. Но почему-то не радовалась.

Весь день я ловила себя на том, что прислушиваюсь к шагам в подъезде. Каждый раз, когда кто-то проходил мимо моей двери, сердце замирало в ожидании. Но никто не останавливался. Никто не оставлял пакет.

К вечеру я уже была на взводе. Кристина заметила моё состояние, но ничего не сказала. Только смотрела на меня с пониманием, от которого хотелось спрятаться.

— Он не пришёл, — сказала я наконец, когда мы сидели на кухне и пили чай.

— Кто? — спросила Кристина, хотя прекрасно знала.

— Андрей. Сегодня не было пакета.

— А ты ждала?

— Нет, — слишком быстро ответила я. — Просто заметила.

— Ага, — Кристина усмехнулась. — Просто заметила.

— Не смотри на меня так, — я отвернулась к окну. — Я не ждала. Просто... это было странно. Он приходил два дня, а сегодня нет. Может, что-то случилось.

— Может, он решил, что ты не хочешь его подарков, — сказала Кристина. — Ты же просила.

— Я просила не общаться. А он...

— А он нашёл способ быть рядом, не нарушая твоей просьбы, — закончила Кристина. — И ты к этому привыкла. А теперь его нет, и тебе...

— Мне ничего, — перебила я. — Мне всё равно.

— Конечно, — Кристина допила чай и встала. — Спокойной ночи, Оль.

— Спокойной ночи, — ответила я, но спать не пошла.

Я сидела на кухне, смотрела в окно на заснеженный двор и ждала. Чего? Я сама не знала. Может быть, того, что он всё-таки придёт. Может быть, того, что я услышу шаги в подъезде. Может быть, того, что смогу убедить себя, что мне всё равно.

Но он не пришёл.

И на следующее утро пакета снова не было.

Я спустилась вниз в семь утра, открыла дверь — пусто. Поднялась наверх, сварила кофе, села ждать новостей. Кристина спала, Инга должна была приехать только к обеду. Я была одна со своими мыслями, которые крутились вокруг одного и того же.

Где он? Почему не приходит? Может быть, он заболел? Или уехал? Или просто решил, что я не стою его времени?

Я взяла телефон, открыла чат с ним. Последнее сообщение было отправлено неделю назад: «Ольга, я знаю, что вы не читаете мои сообщения. Но я всё равно буду писать. Не потому, что надеюсь на ответ. А потому, что хочу, чтобы вы знали: я рядом. Всегда. Если передумаете — я здесь».

Я не ответила тогда. Я не отвечала на его сообщения уже почти две недели. И он перестал писать. А теперь перестал и приходить.

Значит, он сдался.

Значит, ему надоело.

Значит, я была права, когда оттолкнула его. Он не был искренним. Это была просто игра — в спасателя, в героя, в... в кого-то, кто заботится.

Я отложила телефон и выпила кофе. Горький, слишком горячий. Я обожгла язык, но не почувствовала боли.

В дверь позвонили в девять утра.

Я вскочила, подбежала к двери, распахнула её.

На пороге стоял Андрей.

В пальто, с непокрытой головой, с пакетом в руках. На его плечах таял снег — он шёл пешком, наверное, от самой парковки. Лицо было уставшим, под глазами залегли тени, но он улыбался. Той самой мягкой, спокойной улыбкой, от которой у меня сжималось сердце.

— Доброе утро, — сказал он. — Извините, что вчера не пришёл. Заболел.

Я смотрела на него и не могла вымолвить ни слова.

— Я не хотел вас беспокоить, — продолжил он, протягивая пакет. — Просто... я знаю, что вы забываете есть. И подумал...

Он не договорил. Потому что я выхватила у него пакет, поставила на пол и обняла.

Это было неожиданно для нас обоих. Я чувствовала, как он замер на секунду, а потом его руки обняли меня в ответ — осторожно, бережно, будто я была хрупкой вещью, которую можно разбить.

— Вы чего? — спросил он тихо.

— Я думала, вы не придёте, — сказала я, и голос мой дрожал. — Я думала, вам надоело.

— Я же сказал: я рядом, — он погладил меня по спине. — Я не ухожу.

Мы стояли так, на пороге, обнявшись, и снег падал на нас, таял на волосах, на плечах. Это было неправильно — после всего, что я сказала, после того, как оттолкнула его. Но мне было всё равно. Потому что я скучала. Потому что боялась, что он ушёл навсегда. Потому что...

— Вы простудитесь, — я отстранилась и потянула его в квартиру. — Заходите. Я согрею чай.

Он послушно шагнул через порог, снял пальто, повесил на вешалку. Я повела его на кухню, усадила за стол, поставила чайник.

— Вы сказали, заболели, — я налила кипяток в кружку. — Что случилось?

— Простудился, — он взял кружку, согрел руки. — Ничего страшного. Температура была, но уже прошло.

— И вы вышли на улицу? — я посмотрела на него с укором. — В такой мороз?

— Я обещал приносить продукты, — он пожал плечами. — Не хотел, чтобы вы думали, что я...

— Что вы сдались? — закончила я.

Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела что-то, что заставило моё сердце биться чаще.

— Я не сдаюсь, — сказал он. — Я жду.

— Чего?

— Вас, — он сказал это так просто, так спокойно, будто не понимал, какое действие производят его слова. — Я жду, когда вы будете готовы. Когда разрешите быть рядом. Я никуда не ухожу.

Я смотрела на него, и внутри меня всё переворачивалось. Я хотела сказать ему, что это неправильно, что я не готова, что я не могу. Но слова застревали в горле.

— Я скучала, — сказала я вместо этого. — Вчера, когда вы не пришли... я скучала.

Он поставил кружку на стол, взял меня за руку.

— Я тоже скучал, — сказал он. — Но я думал, что вам нужно время. И я хотел дать вам его.

— Давая мне продукты? — я усмехнулась.

— Это единственный способ быть рядом, не нарушая вашей просьбы, — он пожал плечами. — Вы сказали «не общаться». Я не общаюсь. Я просто... забочусь.

— Это одно и то же.

— Нет, — он покачал головой. — Общение — это когда вы отвечаете. А я просто... оставляю вам то, что может пригодиться. И ухожу.

— Вы не уходите, — я посмотрела на него. — Вы здесь. Сейчас.

— Вы сами меня впустили, — напомнил он.

Я не знала, что сказать. Потому что он был прав. Я впустила его. Сама. Потому что скучала. Потому что боялась, что он не вернётся. Потому что...

— Я не знаю, что делаю, — призналась я. — Я не знаю, правильно ли это. Я не знаю, имею ли я право...

— На что? — спросил он.

— На вас, — я посмотрела ему в глаза. — На то, чтобы чувствовать. На то, чтобы...

— Жить? — закончил он.

Я кивнула.

Он помолчал. Сжал мою руку, отпустил. Взял свою кружку, отпил чай.

— Я не могу сказать вам, что правильно, — сказал он. — Я не знаю. Я знаю только, что вы мне небезразличны. И я хочу быть рядом. Не потому, что чувствую вину. Не потому, что хочу искупить что-то. А потому, что вы... вы — это вы. И для меня это важно.

— Для вас, — повторила я. — А для меня? Что для меня важно?

— Это вы должны решить, — он посмотрел на меня. — Я не могу решать за вас.

Я смотрела на него, и в голове у меня было пусто. Не потому, что мне нечего было сказать. А потому, что мыслей было слишком много. О них, о нём, о нас. О том, что правильно, а что нет. О том, что я имею право чувствовать, и о том, что я не имею права.

— Оль, — Кристина заглянула на кухню, и я вздрогнула. — О, Андрей. Привет.

— Здравствуйте, — он встал, вежливо кивнул.

— Я не помешала? — Кристина переводила взгляд с меня на него.

— Нет, — я покачала головой. — Мы просто... разговариваем.

— Я, наверное, пойду, — Андрей допил чай и встал. — Мне нужно на работу.

— Вы только пришли, — сказала я, и в моём голосе прозвучало разочарование.

— Я задержался, — он улыбнулся. — Но я вернусь. Если вы позволите.

Я смотрела на него, и внутри меня что-то решилось.

— Приходите завтра, — сказала я. — Не оставляйте пакет у двери. Просто... приходите.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, и в его глазах я увидела что-то, что заставило моё сердце замереть.

— Хорошо, — сказал он. — Завтра. Я приду.

Он ушёл, а я осталась на кухне, глядя на пустую кружку, из которой он пил чай.

— Ну, — Кристина села напротив меня. — Рассказывай.

— Нечего рассказывать, — я взяла его кружку, отнесла в раковину.

— Нечего? — Кристина усмехнулась. — Ты только что пригласила его прийти завтра. После того, как две недели его игнорировала.

— Я не игнорировала, — я включила воду, чтобы не смотреть на неё. — Я просто... мне нужно было время.

— И ты его взяла, — Кристина подошла ко мне, выключила воду. — Оль, смотри на меня.

Я повернулась.

— Что ты чувствуешь? — спросила она.

— Не знаю, — честно ответила я. — Страх. Надежду. Вину. И ещё... что-то ещё. Что-то, чему я не даю имени.

— Любовь? — спросила Кристина.

— Не знаю, — я покачала головой. — Я не уверена. Я не знаю, что это. Я только знаю, что когда его нет — я скучаю. А когда он рядом — мне легче.

— Это много, — сказала Кристина. — Это очень много.

— Этого недостаточно, — я вытерла руки. — Недостаточно, чтобы... чтобы быть с кем-то. Недостаточно, чтобы...

— Чтобы что? — Кристина взяла меня за плечи. — Чтобы позволить себе быть счастливой?

— Чтобы не предать их, — сказала я.

Кристина посмотрела на меня долгим взглядом.

— Ты не предаёшь их, — сказала она. — Ты просто... живёшь. А они бы хотели, чтобы ты жила.

— Откуда ты знаешь? — спросила я.

— Потому что я знаю их, — ответила она. — Потому что если бы мы были на их месте, мы бы хотели того же.

Я молчала. Я знала, что она права. Но страх был сильнее.

— Я боюсь, — призналась я. — Я боюсь, что если позволю себе чувствовать, то перестану ждать. А если перестану ждать, то...

— То что? — спросила Кристина.

— То их точно не будет, — я посмотрела на неё. — Пока я жду, они есть. Понимаешь? Пока я чувствую боль, они живы. А если я перестану чувствовать...

— Если ты перестанешь чувствовать боль, они не перестанут быть, — Кристина обняла меня. — Они всегда будут. В наших сердцах. В нашей памяти. В нашей любви. Ничто не может их отнять. Даже счастье.

Я уткнулась ей в плечо и заплакала. Плакала о них, о себе, о нём. О том, что я не знала, как жить дальше. О том, что боялась сделать шаг. О том, что теряла что-то важное, потому что не могла отпустить то, что уже потеряла.

— Всё будет хорошо, — Кристина гладила меня по спине. — Ты увидишь. Всё будет хорошо.

Я не знала, будет ли. Но я знала, что больше не хочу бояться.

На следующий день Андрей пришёл ровно в девять.

Я открыла дверь, и он стоял на пороге — без пакета, без продуктов. Просто стоял и смотрел на меня.

— Доброе утро, — сказал он.

— Доброе, — я отступила, впуская его. — Проходи.

Он вошёл, повесил пальто, прошёл на кухню. Я сварила кофе — настоящий, свежий, такой, как он любил, я запомнила.

— Вы спали? — спросила я, ставя перед ним кружку.

— Немного, — он улыбнулся. — Вы?

— Немного.

Мы пили кофе, и тишина была не тяжёлой, а спокойной. Как будто ничего не случилось. Как будто не было этих двух недель молчания. Как будто мы просто... были рядом.

— Ольга, — он поставил кружку. — Я хочу вам кое-что сказать.

— Что? — я напряглась.

— Не бойтесь, — он заметил моё напряжение. — Ничего страшного. Я просто хочу, чтобы вы знали: я не жду от вас ничего. Я не жду, что вы будете готовы. Не жду, что вы разрешите мне быть рядом. Я просто... хочу быть здесь. Если вы позволите.

— Зачем? — спросила я. — Зачем вам это?

— Потому что вы мне важны, — сказал он. — Потому что я не могу представить свою жизнь без вас. Потому что...

Он замолчал.

— Потому что? — переспросила я.

— Потому что я люблю вас, — сказал он. — Я знаю, что это глупо. Мы почти не знакомы. Мы виделись несколько раз. Но я... я чувствую то, чего никогда не чувствовал. И я не хочу это терять.

Я смотрела на него, и мир вокруг замер. Я слышала его слова, но не могла в них поверить. Он любит меня. Этот человек, который ворвался в мою жизнь так же внезапно, как в ту новогоднюю ночь в наше такси. Этот человек, который был виноват в аварии, который помогал, который ждал, который не исчез, когда я его оттолкнула.

— Я не могу, — сказала я. — Я не могу ответить вам тем же. Не сейчас.

— Я знаю, — он кивнул. — Я не жду ответа. Я просто хотел, чтобы вы знали.

Он допил кофе, встал.

— Мне пора, — сказал он. — Работа.

— Андрей, — я встала следом. — Спасибо.

— За что? — он удивился.

— За то, что не ушли, — я посмотрела на него. — За то, что ждали. За то, что... что вы есть.

Он улыбнулся, и эта улыбка была самой тёплой, что я видела.

— Я всегда буду ждать, — сказал он. — Сколько понадобится.

Он ушёл, а я осталась на кухне, глядя на пустую кружку. Я думала о его словах. О том, что он сказал: «Я люблю вас». О том, что я чувствовала, когда слышала это. О том, что я боялась признаться даже себе.

Я люблю его?

Я не знала. Я знала только, что скучала. Что ждала. Что боялась потерять.