Глава 2

— Кто в доме хозяин?! Я или блохи?

Мы переглянулись с сестрой, и я поняла, что данное себе обещание игнорировать царские замашки господина Царева, сдержать не смогу. Снова.

— Полагаю, блохи, раз уж они платят ипотеку.

Сколько раз я убеждала себя, что нужно принимать выбор сестры, чтобы я не думала о ее мужчине. Сколько раз говорила себе, что напоминать о растущем долге низко с моей стороны, раз уж сама предложила помощь. Сколько раз я пыталась сделать вид, что меня не раздражают средневековые устои, где прав тот, у кого болтается между ног.

— Опять за свое?! — голос Царева взвился на пару октав. — Зачем пришла сюда? Самоутвердиться? Думаешь, подкинула пару платежей, так теперь хозяйка здесь? А, Дарина?

— Сереж, не будем ссориться… — пролепетала Лиля, беря мужа за руку, но ее грубо отпихнули в сторону.

— Пару? — вскинула бровь я, не сумев сдержать откровенной усмешки.

Может эта и была пара, вот только не платежей, а лет, в течение которых мне приходилось давать деньги на оплату ипотеки, коммуналки, а иногда и каких-то бытовых мелочей. Каждый раз в долг, который еще ни разу не уменьшился, лишь рос.

Помощь сестре не била мне по карману, однако терпеть этого заносчивого петуха, что и полугода не мог продержаться на новой работе, было выше моих сил. А Сережа Царев будто и не имел инстинкта самосохранения, каждый раз наматывая мои нервы на кулак.

— Думаешь, лучше нас? — опасно сузил глаза Царев, пытаясь нависнуть надо мной и подавить своей мужицкой энергией, как он делал всякий раз с сестрой.

Вот только на меня этот дешевый цирк не действовал. Он это чувствовал прекрасно, а оттого злился и заводился с каждым разом сильней. Даже смотря на меня сверху вниз, Царев ощущал свою ущербность, несостоятельность, уязвленное мужское эго, что вопило в присутствии женщины, от которой зависело благополучие всей семьи.

— Заблуждаешься, — выплюнул он, не дождавшись моего ответа. — Тебе просто повезло найти своего Егорова. И пока ты обрабатывала его, чтобы заполучить бизнес, Лилька строила семью. Вот и вся разница.

— Егоров — мой инвестор. И появился он во времена открытия третьего кафе.

Понятия не имела, зачем снова говорю об этом. Мужчина, которого на меня старательно вешал Царев, был лишь деловым партнёром, не более. И даже если бы он привлекал меня, я бы никогда не позволила себе поставить дело всей жизни под угрозу из-за романтического интереса. Так я и сказала ему в самом начале нашего сотрудничества, получив приглашение на ужин.

— Спонсор, — с нескрываемым злорадством передернул Царев, и я лишь закатила глаза на это. — Но если хочешь, я подыграю — когда уже появится мужик, который сможет подправить твое самомнение?

— Сережа, хватит! — вновь попыталась вмешаться сестра.

— Молчи. — огрызнулся он. — Сколько еще я должен терпеть ее упреки в своем доме?

— Полагаю, никогда не появится. — вздернула бровь. — Зачем мне рядом мужчина с уязвленным эго, который может самоутвердиться только за счет других?

— А ты все нос свой воротишь. Думаешь, вышла лицом, так всегда будет спрос? — рассмеялся Царев. — На Лильку посмотри! По сравнению с тобой ну безобразина же полнейшая. Говоря объективно, Лиль, ты ведь понимаешь, на правду не обижаются. Да и как тебе соревноваться? У твоей сестры денег — куры не клюют. Губы наколола, ресница нарастила, жопу необъятную раскачала. Сиськи вставит — вообще красота будет, да толку то, если так все и завянет на витрине.

— В штанах у тебя безобразина. И на табле тоже. Но это можно было бы простить, если бы с головой не была точно такая же история. А губы у меня свои. — не сдержалась я по поводу того, чем меня постоянно дразнили в детстве.

— Поздравляю. А у Лильки муж и дети, надежный тыл и теплый очаг. А у тебя что? Тачку себе купила, хату отгрохала, а постель так и осталась ледяной? Хоть бы уже Егорова позвала, не позорилась. Иначе жалеть тут надо тебя, а не нас.

— Сережа, ты в своем уме?! — воскликнула Лиля, сжимая в руках кухонное полотенце. — Дара моя сестра! Как у тебя язык поворачивается, когда мы ей так обязаны!

— А что? — фыркнул он, награждая меня ядовитым взглядом. — Не походим на цыпочках, останемся без помощи в трудную минуту? Так? Наплюешь на сестру, на племянников, а сама будешь множить свое богатство? Давай. Только больше ты никого из них не увидишь. Поняла?

Да, наверное, это и была причина моего терпения. Я любила племянников всем сердцем и любила сестру, хоть и считала ее дурой в вопросе замужества под фамилией Царева. Думаю, она считала дурой меня — одинокую во всех смыслах этого слова. У меня не было никого кроме нее и ее семьи, и, возможно, с моими запросами так бы все и осталось. Возможно… но меня вдруг стали посещать странные сны.

— …этом месяце. Дарина?

— Да?

Улыбнулась неловко. Никак не могла сосредоточиться на делах, и Женя прекрасно это видел. Но, как и всегда, выжидал подходящего момента, чтобы напомнить о себе.

— У тебя всё хорошо? Снова Царёв?

С Егоровым мы работали уже несколько лет, поэтому успели узнать друг друга достаточно хорошо. Да и не было в моей жизни других подобных забот, которые бы настолько выбивали из колеи. Вот только в этот раз все было несколько иначе.

Царев, конечно, был моей головной болью, и казалось, я уже давно привыкла к его поведению. Но видимо в этот раз меня зацепило, стоило признать. А иначе как объяснить, что третью ночь подряд мне снятся слишком реалистичные сны. Слишком похожие друг на друга и в то же время разные. О семье, о детях, о собаке, которую я никак не могла решиться завести.

— Да, я… не успела уйти до его прихода. Прости, что ты говорил по поводу бюджета?

— Дарина, если нужна помощь, ты ведь знаешь, у меня полно связей…

— Жень, — оборвала его я, сдержано улыбнувшись. — Понимаешь же, от меня мало что зависит. Не могу я заставить сестру развестись с ним, и отвернуться от нее тоже. Не так нас воспитывали родители.

— Он наживается на вас. На тебе.

Сегодня Женя был настойчивей обычного. Должно быть недавняя случайная сцена, свидетелем которой он стал, произвела неизгладимое впечатление.

— Что ты предлагаешь? — начала злиться я. Будто мне нравилась вся эта ситуация, и мне в голову не приходило как-то ее решить. — Не давать денег сестре? Кому от этого станет лучше? Думаешь, Царев возьмется за ум и найдет нормальную работу? Конечно же нет. Мы это уже проходили. Добавится только поводов для ссор, и…

— Дара.

— Прости, — закрыв лицо ладонями выдохнула я. — Мне не стоило срываться на тебе. Это все… мы можем перенести встречу? Обещаю, завтра оставить личное за порогом офиса.

— Это не обязательно, — спокойно ответил Егоров, с осторожностью коснувшись моей руки. — И раз уж на сегодня все, могу тебя подвести. Видел, ты на такси.

— Спасибо. Повезет твоей будущей жене, Егоров.

Я знала, что прячется за отведенным взглядом, но не хотела давать шанса тому, к кому я совершенно не питала платонических чувств. Возможно это все мои тараканы, которые приходили в ужас от мысли, что однажды я могу стать чьим-то запасным планом, когда остальные провалились. Егоров заслуживал девушку, которая полюбит его, а не выберет просто потому, что ее жизнь не клеится с другими.

Уже и не вспомнить, когда я последний раз бывала дома в такое раннее время. Квартира встретила меня мягким светом, что срабатывал от датчиков движения и… больше ничем. Ни посторонних звуков — спасибо шумоизоляции, ни запахов — строительные отдушки от новой мебели и полов мы не считаем. И жаловаться было не на что, вот только мысли снова и снова возвращали ко снам. Интересно, и сегодня я увижу до безобразия счастливую семью прямо как с рекламы нового майонеза?

Это было довольно странно. Обычно я не запоминала сны или в памяти оставались лишь образные отрывки. Но последние несколько ночей мне настойчиво приходила одна и та же картинка.

Сначала я смотрела со стороны. На красавца мужчину, что заботливо опускал беременную жену на скамейку летней беседки, а затем самолично накрывал на стол. На двух сорванцов — мальчишку и девчонку, что были очень похожи между собой. Они бегали друг за другом, звонко смеясь и не обращая внимания на долговязую собаку, похожую на гончую, которой явно не хватало внимания маленьких хозяев.

Женщина была ангельской внешности — золотистые кудри спускались ниже поясницы, а глаза голубые словно небо, что простиралось над их головами. Ее улыбка ослепляла, щеки розовели, а взгляд был направлен на мужа, который и сам не мог отвести от нее глаз. Их любовь можно было почувствовать даже на расстоянии. Всеобъемлющую, глубокую и горячую настолько, что согревалась даже я в своем собственном сне.

Забавно, не правда ли?

На вторую ночь сон повторился. Вот только я уже не смотрела со стороны, а была ею. Той самой счастливицей, что находилась в объятиях мужчины. Крепкого, статного и надежного наверняка. В его глазах читалось так много, что сердце начинало щемить, а затем заходиться в груди. А когда вдоволь набегавшись на меня налетели дети, обнимая с разных сторон и сверкая улыбками в которых не хватало зубов…

Я проснулась в слезах. И несколько секунд не могла поверить, что это всего лишь сон.

Вчера же… мое воображение пустилось в пляс. Видимо не стоило так читать так много фэнтези в свободные минутки перед сном. На этот раз глаза мужа горели золотом с вертикальным змеиным зрачком. Ему хватало лишь коротких движений руки, и из корзинки вылетали угощения, приборы и чашки, будто по волшебству идеально сервируя стол.

Я удивленно моргнула и посмотрела в сторону, где бегали дети. Они разыгравшись не на шутку прибегали ко всевозможным уловкам. Пуф! И вот уже летит меленький дракончик, умело выскользнув из чужих рук. Щебечет довольно, будто насмехаясь над братом, а он… тут же оборачивается вторым!

Они кружат в бескрайнем небе, отбрасывая на полянку тень огромных могучих зверей. А внизу повторяет их движения невиданный зверь. Скрежещет недовольно, и пытается подпрыгнуть, ухватить чужой хвост. Зверь кажется мне опасным, похожим на большого варана с более мощными и длинными лапами, длиннющим хвостом и узкими перьями, что простирались по всему хребту и были похожи на смертоносные иглы. Но едва ли кого-то он волновал, и секундный укол страха быстро меня отпустил.

И с пробуждением эта странная идиллия вновь оставила после себя горькое послевкусие.

Мотнув головой, я отбросила причудливые картины нарисованные моим воображением и отправилась на кухню. Из-за работы давно не готовила себе сама, хоть и очень любила это дело. Именно поэтому на последнем курсе универа подруга продавила мой скепсис и заставила поверить в успех волшебной стряпни — как я сама тогда в шутку выражалась.

Но когда человек раз за разом говорит тебе, что до знакомства поесть в гостях было целой трагедией, а после моей готовки раз за разом приходиться расстегивать первую пуговку на штанах, чтобы больше влезло… невольно начинаешь задумываться.

Все начиналось с бисквитных тортиков по одному рецепту и разным наполнением из фруктов. Соцсети и сарафанное радио сильно помогли выйти на стабильный хороший доход, но все же мои силы были не безграничны. На один торт уходило порядка четырех часов, а после его изготовления спина просто отваливалась. Я уже была на грани все бросить, когда приняла в какой-то мере безрассудное решение вложить все свои накопления в маленькое кафе.

Первое помещение располагалось на первом этаже старенькой многоэтажки и по размеру соответствовало квартире. В зале поместились лишь три столика на двоих, и я делала ставку на заказы навынос и доставку в пределах нескольких улиц. Домашняя еда, во главе угла которой стоял вкус и доступность очень быстро снискала популярность.

Времени стало катастрофически не хватать, да и держать руку на пульсе было необходимо. А потому уже очень давно большинство моих приемов пищи проходили в собственных кафе или доставке из них. Причем заказ мог поступить в любую точку и не всегда с моего номера, что усложняло жизнь тем, кто намеривался халтурить.

Сейчас же мне хотелось чего-то простого и привычного, и выбор пал на запеченную картошку с куриными окорочками. Натирая кусочки специями, чесноком и растительным маслом, я уже представляла себе запах приготовленного блюда, от которого слюна собиралась во рту. Представляла тонкую золотистую корочку, чуть солоноватую и невероятно хрустящую, которой всегда хотелось еще — вот бы стянуть с соседнего куска, пока еще виднеется пар. А рядом картошечку, нарезанную крупными ровными брусками, румяную снаружи и нежную внутри.

Поставив форму в духовку, я собралась делать легкий овощной салат, чтобы хоть немного разбавить не слишком полезный ужин, но меня отвлек звук дверного звонка.

Напряглась, не ожидая никаких гостей. Признаться, в свои двадцать семь, я до сих пор иногда притворялась, что взрослых нет дома, а соответственно и некому открыть. Слишком плотно в жизнь вошли всевозможные мошеннические схемы, а одинокая жизнь и вовсе иногда будоражила параною. Но проверить все таки стоило, и я подкралась к двери, чтобы не слышно было шагов. Заглянула в глазок и ошарашенно отпрянула. Затем снова прильнула к двери, уже проворачивая ключ.

— Я…мы… можно остаться у тебя на какое-то время?

— Конечно.

Сдержанно улыбнулась, пропуская Лилю со спящей малышкой на руках и Сашу, ее пятилетнего сына, который смотрел в пол. Одергивала себя, понимая, что не стоит расспрашивать с порога ни о чемодане, ни о ссадине на лице сестры, хотя все мое нутро требовало найти Царева и запихнуть его корону в самое подходящее для этого место.

— Как раз готовила ужин, — достала тапочки из шкафчика и приветливо улыбнулась Саше, — давай помогу тебе снять куртку.

Мальчик поднял на меня ясные глаза, которые не должны быть такими серьезными у пятилетнего ребенка. Но он пусть и не все, но многое понимал, а потому был непривычно молчалив.

— Саша, ты поздоровался с тетей? — напомнила Лиля, а я перевела акт воспитания на себя. Сейчас не до этого было.

— Я ведь и сама не отличилась! Привет, здоровяк! Ты кажется снова подрос с нашей последней встречи!

Широко улыбнулась и потрепала мальчишку по волосам, а затем подхватила на руки. Стараясь завлечь его разговором, отвела в ванную, а затем и на кухню.

Мы весь вечер провели так, словно сестра просто заглянула в гости. Разговаривали о ерунде, испекли шарлотку к чаю и вкусно поужинали. Только когда Лиля уложила детей спать, она смогла прийти и расплакаться на моем плече. Горько и навзрыд, смывая с себя все, что давно копилось в душе.

— Я хочу развестись, — тихо выдохнула она после долгого молчания, а я боялась что-либо ответить. — Не могу так больше. И не хочу, чтобы дети видели все это. Это не жизнь, но и не представляю как мне…

— Тебе нужно отдохнуть, Лиль, — взяла ее ладонь в свою и мягко сжала. — И принять решение на холодную голову. Если захочешь, я тебе помогу, ты ведь знаешь?

— Хочу, но… у меня нет работы, квартира общая еще и в кредит.

— У меня полно места. И с работой есть варианты, даже если не захочешь рассмотреть вакансии у меня. Все решаемо. Можно и побои снять, и подать заявление.

— По домашнему насилию? Между мужем и женой? — горько усмехнулась она.

— Знаю. Поэтому и говорю, что тебе нужно сначала все для себя решить. Заявление примут, я позвоню Егорову, он все решит.

— Позвони. — выдавила сестра, сжимая губы в плотную линию.

— Хорошо, — согласилась, чтобы ее успокоить. — Объясню все коротко и попрошу утром приехать. Идет?

Пока в трубке шли гудки, я смотрела в окно и боялась подумать, что будет дальше. Мне хотелось, чтобы сестра ушла от мужа, что в грош ее не ставил, но слишком много подобных историй оборачивались ничем. Но Лиля пришла ко мне впервые, и впервые говорила о разводе, поэтому мне хотелось верить, что все образуется лучшим для нее образом. И пока я смотрела на небо, показалось даже проскользнула падающая звезда.

Переговорив с Егоровым, я долго не могла уснуть. Ворочалась, не находя покоя. И думала, что уж этой ночью точно не смогу погрузиться в тот идеальный сон, что затягивал меня снова и снова.