Глава 14

День и без того был промозглым, а когда небо озарило яркое пламя от разгорающегося погреба, что уже начинало лизать стены замка, ливень зарядил частой дробью, не позволяя всей вилле сгореть до тла. Лиз накинула мне на плечи теплую шаль, а сама заметно нервничая переступала с ноги на ногу.

Никто не знал, как отреагирует дракон, которого выгнали норы, ужалив факелом в задницу. Но я была готова к любому исходу, мне надоело только понимать и принимать его боль, возводя ее на единственный пьедестал. За то короткое время, что я успела провести в герцогстве, множество раз убеждалась — каждый житель этих земель скорбел по своей герцогине.

Но эта скорбь больше не могла забирать будущее у живых.

Пожар еще не до конца поглотил ливень, а на горизонте уже показалась крылатая фигура, что приближалась размашистыми шагами. Герцог был в бешенстве, что совершенно не удивляло. Как и его вид, в котором прослеживалось больше звериного, чем человеческого.

Лиз за моей спиной шумно задышала, а я на мгновение обернулась, чтобы поделиться своей уверенностью. Я уже знала, чем собью с дракона первую спесь, а случившиеся пару часов назад с Бель отключало напрочь весь страх и былой ужас.

— Бессмертной себя возомнила?.. — пророкотал герцог, приблизившись ко мне вплотную. — Ты представить себе не можешь, что сделала…

Мысок его ботинка ударился о ножку моего кресла, а ледяные капли воды, что падали с его длинных волос и промокшей одежды, неприятно жалили кожу. Я поежилась от холода, от вида огромных рук, что сжимались в каменные кулаки, и толстых канатов мышц проступающих сквозь тонкую ткань прилипшей к телу рубашки. И от взгляда смертельно раненого зверя, который готовился унести жизнь выстрелившего в него охотника за собой.

— Я встречала вашу жену. — на удивление голос не дрогнул. А дракон ожидаемо замер, в миг прогоняя магию, что уже начала окутывать его тело. — И позволю вам увидеть об этом воспоминания, если вы сейчас же сядете и выслушаете меня. Молча, без препирательств и угроз.

Мое сердце стремительно пропиталась этой отчаянной болью, которая плескалась в драконьих глазах. Я видела, как сильно он жаждет и в то же время боится поверить моим жестоким словам.

— Лжешь…

— Может ли человек врать глядя в глаза дракону? — я смотрела на него снизу вверх преисполненная уверенностью, а руки сами цеплялись за подлокотники кресла. — Может ли этот медальон случайным образом привести меня в этот мир полный магии, но отвергающий саму возможность путешествий между мирами? А затем защищать от любой угрозы? Даже от вас.

Наверняка он и сам думал об этом ни раз. А может просто захотел обмануться. Так или иначе, герцог молча занял место напротив и принялся жечь нетерпеливым взглядом огненных глаз.

— Лиз, будь добра.

Бедняжка откровенно бледнела, становясь из темно-зеленой почти салатовой, и всеми силами старалась унять дрожь в руках. Но все же она смогла наполнить чашку герцога до самых краев, прежде чем сбежать от нас под проливным дождем.

— Не попробуете? — спросила после затянувшегося молчания.

— Мне без того слышно, как это смердит. — рыкнул Карлайл, приподнимая край верхней губы и обнажая внушительный клык.

— В вашем мире аристократии не принято открыто выражать свое недовольство чужому гостеприимству. А не попробовать угощение — считается дурным тоном и отсутствием манер.

— Чего ты хочешь добиться?! — ожидаемо вспыхнул дракон, угрожающе подаваясь вперед и почти пересекая своими ручищами чайный столик беседки. — Отравить меня? Этим – не выйдет.

— Хочу понять, почему вы допускаете подобное на уроках Изабель, если сами не стесняетесь выражать свое недовольство. Или все потому что я человек? Приняли бы подобное угощение от короля?

— Снова об этом… — Карлайл потер пальцами лоб, словно голову сковала мигрень.

— Я видела все. Гестия говорила правду. — мой голос тихо прошелестел, а дракон вскинул на меня предупреждающий взгляд. — А вы заперли ее. Одну.

— Что ты видела? — сощурился он.

— Заперли перед годовщиной смерти ее матери. — я была намерена высказать ему все.

— Что ты видела?! — вновь повысил голос дракон, который привык требовать и получать желаемое по щелчку пальцев.

— Знаю, вам больно от потери любимой жены. Я понимаю, как вам тяжело…

— Понимаешь? — устало усмехнулся он, в миг обо всем забывая. — Что ты, человек, можешь понимать? Любовь дракона еще яростнее его пламени. Уйти первым в паре настоящее благословение небес. Чтобы не последовать за ней, день за днем я борюсь со своим зверем. Ты знаешь, каково это, когда изнутри тебя рвет на части дракон, а ты не желаешь ему в этом перечить? Знаешь? Ты. Человек.

Он продавливал каждое слово, наполненное такой мукой, что на глазах невольно проступила непрошенная влага. Не стоило говорить, он бы мне не поверил, но я правда чувствовала всю эту нестерпимую боль. И самую малость завидовала. Завидовала женщине, которую так любили даже навсегда потеряв.

— Я знаю… — запнулась, ведь Карлайл наградил меня таким взглядом, что на миг показалось – медальон не спасет, — … каково это расти под сломанным крылом родителя погрязшего в горе. Знаю эту немую бессильную боль. Быть может для вас человеческая любовь ничего не стоит, но мы тоже умеем гореть и сгорать в ней целиком. Сгорать самоотверженно, не замечая ничего вокруг. Не замечая, как бьет по ребенку случайно брошенная фраза — “была раньше жизнь, теперь жизни нет.” Я знаю, каково это чувствовать беспомощность, быть не в силах ничего изменить. Я знаю, каково это чувствовать острое одиночество и беззащитность, постепенно терять родителя, что стал похож на бледную тень. Эта боль… не проходит со временем. Не поступайте так со своими детьми.

— Мои дети не одни. Ты не слышала? Я борюсь день ото дня ради них.

— Вы боритесь за закрытыми дверьми. Боритесь со своим собственным горем. Вы потеряли жену, а они потеряли мать и с каждым днем теряют отца. Даже если дракон разорвет на куски ваше сердце, вы не имеете права быть жестоким с ними. Они ведь ваши дети, ваши с Еленой. Они ваше самое ценное воспоминание о ней. Разве я не права?

— Именно поэтому им стоит держаться подальше от меня! — вспылил Карлайл, смахивая чашку со стола ладонью. Та отлетела, словно пуля выпущенная из револьвера, и разбилась о колонну в мелкую крошку. — С младенчества Изабель заливалась слезами, стоило мне прикоснуться. Всего раз я держал ее на руках, и малышка так обессилила плачем, что ее захлестнула лихорадка. Я едва ее не потерял.

Он продавливал каждое слово, раз за разом борясь с собой и желанием послать меня ко всем чертям. Впервые я слышала, как голос дракона дрожал, и не могла сделать нормального вдоха.

— Она росла болезненной, никогда не смотрела в глаза, а после наших редких встреч за ужином, на моем пороге роптали служанки, что моя дочь сама не своя. — Карлайл все сильней сжимал кулаки, а рассеянный взгляд уже не видел меня. — Теодор бросил меч и схватился за юбку старшей сестры после пары совместных уроков, а Гестия… стала слишком походить на меня. Слишком много привычек не подходящих юной леди герцогского дома, слишком дерзкие слова, слишком частые перевоплощения в дракона и магия, что не так легко обуздать. В неправильных руках ее будущее, ее репутация могли быть потеряны навсегда. В моих руках… мои дети были несчастны.

— Думаете они счастливы сейчас?

Дракон едва заметно дрогнул и молча сфокусировал на мне взгляд.

— Гестии пришлось стать сильной, ведь она старшая сестра. Пришлось бороться за то, чтобы их голос был вами услышан. Неужели вы готовы поверить, что ваша дочь не понимала, сколь ценен медальон для ее отца? Или что воровство для нее очередная игра? Герцог, она просто больше не могла справляться сама. Она ведь такая маленькая…

Слезы сами навернулись на глаза, и я всхлипнула. Но быстро смахнула их с лица, пока дракон растерянно рассматривал меня, будто бы первый раз видел.

— Маленькая и храбрая. Ваша дочь была готова принять весь ваш гнев, если это поможет защитить Тео и Бель. Ваши дети молили у звезд о вашем благополучии, о вашем счастье и шансе вырасти под вашим крылом. И как бы вам не было больно, вы не можете их подвести. Знаю, вы сделаете правильный выбор.

По телу прошелся мандраж, когда дракон подозрительно сощурился. Он тонко чувствовал любые перемены во мне, а сейчас я и вовсе не могла совладать с чувствами. Во тру пересохло, и мне правда было страшно произносить эти слова:

— Это правда, что я храню мимолетные воспоминания о вашей жене, но так же в них отпечаталась жестокость, в которой до сих пор жила Изабель. Эмиль сказал мне, что если зайти на обе спирали памяти, мои мозги превратятся в желе, а этого медальон скорее всего не позволит. Не позволит, пока мы не исполним его волю и не снимем печати. Поэтому у вас один шанс, герцог. Вам придется выбрать.

Порывы ветра без конца трепали спутанные волосы, а драконьи глаза стали на миг человеческими прежде чем плотно сомкнуться. Карлайл не сказал ни слова. Тяжело поднялся из-за стола, огибая его бок и вновь подходя ко мне вплотную. Я тоже молчала, смиренно подставила лоб под широкую ладонь и медленно вдохнула.

Вместе с воздухом мои легкие наполнило тепло, а магия дракона окутала тело. Казалось, я медленно засыпала, сознание уносилось прочь, словно перышко подхваченное ветром. Я боялась, что мне придется все заново пережить, но вместо воспоминаний перед глазами было бескрайнее синее небо. Пушистые облака, стаи птиц и яркое солнце, что вдруг заволокло громадной тенью.

— Я разорву их на мелкие куски!.. — прогремело над самой макушкой и видения в один миг исчезли, являя взору грозовое небо.

Карлайл отпрянул, с силой зажмурив глаза и развернулся в сторону замка.

— Постойте!.. — я ухватила его запястье, но дракон с легкостью вырвался из моих рук.

— Оставайся здесь, я пришлю слуг. — рыкнул он, делая два размашистых шага и расправляя бесконечные крылья.

— Стойте! — с криком бросилась ему на спину, сжимая талию в кольце рук, и ощутила ладонями биение загнанного сердца. — Прошу, послушайте! Дайте мне вам помочь! Ваш гнев справедлив, но он сделает только хуже!

— Мне нужно поговорить с Изабель! — Карлайл дернулся, схватился за мои руки, но грубо разжать их так и не решился.

— Она сейчас спит под охраной Хелен Вульф и ваших служанок! — тараторила я, слизывая ручейки дождя, что бежали по лицу. — Если разбудите, начнете наседать вопросами, только напугаете ее, герцог! Пожалуйста…

Молния шарахнула о землю в опасной близости и я дрогнула, зажмурившись от испуга. Вот только за ней дождь начал стихать, как и безумные порывы ветра, что пронизывали до самых костей. И чем тише становилась погода, тем отчетливей я ощущала свое заледеневшее тело и жар дракона, от которого совершенно не хотелось отлепляться.

— Эмиль сейчас допрашивает служанок и виконтессу Мольтес вместе с Хальдидом, — стуча зубами говорила я. — Теодор, как и Бель, спит в пристройке для слуг под охраной рыцарей и Беатриче, которую мы выпустили без вашего позволения, герцог. Простите… но ее приговор тоже был совершенно несправедливым!

Карлайл тяжело вздохнул, а затем осторожно раскрыл мои руки. Повернулся лицом, встречаясь с моим несчастным взглядом и первым делом окутал с головы до пят магией, которая наполняла теплом и иссушала всю влагу.

— Но что важнее… Гестия. Идите к ней прямо сейчас! Идите и признайте, что были не правы! — непривычно молчаливый и смиренный дракон слушал каждое слово. — Выпустите ее из башни, извинитесь и обещайте, что с этого дня она всегда сможет на вас положиться. Сейчас для вас нет ничего важнее, чем сплотить вокруг себя всю семью. Эту тяжелую неделю вы должны провести вместе. Вместе разделить горе по герцогине, вместе начать строить новое будущее. И вы…

Я запнулась, потому что герцог протянул мне ладонь, а потом вдруг тихо сказал:

— Идем. Вместе.

Наверное, мне, чужачке, стоило отказаться, но я схватилась за руку прежде, чем успела даже подумать об этой моральной дилемме. Слишком сильно я привязалась к детям, слишком плохо знала герцога, чтобы быть уверенной, что он вновь ничего не испортит. А потому на протяжении всего пути до башни, ему пришлось выслушивать мои наставления и молча кивать.

— … даже если Гестия скажет вам что-то не то, пожалуйста, промолчите. — говорила я сквозь сбивчивое дыхание. Все же на один размашистый шаг дракона мне приходилось делать несколько своих.

Карлайл тяжело сопел, но ничего не говорил поперек. И я продолжила прощупывать границы.

— И если попросит за Бетти, пересмотрите свое решение герцог. Нет, даже если не попросит…

Дракон резко затормозил и наградил меня тяжелым взглядом.

— Необученный зверь может причинить вред даже своему хозяину. Моя дочь еще слишком мала. Когда вырастет, я подарю ей щенка линдворма. С малого их легче приручить.

— Так нельзя! Нельзя играть даже самыми маленькими жизнями! Бетти ведь тоже может пройти обучение! — беспокоилась за несчастную животину я. — Это ведь компаньон вашей жены! Разве Бетти хоть раз кидалась на вас или ваших детей?

— Она всегда меня недолюбливала.

— Тогда вы – не в счет! — вздернула подбородок, выдерживая хмурый взгляд. — Послушайте, вы ведь можете дать Гестии советы, как правильно обращаться с ее компаньоном. Обучить всяким тонкостям, вместе с тем становясь к своей дочери ближе. Или найти того, кто поможет ей. Если не желаете этим заниматься, я попрошу Эмиля!

— Графа Эрмаля. — процедил Карлайл, ощетиниваясь.

— Да, да. Его. — улыбнулась, не чувствуя настоящей угрозы.

Обычно, едва в ком-то возникали нехорошие мысли на мой счет, медальон начинал нагревать кожу. А сейчас — тишина. Лишь упрямство и честолюбие, из-за которых дракон процедил:

— Я сам.

— Вот и чудненько. — легко согласилась я, продолжая наш маршрут первой.

Карлайл быстро нагнал меня и даже мягко дернул за локоть, задавая верное направление. Небо окрашенное алым закатом и спокойный шум волн, что доносился все громче с приближением к Башне Тишины, приносили умиротворение взволнованному сердцу. Порывы ветра больше не хлестали по коже, и я осторожно поглядывала на дракона, в душе которого тоже на этот миг воцарился штиль. Было радостно, что он смог обуять свою ярость и увидеть действительно важную цель.

— Внутрь я с вами не пойду. Буду ждать здесь. — остановилась у подножия лестницы, что вела к воротам башни. А затем шустро забежала на пару степеней и сняла с себя одну из лент. — Только позвольте…

Не знала, как лучше сказать, что образ затворника нуждался совсем не шел на пользу. Длинные волосы постоянно спадали на заросшее лицо и бросали страшные тени, навевающие мысль, что он сейчас обратится драконом и просто сожрет. Конечно, дети к нему такому привыкли, но все же…

К удивлению он понял мои намерения без слов. Подошел ближе и развернулся спиной. Что вызвало определенную неловкость. Я собиралась эту ленту отдать, чтобы он сам собрал волосы в низкий хвост. Но затем вдруг вспомнила, что этот мужчина привык все делать с помощью слуг. А потому хмыкнув себе под нос, осторожно провела пальцами по линии роста волос, собирая толстый пучок в ладонь.

Пряди оказались мягкими и спутанные узлы легко распадались, стоило единожды по ним провести. Поэтому аккуратный хвост был вскоре готов, открывая высокий лоб и пронзительный взгляд карих, совершенно человеческих глаз.

— Так многим лучше. — неловко улыбнулась я, вдруг почувствовав легкий трепет в груди.

Карлайл вновь лишь кивнул и поднялся по ступеням в башню.

Уж не знаю, сколько всего он решил обсудить с Гестией здесь и сейчас, но солнце успело большей частью спрятаться за горизонтом, а я, присевшая на нагретый камень от усталости, прикрыла глаза и почти провалилась в сон. Из которого меня выдернул звонкий голос Гестии:

— Дара! — хрипло воскликнула малышка. — Дара ты в порядке? Отец мне все рассказал!

Я обернулась и подняла взгляд. Гестия вся зарёванная удобно устроилась в ручищах дракона и крепко держала его за шею. Улыбалась широко-широко, ничуть не смущаясь потерянного переднего зуба.

— Да, в полном. — встрепенулась я, поднимаясь с камня. — А твои глазки совсем опухли от слез, и зуб…

— Ерунда это, Дара! — лучезарно смеялась она, слегка посвистывая. — Пойдемте домой! Вместе!

Слезы радости навернулись на глаза от такой картины, но я быстро сморгнула непрошенную влагу. Карлайл смерил меня взглядом, а затем легко кивнул в сторону пристройки. И мы не спеша отправились по тропинке, погруженные каждый в свои мысли. А вот Гестия провалилась в сон после пары шагов.

Когда мы зашли в пристройку, в воздухе висело напряжение. Рыцарей было столько, будто они готовились в битву, а стоило увидеть своего господина, как все повесили носы. Карлайл молча прошел мимо, поднялся на второй этаж, где уже спали младшие дети, и приказал не беспокоить его, намериваясь самостоятельно переложить Гестию в кровать.

Никто не стал спорить, тем более я уже приказала подготовить комнату и составить вместе кровати, чтобы на большом ложе могли с комфортом поместиться драконята. И озаботилась креслом, в котором Карлайл мог охранять их сон.

Когда копошение и скрип половиц наверху стихли, спустилась Хелен и выгнала всех вервольфов охранять периметр. Лиз и Венди перебрали продукты в кладовой и составили список недостающего, чтобы обеспечить надлежащий завтрак для всех господ. И отправились на герцогскую кухню.

Я как рухнула на лавку по прибытии, так и сидела привалившись боком к стене. Хелен как-то озабочено меня оглядела, а затем села напротив, сощурив свои волчьи глаза.

— Его Светлость не слишком давил на тебя, Дара?

Ее волнение было для меня странным, и я широко улыбнулась в ответ:

— Нет, он наконец воспринял меня всерьез! Скорее это я слишком насела! Но поделом.

Рассмеялась, расслаблено потягиваясь, вот только волчица никак не хотела разделять моего настроения.

— И даже не назначил наказания за винный погреб? — вполголоса спросила она.

— Наказание? — удивленно вскинула брови. — Я оказала герцогу услугу, не позволив закончить пропащим пьяницей. Разве можно столько пить, особенно когда сердце наполнено горем? Все спальня была завалена…

— Дара. — серъезно одернула меня Хелен. — Драконы не пьянеют от вина.

— Что? Ему просто нравился вкус? — продолжала непонимать ее напряжения. — А так он в любой момент мог бросить, слышала я о таком.

— Вкус нравился не Его Светлости, а герцогине. — наконец объяснилась волчица, и весь мой легкий настрой испарился. — При жизни она самостоятельно ухаживала за виноградниками, а когда ее не стало… поля были сожжены. Весь собранный урожай тогда закатали в бочки. А теперь его сожгла ты.

Прикрыв глаза, я сжала пальцами виски. Это надо же было так вляпаться. И как только осталась жива? Стыд раскатился неприятной волной по плечам. Нет, я понимала, что потерянное вино не сравнится с тем, ради чего оно сгорело. И все же неприятный осадок не давал спокойно вздремнуть.

Ко всему прочему послышались негромкие шаги, и к нам спустился Карлайл, который тут же отправил Хелен к детям. По-видимому, теперь драконята будут под неустанным присмотром, что явно не понравится бунтарке-Гестии.

— Ваша Светлость? — первой заговорила я, решив, что не хочу изображать незнайку.

Дракон зачерпнул кружкой воду из бочки и жадно ее осушил. А затем глянул на меня, подозрительно сощурившись.

— Чего залюбезничала?

— Хелен рассказала мне… — запнулась, не зная, как лучше сказать. — Я должна извиниться за то, что сожгла ваш погреб. Мне жаль, что я не смогла найти другого способа, чтобы вытащить вас из замка. Но лучше чувствовать вину за это, чем за бездействие — такова уж я.

Извинение получилось так себе, а Карлайл все молчал, прожигая меня хмурым взглядом. Он оперся задом о столешницу и раскинул руки, склонил голову в бок, а затем негромко спросил:

— Елена… Привела тебя сюда? Она хоть что-нибудь…

Каждое слово давалось ему тяжело. Было похоже, что он сомневался, стоит ли вообще начинать этот разговор. Но дракон так скучал по жене, что хотел получить хоть какую-то крупицу, пусть призрачную, пусть из чужих уст.

— Ваша жена, как и ваши дети, хотела, чтобы вы продолжали жить. По-настоящему, помня о том, что действительно важно.

Он горько усмехнулся, опустив глаза в пол. Снаружи Карлайл казался прочной скалой и заполнял своим присутствием почти все пространство столовой. Однако внутри все продолжал бушевать дракон, и усмирить его было не так уж и просто.

— Я, — негромко заговорил он, — знал, что не в полной мере исполняю данное ей слово. Когда все стало плохо, я клялся, что буду жить ради наших детей. Что буду оберегать их.

Я боялась пошевелиться, чтобы не спугнуть откровение, которое он решил доверить мне. Карлайл вновь поднял взгляд, человеческий и печальный.

— Елена тогда сказала мне, что если начну забывать утопая в горе, она даже с той стороны даст мне об этом знать. — кривая усмешка окрасила губы. — Вот только твое появление… было трудно принять, что одного знака мне мало. Оказалось, ей пришлось прислать целое руководство — вот насколько я был далек от обещания, что ей дал.

— Герцог, еще не поздно все поменять, — я мягко ему улыбнулась. — Дети отходчивы, и сейчас они все еще тянут к вам руки. Нужно лишь шагнуть к ним в ответ.

Дракон заторможено кивнул, а затем рывком отлепился от столешницы. Думала, он уйдет обратно наверх, но вместо того, Карлайл занял место напротив.

— Ты говорила, что понимаешь моих детей.

Было так удивительно видеть, как этот резкий на язык мужчина осторожничает. Он внимательно меня изучал и готов был в любой момент отступиться. Но мне хотелось ответить на его откровенность своей.

— Да. Когда мама потеряла отца, самым главным страхом для меня стало потерять и ее. И этот страх оживал прямо на моих глазах. Даже сейчас мучительно вспоминать об этом.

— Мне жаль.

— И мне, — вздохнула, позволяя себе слабую улыбку. — Жаль, что я была слишком мала, чтобы подобрать слова. И понять, что во всем не было моей вины, что я ничего не могла исправить тоже. Но я рада, что могу поделиться этим с вами. И надеюсь, что ваша семья выберет другой путь. Я правда буду рада помочь.

— Хорошо, я это приму, — деловито заявил дракон. — Что ты предлагаешь?

Я начала предлагать. Да так, что закончили разговор мы с рассветом.