Глава 10

Утро следующего дня выдалось сумбурным. Я проспала — без будильника и с серостью за окном мой организм решил, что сон до полудня это именно то, что нужно. Вот только он не учел моих планов, а потому пришлось собираться наспех, а завтракать и вовсе под покровом магии Эмиля, который вновь читал непонятные для меня символы с сосредоточенным лицом.

Он все больше хмурился, чаще вздыхал и царапал пером по бумаге все громче. А затем в один миг отбросил его, снимая с меня пузырь магии, и пожелал сырники от которых отказался в начале своего занятия.

— Как я и думал, мне придется оставить тебя на какое-то время, Дарина, — выдал эльф нарушая тишину, что до этого наполнялась лишь редкими срывающимися каплями дождя. — Сейчас моих знаний не хватает, чтобы подготовить печати к расшифровке без ошибок. Думаю, меня не будет пару недель.

— А без тебя я не смогу выходить за пределы пристройки, — догадалась к чему он клонит.

— За пределы третьей стены, — поправил меня эльф. — Она окружает виллу, эту пристройку и еще несколько домов в кольцо. Семья Хальдида и Мевил, к которой мы скоро отправимся, будут в доступе, но хочу предупредить тебя, Дарина, в главном доме тебе лучше появляться как можно реже.

— Из-за герцога? — сразу решила я.

— Сомневаюсь, что ты столкнешься с Карлайлом, даже если будет плясать у его покоев. — хмыкнул Эмиль. — Но вот с прислугой запросто. Среди них почти нет людей, а на медальон Елены я наложу заклятия невидимости, поэтому ты можешь оказаться в непростом положении даже со знаком протекции моей семьи. Рыцари под рукой Хальдида, а служанки и работники кухни бывают в главном доме по ночам и на рассвете — с ними тебе нечего делить. Вот кого действительно стоит обходить стороной — это учителя молодых господ. Поверь мне на слово, Дарина, так будет лучше для всех.

— Хорошо, Эмиль, не волнуйся об этом. — заверила я. — Мне бы и в голову не пришло вторгаться в чужой дом и в его порядки.

— Отлично, тогда идем? — довольно улыбнулся он. — Найдем тебе занятие на следующие пару недель.

Я не придала значения этим словам, но вскоре стало понятно, что задача перед нами была вовсе не из легких.

— Уходите. — буркнула черная щель входной двери небольшого домика, за которой не удавалось рассмотреть даже очертания силуэта.

— Да брось, Мевил! — картинно расстроился эльф. — Пусти нас. Обещаю, ты не пожалеешь!

Мы стояли на деревянных ступенях, что поскрипывали под нашим весом. Ежились, ведь даже через плащи чувствовался холод усилившегося дождя. Путь сюда от пристройки, в которой я поселилась, занял не больше десяти минут, и из-за глубокого капюшона я мало что успела увидеть.

Скорее почувствовать — соленый воздух, что обдавал нас своими порывами, хлюпающую вязкость земли, в которой то и дело утопали новые сапожки. И общую отчужденность. Мы не встретили ни единой души, не увидели огня свечей в окнах домов. Казалось, они были заброшены, как и пристройка, в которой я старалась создать хоть какой-то уют. Быть может так влияла погода, что почти не радовала с того момента, как я очутилась здесь. Вот только уставший голос, что требовательно нас прогонял, был одной из деталек этого серого пазла.

— Не заставляй меня применять магию, Мевил! — не унимался Эмиль.

— На доме стоит защита от магического влияния, — буркнули ему в ответ.

— Ты не оставляешь мне выбора. — тон эльфа вдруг стал строгим и непривычно острым. — Мевил дель Такар, тебя хочет видеть граф Эмильен Эрмаль и Дарина дель Эрмаль.

Послышалось негромкое сопение, а затем странный стук, будто хозяйка держала внутри парнокопытное. Дверь медленно отварилась, с трудом проходясь по набухшим от влаги половицам, которые ее старательно тормозили.

— Прошу, Ваше Сиятельство, — сказано это было без благоговения, а скорее с тонким укором. — Чем обязана такой чести?

Должно быть Эмиль не только со мной старался наладить непринуждённые отношения без оглядки на собственный титул. А потому когда он о нем вспоминал, иллюзия в мгновение рассыпалась. И приятного в этом было мало.

Эльф протянул руку, приглашая меня войти первой, и я шагнула в полутьму, что разгонялась лишь тлеющими поленьями в камине. В доме было тепло, и я сняла намокший капюшон, получив за шиворот пару холодных капель. Поежилась, не в силах нормально разглядеть что-либо, и дрогнула от звука чужих шагов, что совсем не походили на человеческие.

Я могла лишь следить за тенью хозяйки, которая прошла чуть глубже и хлопнула пару раз в ладоши. Под сводом крыши тут же замерцали огоньки. Они то разгорались, то затухали, но все же смогли осветить комнату, захламленную настолько, что я даже у порога умудрилась наступить на несколько листков бумаги.

— Простите! — выдохнула я, убрав ногу, но грязь с сапога уже пропитала записи, уничтожая их навсегда. — Я не…

Подняв взгляд на хозяйку дома, неловко запнулась, не в силах поверить в увиденное. Разумеется, оказавшись здесь, я успела повидать и оборотней и драконов, да и Эмиль почти сутки крутился рядом со своими длиннющими ушами и мерцающей словно жемчуг кожей. И все же мозг старательно удивлялся двум выглядывающим из-под края юбки мохнатым ногам, что заканчивались массивными копытами.

— Не знала, что у вас есть подопечный, Ваша Светлость.

Стоило поднять взгляд, как я наткнулась на сверлящий в упор, что пугал не только энергией, но и прямоугольным горизонтальным зрачком. Да и наклон головы с толстыми витиеватыми рогами, что были намного мощней, чем у герцога, заставлял холодок пробежать по позвоночнику. Спутанная копна каштановых волос и черные круги под глазами, что отчетливо виднелись даже на смуглой золотистой коже окончательно давали понять, что нас тут не ждали.

Смутилась, интуитивно поняв, что мой откровенный интерес мог вызвать недовольства. Неловкая улыбка заставила девушку передо мной лишь больше нахмуриться, а потому я повернулась к Эмилю, ища в нем спасения.

— Все благодаря твоей хозяйке, Мевил. — развел руками эльф, и мы обе обескураженно уставились в ответ.

Мне было совсем не угнаться за его мыслями. Еще недавно сам же говорил, что о моем происхождении никто не должен узнать, а теперь с порога болтал без разбору. Эмиль не обращал внимания на мой немой протест, оживленно и красочно рассказывая о моем появлении так, будто сам был тому свидетелем. Забалтывая обескураженную Мевил, он ненароком расчищал своей магией дорожку вглубь дома, а затем и вовсе усадил меня за обеденный стол, словно был тут хозяином.

— Ну, что скажешь, Мевил? Почему бы тебе не прерваться ненадолго в своих исследованиях? Ты в тупике и давно. Так помоги Дарине кое с чем, возможно это вернет тебе былое вдохновение.

По смуглому лицу скользнула гримаса недовольства, а кулаки Мевил сжались сами собой. Она глубоко дышала, раздувая округлые крылья носа, явно борясь с тем, чтобы высказать все как на духу.

— Зачем ты все рассказал? — шепнула я эльфу, а тот непонимающе вскинул брови.

— Мевил — фавн, если она нарушит клятвы оберегать герцогство Такар, тут же превратится в камень. Сила их слов велика. К примеру, она может заставить прорасти иссохшее семечко, которое не в силах оживить даже моя высшая магия.

— Если вам лучше всех известна ситуация в герцогстве, лорд Эрмаль, то зачем отнимаете мое время? — перебила наш маленький урок окружающего мира Мевил. — Его Светлость впервые за долгое время запросил результаты моей работы для надвигающихся переговоров с короной, а мне совсем нечего ему предложить.

— Смерть Елены стала слишком большим испытанием… для всех.

Эмиль в миг стал серьезен, и видеть его таким было совсем непривычно. В этот самый момент его взгляд сильно походил на те, что я видела у герцога, Хальдада и Хелен, у близнецов, когда они заговаривали о маме. И я понимала, тоска по той, что пришла ко мне в образе звезды, глубока и простирается на многие-многие сердца.

— Да как вы можете… — тихо выдохнула Мевил.

— Но герцогство Такар будто бы позабыло в своей скорби какой она была. — лязгнул голос Эмиля, и я невольно дрогнула под ним. — Елена строила межпространственный портал со времен академии, хоть эти ее идеи могли привести к отчислению и остановке всей работы, которую она так же вела. Она наложила на медальон такую сильную защитную магию, что мне тяжело даже вникнуть в суть, не говоря уже о вмешательстве в печати. День за днем она показывала близнецам магию, играючи и легко, закладывая в них страсть к подобному с момента рождения. И после всего неужели лишь я допускаю мысль, что появление Дарины здесь не случайно?

Плотно сомкнув губы, я слушала, затаив дыхание. Эмиль был прав, хоть и не знал об этом. Елена возложила на меня свои надежды, и щеки обожгло стыдом, стоило подумать об этом. Она просила меня защитить свой дом и детей, а я лишь думала о том, как буду жить после. Впервые за эти дни меня уколола мысль, что я должна быть не здесь, а на пороге герцогских покоев. Там, где притаился дракон, позабывший о своем долге защитить все, что было для Елены так дорого.

И пусть меня убеждали, что вернуться назад невозможно, я уже видела чудо, я оказалась здесь, хоть все считали подобное за гранью любых магических сил. Поэтому стоило попытаться снять медальон так, как задумывалось изначально — выполнить три желания детей, как бы не упирался их пугающий до дрожи отец.

— Тогда что оно значит? — вырвал меня из мыслей голос Мевил. Она сверлила взглядом Эмиля, а затем обернулась ко мне. — Что ты, человек, можешь нам предложить?

— Я не…

Мне бы и самой очень хотелось узнать, что мне по силам. Как решить три задачи с моим неустойчивым положением и незнанием очевидных для жителей этого мира вещей. А может в этом и была моя сила? Чудо случается в руках тех, кто не знает, что достичь поставленной цели невозможно. А потому пытается снова и снова, и в конце пути обязательно встретит успех.

— Не знал, что у тебя есть предрассудки, Мевил. — тем временем фыркнул Эмиль.

— Дело не в этом, Ваше Сиятельство. — мотнула головой Мевил.

— Брось. Не взваливай на Дарину слишком много. Лучше протяни ей руку помощи, и тогда вселенная поможет тебе в ответ. Не этому ли Елена научила тебя в первую очередь, взяв под свое крыло?

Должно быть эльф надавил на уязвимую точку, потому что воинственность Мевил заметно пошла на спад. Она переступала с ноги на ногу, постукивая копытами, а затем тяжко вздохнула, снова придирчиво глянув на меня.

— Что от меня требуется?

Рассудив, что изобретение новых для этого мира вещей может занять годы, я постаралась донести суть нужных мне вещей. Первым делом заговорила о морозильной камере, ведь если погреб худо-бедно справлялся с ролью холодильника, то о заморозке продуктов не шло и речи, а без этого часть рецептов можно было смело выбросить из головы. А я вчера уже успела пообещать драконятам пару особенных лакомств, каких не найти во всем королевстве.

Мевил слушала молча с совершенно спокойным лицом, что не пропускало ни тени эмоций. И я обмолвилась о том, чтобы усовершенствовать механические венчики, которые нашла у себя в кладовой. Как бы я не крутила ручку их механизма, придать нужную скорость было просто выше моих сил. Тут нужен был моторчик или же магический камень, который бы заменил его. Когда же речь зашла о печке без дров и с регулировкой нужной температуры, Мевил все же не выдержала.

— Вам следует приставить к этой белоручке пару служанок, одаренных магией.

Улыбнулась неловко, не решаясь сказать, что все эти вещи понадобятся мне не сейчас и не ради пары пирогов для драконят. С этим мне и правда мог бы кто-то помочь. Но если меня все же выкинет на обочину судьбы, в рукаве должен был лежать козырь. С таким отношением к людям и женщинам в частности, этот мир мог принять меня только лишь с особой ценностью, что я могла предложить. И это не хлебная лавка, не трактир с парой похлебок в меню. Мне нужно было нечто большее, что не мог предложить никто другой.

— Мне неловко использовать чужой труд… — начала было я, но Мевил оборвала на полуслове.

— А разорять герцогство на магические камни в порядке вещей?

Меня не трогало ее раздражение. Я понимала, что могу звучать глупо из-за незнания многих элементарных вещей. И цену магическим камням я не знала, как и способы их применения такими как я, обычными людьми.

— Мое графство… — начал было Эмиль, но и ему не удалось закончить фразу.

— А кто напитает их магией? Его Светлость герцог Карлайл? Или у вас есть другой дракон на примете, который бы занялся подобным от скуки? — Мевил скрестила руки на груди, уйдя в глухую оборону. — Никто кроме дракона не может стабилизировать природную магию столь филигранно, чтобы подобные устройства не разорвало в первое же применение. Не потому ли подобного рода оружие обходится непомерно дорого даже для королевской казны? Графство Эрмаль уже может посоревноваться в этом?

— Ты слишком категорична. Почему бы тебе не обдумать все еще раз, когда мы уйдем, Мевил?

— Это не стоит того, Ваше Сиятельство.

Мы были выставлены на порог без жалости, без компромиссов. Дождь все еще срывался с грозовых туч, а я была далеко в мыслях отсюда. Отказ Мевил не трогал, наверняка у нее и без меня было полно забот. Она выглядела уставшей и подавленной, обессиленной. И мне хотелось ее поддержать, я лишь не знала как.

— Не принимай на свой счет, Дарина. — решил подбодрить Эмиль, который не так понял мой задумчивый вид. — Магия и технологии плохо совместимы, а оттого подобные задачи крайне тяжелы. Королевства смогли найти выгоду от подобного только в создании оружия для борьбы с орочьими набегами. Риск, что магический меч выйдет из-под контроля человека на поле боя ничто по сравнению с тем, если племена доберутся до наших городов и сел.

— Почему они выходят из-под контроля, Эмиль?

— Магия высших существ слишком сильна и разрушительна. Помнишь магические камни, которые я закинул в твою печь? Сотню лет они жгли леса и орочьи поселения, и только когда исчерпали свой запас, расколов меч надвое, я смог без опаски использовать их.

— Полагаю, подобных камней крайне мало, — задумчиво пробормотала я.

— Чаще всего они разрушаются во время боев. Но я мог бы привезти тебе парочку из своего графства.

— Не стоит. — улыбнулась я.

К моему удивлению, прощаться пришлось с тяжелым сердцем. Эмиль не знал, когда сможет вернуться, и это нагоняло легкую тревогу. Если вдруг ошибусь, некому будет прикрыть меня. Но и ждать его возвращения возможности не было, я поняла это, стоило золотому дракончику влететь в распахнутое мною окно. Едва Гестия обернулась человеком, как бросилась в мои руки захлёбываясь в слезах.

— Л-жец! Л-жец! — всхлипывала малышка, прижимаясь ко мне всем телом. — Дядя Эмиль подлый лжец!

— Ну-ну, Гестия, разве можно так…

Мерные похлопывания по спине едва ли могли ее успокоить, и я просто ждала, когда поток слез иссякнет, и мы сможем поговорить.

— Но он обещал! — Гестия вскинула голову, пронзая меня хмурым взглядом нечеловеческих глаз. На секунду она показалась мне настолько похожей на отца, что я невольно дрогнула. — Обещал, что в этот раз останется с нами надолго! И что эта сушеная моль виконтесса Мольтес больше не придет нас учить!

Звонкий голос разливался эхом по комнате, а я только и успевала вытирать полотенчиком заплаканное лицо.

— Я понимаю, что ты расстроена, Гестия, но нельзя обзываться на взрослых людей, да и на сверстников не стоит…

— А издеваться над Бель можно?! — вывернулась из моих рук маленькая драконица, и на голове ее показались рога.

Глаза и без того разрезал тонкий вертикальный зрачок, а нежная кожа покрылась сеткой чешуек, того глядишь и совсем обернется, улетая прочь.

— Что? — опешила я. — Расскажи мне, что случилось. Я выслушаю…

— А портить рисунки Тео можно?! — не слышала меня Гестея, продолжая кричать изо всех сил. Будто бы только на таком ультразвуке я могла услышать ее и понять. — Ну и что, что он любит кисти больше мечей?! Разве можно…

Истратив всю энергию, она вновь вернулась в мои объятия. Тихо шмыгала носом и вытирала слезы о плечо. А когда, наконец, собралась с мыслями, выложила все, что так терзало ее.

Оказалось, Эмиль не просто так предупреждал меня перед отъездом. Проблема с учителями висела давно, вот только герцог отказывался что-либо менять. Или не мог без серьезной причины. Ведь если я все поняла правильно, гувернантки посещали драконят от имени другой семьи. Семьи, к которой принадлежала их мать, и которая имела не последнее слово в королевстве.

— Наша мама умерла вскоре после рождения Бель, и виконтесса каждый раз напоминает ей об этом. По приказу старухи Валеруа она убеждает сестру, что ее единственная ценность в том, чтобы стать мостом к другому королевству под средством брака. Все из-за того, что Бель не пробудила дракона. Ее наказывают за малейшую оплошность во время уроков, морят голодом, чтобы не испортить фигуру. А потом заметают следы, ведь сушен… виконтесса использует запрещенную магию на слугах!

Звучало отвратительно и страшно. Хотелось думать, что Гестия преувеличивает, ведь Бель хоть и была заметно худей близнецов, в обморок от голода точно не падала.

— Почему Бель не расскажет обо все отцу? — спросила я, пытаясь унять быстрый бег сердца. Мне страшно было поверить в этот рассказ, но отчаяние в глазах невозможно было подделать.

— Отец не покидает покоев. — Гестия отвела взгляд, разочарованно вздыхая. — Кроме того, Бель думает, что он ее ненавидит из-за смерти мамы. Что для него она сплошное разочарование.

— Глупости, — я сжала маленькие кулачки в своих ладонях и поймала ускользающий взгляд. — Ваш отец… непростой мужчина.

— Дракон, — поправила меня Гес.

— Дракон, — согласилась я с легкой улыбкой. — И все же я верю, что он даже мысли бы такой не допустил. Вы его дети, и сколь бы глубока не была рана на его сердце, для родителя не может быть ничего ценней, чем ваши жизни. Слышишь меня, Гестия?

— И что с того? — тихо спросила она, не поднимая глаз. — Изабель, конечно, не умрет от удара хворостиной, а Тео только болтает, что жить не сможет без красок и кистей. А мой дракон когда-нибудь вырастет и будет плавить любые цепи, что попытаются нас удержать. Но это не значит…

Холодные липкие мурашки разбегались по коже с каждым словом малышки драконицы. Умом я понимала, за историю человечества бывали разные времена. Умом я соглашалась с Эмилем — не стоит лезть в чужую семью. Чужие порядки в чужом мире, в чужом доме — дело не моего ума. Но сердце жгло таким протестом, что места для сомнений в нем не нашлось.

— Гестия… — хрипло выдохнула, собираясь с мыслями, но сникшая драконица вновь воспылала в один миг:

— Вот почему герцогству нужна хозяйка! Вот почему нам нужна мама! Справедливая и честная… Дара, с этим медальоном… а где он? Неужели дядя Эмиль его все таки снял?

Ужас на ее лице смешался с таким гневным взглядом, что казалось Эмиль даже находясь далеко отсюда может вдруг загореться от этих искр. Гестия усердно смахивала мои волосы с плеч и только убеждалась в пропаже.

— Не снял, — улыбнулась, перехватывая маленькие ладони. — Эмиль наложил магию невидимости.

— Я могу ее снять. — тут же встрепенулась она, опутывая пальцы магией.

— Постой. Не будем действовать сгоряча.

— Ты тоже мне не веришь? — уверенный, по обыкновению громкий голос дрогнул, и мое сердце разогналось в груди. — А может тебе все равно?.. Мы ведь чужие.

— Мне не все равно, Гестия. — мягко потянула ее на себя, пытаясь вновь заключить в крепкие объятия, но Гестия не спешила довериться. — И я не оставлю все так. Завтра я пойду к твоему отцу,

— Он и тебе не поверит. — мотнула головой она. — Не поверит словам.

— Кто-то еще знает об этом? Прислуга или рыцари? Сэр Хальдит предан вашему дому. И вам.

Трудно было поверить, что в герцогском доме никому не было дело до прямых наследников семьи. Но во что я действительно отказывалась верить, так это в то, что их отец игнорирует проблему намеренно. Ведь если все так, я была попросту бессильна. Как ничего не смог сделать Эмиль, давший схожее обещание.

— Виконтесса была осторожна еще до того, как дядя Эмиль вмешался, — вздыхала Гестия. — А после возникших вопросов и вовсе перестала проводить особые уроки во время его визитов. Поэтому он и не смог почувствовать остаточную магию и поверить мне. А когда его нет, на уроки допускают лишь пару служанок, чтобы ничего не отвлекало молодых господ. — передразнила она чужой голос. — Но на самом деле сушеная моль из-за своей смешанной крови может использовать запрещенную магию только на троллях и людях, а потому больше никого и не пускает.

— Что за магия?

— Она стирает воспоминания, чтобы их уже нельзя было прочесть.

— А у людей значит, можно? — удивилась я.

— Ага. — Гестия разочаровано поджала пухлые губы. — У всех можно, кроме чистокровных драконов, нагов, эльфов и русалок. Поэтому-то я и не могу ничего доказать отцу. Ну и подумаешь, пару раз сорвала уроки, пару гувернанток уволились без рекомендательного письма... В этот раз я не вру! Но теперь мне никто не верит.

Как я и думала, все намного сложнее и глубже. Отношения в этой семье строились годами, а я только-только узнала их всех. И все же ничто не могло меня переубедить — сколько бы раз ребенок не кричал “волки!”, родитель всегда должен ответить на зов.

— Я помогу. — пообещала тихо, но твердо, заглядывая в карие глаза.

— Отец не станет тебя слушать, Дара. — устало улыбнулась мне Гестия.

— Тогда использую план Б.

— А он у тебя есть?

— Конечно. — я протянула оттопыренный мизинец, ожидая, пока Гестия схватится за него своим. — Ты можешь положиться на меня. Обещание?

Долгожданная улыбка расцвела на опухшем лице, и все отличительные драконьи черты сошли на нет. Пока Гестия умывалась и торопливо рассказывала, как она сегодня удирала на крыльях от стражи и личных гувернанток, я обдумывала свой “план Б”.

Разумеется, я и не надеялась решить все одним разговором. Счастье, если он вообще состоится, герцог определенно не желал меня видеть, пока я не сниму медальон. А после и подавно. И все же маленький огонек надежды продолжал тлеть. Возможно, здравый смысл подскажет дракону — раз уж в это дело вовлекли и меня, что-то в его доме точно не чисто и прислугу стоит проверить.

Если же я буду выгнана вон — придется сильно рискнуть. Пусть в тонкостях магии я ничего не смыслила, но уж точно понимала, Эмиль, а тем более герцог Карлайл обладают силой, которая большинству и не снилась. Уж точно не гувернантке смешанных кровей. А потому выход у меня был только один — затесаться в ряды служанок.

Я еще мало кому успела попасться на глаза, я человек, а значит мои воспоминания сможет прочесть некий дракон. Или эльф, если с хозяином никак не удастся сладить. Оставалось проникнуть на те самые особые уроки и надеяться, что нужные воспоминания поможет сохранить медальон. Ведь любое опасное воздействие он пресекает. А что может быть опасней, чем забыть лицо человека посмевшего перейти черту в отношении беззащитных детей?