Глава 3
В моей голове что-то вспыхнуло и разорвалось.
Я отчаянно замотала ею, словно желала вытряхнуть оттуда только что услышанные слова…
Эмоции накрывали волнами, захлёстывали, били. Я задыхалась, словно и впрямь оказалась в открытом море, среди бушующей стихии, и не знала, как выплыть обратно на сушу. Смогу ли вообще выжить?..
— Господи, Лиза… сядь!
Руки Маши оказались на моих плечах, куда-то меня потянули…
Это прикосновение привело меня в чувство. Заставило мозг лихорадочно работать…
Как странно устроен человек. Как сильно мы боимся разочарования и боли, что пытаемся придумать оправдания чему угодно… даже самые нелепые.
В этот миг я отчаянно схватилась за мысль о том, что Виталик должен был находиться на переговорах. Ресторан — обычное место для такого действа. Может, это переговоры и были? Маша ведь о них не знает, поэтому, увидев Виталю в ресторане с женщиной, могла подумать совершенно не то…
Впрочем, глупо его оправдывать, пока ничего толком не узнала. Он ведь мог мне… банально солгать.
Мысль, причиняющая боль, но отмахнуться от неё я не могла.
— Расскажи… подробнее, — выдохнула, не глядя на подругу.
Но её встревоженный взгляд ощущала на себе достаточно чётко. То, что она так волновалась, уже достаточно ясно говорило о том, что Маша видела нечто такое, что трактовать двояко… мягко говоря, сложно.
Если бы увиденное ею было не столь однозначно, она, наверно, не примчалась бы ко мне так срочно. Не говорила столь уверенно…
— Ну… я, в общем, в центр ездила сегодня по делам, — начала она осторожно. — Так умоталась, что до дома решила вызвать такси. Подошла к ресторану этому… «Одиссей», ты его знаешь… дорогой такой, помпезный, что аж рядом стоять неудобно… Ну и пока машину ждала, по сторонам глазела. Ну вот за окном ресторана и увидела их…
Я ощущала, каким тяжёлым, словно налитым свинцом, стал мой язык. Как горло сжимается, мешая вытолкнуть наружу самые простые слова…
— Он сказал, что на переговоры поехал… ты уверена, что…
Договаривать не пришлось — фырканье подруги развеяло все сомнения. Убило глупые надежды на ошибку.
— Давно ли переговоры ведут тет-в-тет, да ещё за ручки взявшись?! Сидя так тесно друг к другу, что он почти ей в декольте занырнул носом?! Ты бы видела, как он на неё смотрел! Как кот, которого год не кормили, на мясо!
Подруга возмущенно горячилась, а я чувствовала прямо противоположное — как во мне словно остывает кровь. Как все, что было живым, теперь покрывается коркой льда.
— Боже, Лиз, прости! Я не хотела вот так, резко… просто так на него разозлилась! Ты все в семью, а он с какой-то дрянью раскрашенной как матрёшка, по ресторанам шляется!
Я сглотнула. Но ком в горле продолжал душить.
Перед глазами пробежал весь этот дикий, сумасшедший день. То, с каким трудом заставила его забрать дочку из школы. То, как он отбрехался, что не сможет отвезти её на тренировку…
А сам в это время встречался с другой женщиной. Попросту променял семью на черт знает кого…
А кем она вообще ему была? Короткое развлечение? Давняя любовница? Вторая жена? Кто?!
— Маш… а ты их хорошо разглядела?..
Это была моя последняя попытка исключить ошибку.
— Я даже несколько фоток сделала… чтобы самой потом не сомневаться, что все это на самом деле видела… если хочешь, то я покажу…
Я не хотела. Но должна была увидеть. Чтобы раз и навсегда осознать — нашей семье пришел конец.
— Покажи.
Безжизненный, потерявший все краски голос. Неужто мой?..
— Вот…
Подруга положила передо мной свой телефон. Я взглянула на экран быстро, решительно, желая покончить с этим всем одним махом…
И от одного лишь взгляда на фото из лёгких, как показалось, выбили весь воздух.
Да уж, на деловые переговоры это точно не походило.
Слишком близко они были друг к другу. Слишком откровенно, игриво мой муж смотрел на эту женщину. Слишком интимно держал её за руку. Слишком многообещающе ей улыбался…
Я впилась взглядом в её лицо. Маша сделала фотки удачно, с хорошего ракурса — очевидно, они сидели прямо у окна, поэтому лица обоих были хорошо видны.
Блондинка. По лицу возраст не понять — могло быть как двадцать пять, так и сорок. То ли молодая, то ли ей чертовски повезло с косметологом. Симпатичная. Накрашена и впрямь чрезмерно ярко, как и говорила Маша. А вырез на её блузке практически приглашал к более близкому знакомству…
Меня затошнило. Я отодвинула от себя телефон, прикрыла глаза…
— Лиз… может, все не так плохо, — попыталась утешить меня подруга. — Может, у них ещё и не было ничего…
— Да какая разница?!
Мой бесцветный до этого момента голос вдруг налился дикими злостью и горечью.
— Я сегодня… весь день… пытаюсь выжить! Он знал, как мне тяжело! Знал, что у меня куча работы, что наш сын болеет, что надо доченьку отвезти на фигурное катание… и что он сделал?! Наврал мне и поехал на свидание с какой-то шлюхой! Ему на нас вообще плевать, ты понимаешь?!
Воздух в лёгких внезапно кончился, я резко замолчала.
Маша оказалась рядом, крепко обняла.
— Прости, Лиз… не надо мне было сейчас… сегодня… вот это все…
Я тряхнула головой.
— Надо было. Я рогатой ходить не стану.
Изнутри поднималась волна решительности. Решительности все изменить, отомстить, заставить пожалеть…
Как — ещё не знала. Но знала, что не остановлюсь.
— Он тебя не видел? — уточнила я после паузы.
— Нет. Они были так увлечены друг другом…
Я кивнула.
— Езжай домой, Маш… и спасибо. За честность.
* * *
Не знаю, сколько так просидела, то лихорадочно обдумывая все, что произошло, то проваливаясь в блаженную пустоту…
Но очнулась только когда в прихожей хлопнула дверь. По голосам поняла — мама привезла домой Валюшу…
Дочка привычно убежала переодеваться, а шаги мамы направились ко мне…
— Ты чего тут сидишь в тишине? — проворчала она.
Я подняла на неё глаза. И в этот миг мне так отчаянно, невыносимо захотелось поддержки, понимания, сочувствия…
Что я, удивляясь себе, выпалила:
— Виталик мне изменяет.
О сказанном пожалела в тот же миг, потому что в ответ услышала…
— Ну и что?