11

— Ты знаешь зачем, — голос дракона прозвучал хрипло.

— Консумировать брак? — не удержавшись, я иронично приподняла брови. — Так не терпится?

— Я тебя не тороплю. Напротив, я приехал чуть раньше, чтобы дать тебе время немного привыкнуть ко мне.

Танред смотрел прямо на меня, не моргая. Я ощутила, как между нами натянулась невидимая нить напряжения.

— Зачем тебе эта консумация? Только не говори, что тебе приказал император. Это верх нелепицы!

На миг в его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление.

— Ты знаешь, зачем изначально заключался наш брак.

— Не знаю, — я покачала головой.

Уверена, моя предшественница знала. Но не я. А действительно зачем?

Драконы, судя по тому, что мне удалось выяснить, стояли почти на вершине социальной лестницы. Еще выше был разве что сам император.

Так вот, зачем дракон женился на сироте, девушки без титула? На той, чьем единственным наследством было поместье на краю страны?

Танред мог выбрать любую. Конечно, Юлания была красива. Но что-то мне подсказывало, что и это не являлось причиной.

Перед глазами возник образ Лавинии, с ее идеальными локонами и не менее идеальной фигурой. Болезненно поморщилась.

— Расскажи мне, — мягко попросила я.

Танред впился в меня взглядом. Казалось, он до сих пор не верил, что я действительно ничего не знаю.

— Неужели до тебя не доходили слухи?

Я отрицательно покачала головой.

— Нет. Не доходили… Да и… хочу услышать это от тебя.

Дракон медленно отодвинул от себя тарелку, словно собираясь с духом.

— В любом случае, думаю, ты слышала, что у меня… возникли кое-какие проблемы.

Слово «проблемы» он произнес, будто это было тяжелой ношей. Его взгляд непроизвольно метнулся к трости, прислоненной к столу. Этого оказалось достаточно, чтобы я поняла, что речь идет в том числе и о его хромоте.

Я неуверенно кивнула.

— В общем… после того, что случилось, я до сих пор не могу восстановиться.

— А что именно случилось?

Лицо Танреда исказилось словно от боли, всего на мгновение. А потом на него вновь вернулась непроницаемая маска.

— Неважно, — резко оборвал он. — Это уже произошло… Но сильнейший маг прорицатель сказал, что у него было видение, что мне может помочь девушка. Не любая девушка. Мне можешь помочь ты.

— Я? Но как?

— Не знаю. — Танред был раздражен и, казалось, сам не особо верил в это предсказание. — Он лишь сказал, что видел нас идущих за руку, и я был… без своих проблем.

— И все⁈ Из-за этого ты на мне женился?

Дракон поморщился.

— Да. Прорицатель уверен, что именно ты каким-то образом должна мне помочь.

— Тогда, может, расскажешь, что случилось? И в чем заключается твоя «проблема»?

Дракон мотнул головой.

— Это неважно.

— Неважно? — я почувствовала, как во мне закипает раздражение. — То есть я не могу знать, что произошло, но каким-то образом обязана тебе помочь? И, по-твоему, все твои проблемы чудесным образом решатся, стоит нам разделить постель.

— Когда ты так говоришь, это кажется нелепостью, — сухо произнес Танред.

— Это и есть нелепость! — я уже не сдерживала голос. — Почему просто не рассказать мне все, и мы бы подумали вместе?

— О чем ты собралась думать? — дракон яростно сверкнул глазами. — Ты обычная девушка. Без магии. Знаний. Ты никогда не имела отношения к драконам и их… проблемам. Какой смысл в разговорах?

— А какой смысл в том, чтобы консумировать брак? — парировала я.

Танред болезненно поморщился.

— Не знаю. Прорицатель видел нас вместе. Говорил о… странных путях магии. Возможно, в тебе скрыта неведомая сила, о которой ты сама не подозреваешь. Или дело в другом… Ты же слышала легенды, что в древности драконы черпали силу от девственниц.

Я отшатнулась, скрестив на груди руки.

— Чудесно! Значит будем полагаться на легенды, и подробностей я не услышу?

— Нет. Это не твое дело. Твое дело…

— Понятно, понятно… — перебила я с ядовитым смешком. — Мое дело маленькое — раздеться и лечь в твою постель.

Стоило колким словам сорваться с губ, как внутри колыхнулось сомнение. Несмотря на злость, мелькнула мысль: может, Танред и этот его прорицатель правы? Ведь во мне действительно пробудилась странная магия.

Я глубоко вздохнула, стараясь успокоиться под хмурым взглядом дракона.

А может, он дело говорит: зачем я вникаю в чужие проблемы? Своих разве мало?

Мое дело и правда маленькое. Просто консумировать брак.

Странно, но эта мысль не вызвала отвращения. Напротив, в груди появился странный трепет. Наверное, дело в гормонах юного тела.

Мой взгляд скользнул по широким плечам, по усталому лицу, по глазам, с которыми мы тут же встретились. В них плескалось раздражение, но вместе с тем была и странная теплота.

Всего одна ночь…

Впрочем, торопиться с ней я тоже не собиралась. Танред сказал, что у меня есть время. И я хочу им воспользоваться, чтобы все обдумать.

— Ладно, — я устало потерла виски и поднялась из-за стола. — Раз ты мне больше ничего не рассказываешь, я пойду спать.

Танред не стал меня останавливать. Он остался сидеть, задумчиво глядя мне вслед.

— Прошу, доверься мне… — раздался еле уловимый шепот, когда я была уже у двери.

А, может, мне лишь показалось? И это был шелест ветра, проникшего в приоткрытое окно.

Сердце дрогнуло, по коже пробежали легкие мурашки. Хотелось обернуться, чтобы убедиться, что мне не показалось, но я лишь крепче сжала подол платья и ускорила шаг.

В комнате меня ждал Габи. Котокрыл заметно нервничал, перебирал лапками и тревожно следил за мной своими зелеными глазками.

Я погладила его по мягкой голове, и он сразу чуть успокоился.

— Что ж, дружок, — вздохнула я, — придется потерпеть какое-то время незваного гостя.

Габи пискнул в ответ, словно соглашаясь, и прижался ко мне.

— А еще придется прятать от него свою магию… — продолжила я шепотом, больше для себя.

Я все еще колебалась. Стоит ли признаваться Танреду, что во мне пробудилась сила? Или лучше промолчать?

Слишком многое пугало. Судя по всему, магия досталась мне не самым честным путем. Да и откровенничать с человеком, который сам что-то скрывает — глупо.

Нет, пока, пожалуй, лучше помолчать.

Я окончательно решила это, проводя рукой по мягкому боку Габи. Котокрыл довольно замурлыкал, свернулся клубком у моих ног и прикрыл глаза.

И вскоре, убаюканная еле слышной вибрацией Габи, я тоже провалилась в сон.

С Танредом мы встретились на следующее утро за завтраком. Марфа с рассветом убежала на работу, оставив после себя идеальный порядок, пышную стопку румяных блинчиков с малиновым вареньем и чайник с настоем, от которого поднимался душистый аромат.

Мы с Танредом молча уселись по разные стороны стола. Тишина была густая, почти осязаемая, нарушаемая только постукиванием приборов о глиняную посуду.

Я старалась не встречаться с драконом взглядом и в то же время ловила себя на мысли, что эта сцена выглядит слишком… семейно.

— Как вкусно… Сегодня Марфа особенно постаралась… — пробормотала я, подхватывая очередной румяный блинчик. — В такую рань на работу ходит, и еще и завтрак приготовила. Когда только все успевает?

— Вообще-то, это был я.

— Ты?

Я едва не выронила вилку и уставилась на мужа. Танред кивнул, в глазах мелькнула едва уловимая тень улыбки.

— Не спалось на новом месте. И вот… встал пораньше… занял себя.

— Подожди. Ты умеешь печь блинчики?

На это он вдруг, почти по-мальчишески, смущенно взъерошил затылок.

— Признаться, пришлось поднять моего повара с постели и уточнить рецепт.

Я рассмеялась, представив, как дракон ни свет ни заря является к повару, требуя рецепт блинчиков.

— Но как для первого раза, по-моему, вышло неплохо, — продолжил дракон.

Кажется, мой муж нарывался на комплимент. Нежная выпечка таяла во рту, заставляя жмуриться от удовольствия.

— Неплохо? — я усмехнулась. — Это великолепно!

Танред чуть приподнял бровь и снова уткнулся в тарелку, но я успела заметить, как уголки его губ дрогнули в довольной полуулыбке.

После завтрака я направилась на задний двор. Что ж, раз мной же негласно объявлен день без магии, то возьмусь за работу, которая требовала «ручного подхода».

Воздух во дворе приятно пах утренней прохладой и влажной землей. Я надела плотные садовые перчатки и вооружилась секатором. Буду укрощать розы.

Кусты, высаженные еще мамой Юлании, разрослись слишком вольно: ветви хаотично тянулись в разные стороны.

Я схватилась за ближайший колючий побег и щелкнула секатором, ловко обрезая его. Взялась за второй, третий. Некоторые ветки упрямо гнулись в стороны и словно нарочно пытались ткнуть меня острым шипом.

Но я не отступала, ловко орудуя инструментом.

— Сейчас найду на вас управу… — бормотала себе под нос.

Ненужные ветки падали, и куст становился чище, опрятнее. Но нужно было оставаться начеку, стоило хоть на секунду зазеваться, как шипы проникали сквозь ткань перчаток, и я чувствовала легкие уколы, будто розы бунтовали, не желая отпускать лишние ветви.

Но с каждым движением вырисовывался порядок, который подстегивал действовать дальше. На фоне бурной зелени, радуя глаз, начали выделяться первые алые бутоны.

Закончив с первым кустом, я взялась за второй. В этот момент за спиной раздались шаги.

Обернувшись, я предсказуемо увидела Танреда. Муж уставился на меня с нескрываемым удивлением, будто не мог поверить, что я, в старых перчатках и с растрепанными волосами, сражаюсь с колючим кустом.

— Давай я вызову своих садовников, — наконец сказал он. — У меня лучшие специалисты, обученные в столичной аграрной академии. Они быстро наведут порядок.

— Никого мне не надо. И я и сама отлично справлюсь. — Буркнула я, уворачиваясь от очередного колючего побега.

— Но… зачем тебе это? — Танред нахмурился, явно чего-то не понимая.

— Потому что это мое поместье и мой двор. И я хочу навести здесь порядок сама.

Он задумчиво кивнул. И посмотрел на меня так, будто видел впервые.

— Хорошо. Давай я тебе помогу. Что нужно делать?

Секунду я колебалась. С одной стороны, мужские руки мне бы пригодились. С другой — если откажусь от помощи, то Танреду быстро станет скучно и он уйдет, оставив меня в покое.

— Делай что хочешь… — В итоге бросила я.

— Хорошо, — спокойно ответил дракон и, опираясь на трость, неспешно двинулся вдоль двора.

Его взгляд внимательно, почти по-хозяйски, осматривал мои владения. Я с раздражением следила, как он осматривает старый сад… пока внезапно не заметила: его больше нет.

Я выпрямилась, огляделась. Двор был пуст.

Неужели так быстро сдался?

И почему-то вместо облегчения в груди поселилось странное разочарование.

Я продолжала возиться с розами, яростно щелкая секатором и мысленно проклиная своего мужа. То возникает в моей жизни, то уходит, не попрощавшись. Как тут быть спокойной?

Каждая колючая ветка, норовящая уколоть меня, становилась достойной мишенью для моей внезапной злости.

Я как раз вытащила особо упрямый экземпляр, когда во двор с шумом влетело двое деревенских мальчишек. Я узнала их сразу: мальчишки-доставщики.

Оба в запыленных рубахах, красные от быстрого шага, они едва не спотыкались под тяжестью ноши. Один тащил на плече доски, другой — увязанной бечевкой сверток, в котором что-то звенело и дребезжало при каждом шаге.

Следом за ними, сама по себе, скрепя колесами, плелась телега: на ней лежали брусья потолще, рулоны толстой веревки и железные уголки.

Завершал эту странную процессию Танред. Прихрамывая, он шел с таким видом, словно возвращался с победы. Лицо светилось редким довольством.

Я едва не уронила секатор:

— Что это ты задумал?

Танред, словно не слыша в моем голосе возмущения, спокойно ответил:

— Я решил заняться беседкой. Ты же сказала — делай, что хочешь. Ну вот. Я подумал: почему бы не починить это кособокое нечто.

Он кивнул в сторону старой, перекошенной конструкции, крыша которой держалась только на упрямстве, а резные перила выглядели так, словно вот-вот рухнут в траву.

Я недоверчиво перевела взгляд с него на мальчишек, которые довольно скидывали свои ноши.

— Ну что, ребята? — Танред повернулся к ним, — хотите немного подзаработать?

Мальчишки оживились, переглянулись и почти хором закивали.

— Вот и отлично, — усмехнулся дракон. — Тогда будете мне помогать.

И, будто это было само собой разумеющимся, он тут же начал давать распоряжения.

Я замерла, все еще сжимая секатор в руках, и с какой-то странной смесью раздражения и… любопытства наблюдала, как эта импровизированная команда с азартом берется за дело.

Танред скинул сюртук, закатал рукава и подхватил молоток. Даже прихрамывая, он умудрялся задавать темп. Сначала все вместе они сняли покосившиеся перила, старые доски с жалобным стоном падали на землю. Потом взялись за крышу.

Танред поддерживал мальчишку, который юрко забрался наверх и теперь разбирал гнилые балки.

— Что, если крыша не выдержит? — с волнением вмешалась я в процесс.

— Я страхую магией, — спокойно ответил дракон, не отрывая взгляда от юного работника.

Танред не подгонял мальчишек, не повышал голоса. Лишь спокойно и уверенно говорил, что делать. И, странное дело, ребята слушали его с уважением и с азартом принимали каждое новое поручение.

Да и сам дракон не просто стоял сбоку, а трудился наравне. Ловко орудовал молотком, подхватывал доски, удерживал качнувшуюся балку, подставляя плечо. Танред двигался с такой решимостью, которая передавалась и мальчишкам.

Я продолжала возиться с розами, но секатор все чаще замирал в руках. Глаза сами тянулись к старой беседке.

А еще мне мешали дурацкие мысли…

Танред будет отличным отцом.

Я невольно вздрогнула, подумав это. Но было поздно. Перед глазами уже встал образ: Танред, такой же серьезный и сосредоточенный, склонился над малышом с деревянным мечом и показывает ему прием.

Или дракон сидит рядом с дочкой и читает ей книгу. Или заботливо поправляет венок, сползающий с детской головы.

Я резко отогнала видение, закусила губу. С чего это глупость в мыслях? Мы же собираемся разводиться.

Но все же что-то внутри сжималось, когда я смотрела на то, как он терпеливо объясняет мальчишкам, как снять очередную перекладину, и как хвалит их, когда те справляются.

Я глубоко вздохнула и уткнулась в куст роз, будто в нем можно было спрятаться от себя самой.

Вскоре с работы вернулась Марфа. Увидев нашу разношерстную компанию, она всплеснула руками и долго охала-ахала. Потом довольно кивнула, мол, наконец в поместье закипела жизнь и, проворчав, что «мужские руки в доме — это к добру», поспешила в дом.

Через час всех позвали обедать. Марфа решила накрыть не в душной кухне, а прямо на лужайке перед домом в тени старого дуба.

На мягкую траву она постелила широкий клетчатый плед, а сверху разложила еду так, что у меня глаза загорелись не меньше, чем у мальчишек.

В глиняных мисках дымился легкое, овощное рагу, пахнущий чесноком и укропом. Рядом стояли глубокие чаши с холодным супом — ярко-красным, густым, с капельками оливкового масла, от которых поверхность поблескивала на солнце.

Для закуски Марфа подала круглые ржаные лепешки, еще теплые, с румяной корочкой, и блюдо с ломтиками сыра. В отдельной миске — малосольные огурцы и зеленый лук.

А еще — большой стеклянный кувшин с морсом. Пурпурный цвет напитка весело переливался в солнечных бликах, и на фоне зеленой травы это выглядело почти празднично.

Все впятером мы уселись на плед, и трапеза началась.

Морс разливался по кружкам, пахло хлебом и чесноком, а солнце ласково пробивалось сквозь листву.

Мальчишки, хрустя лепешками и постукивая ложками о миски с супом, весело переговаривались между собой и то и дело обращались к Танреду:

— А что мы будем делать дальше? — спросил один, вытирая губы рукавом.

— Крышу беседки будем чинить? — подхватил второй, едва не опрокинув кувшин с морсом.

Казалось, они работают не только за обещанные монеты, но и от души, с тем искренним задором, который бывает у детей, когда им доверяют настоящее дело.

Танред отвечал им спокойно и обстоятельно, словно разговаривал со взрослыми, и время от времени шутил, от чего мальчишки заливались звонким смехом.

Я смотрела на них и вдруг осознала, что давно не чувствовала такого простого, тихого счастья. Еда на свежем воздухе, добрые лица вокруг и ощущение, что мы одна команда. От этого на душе стало необычайно легко и тепло.

После обеда мы вновь разошлись по своим делам: я продолжила войну с упрямыми кустами, а дракон с мальчишками засучили рукава и взялись за беседку.

Стук молотка, запах свежего дерева и детский смех переплетались с шуршанием секатора.

К вечеру беседка была готова.

— Ну, хозяйка, принимай работу! — весело подмигнул мне Танред, отряхивая ладони. Готова поклясться, он сам получил немалое удовольствие от своего труда. — Останется только покрасить, но это уже завтра.

Я выпрямилась, сняла перчатки и подошла ближе. Беседку было не узнать: ровные перила из светлого дерева, крыша аккуратно покрыты ровными досками. Конструкция больше не грозилась рухнуть при первом сильном ветре.

Внутри оказалось просторно, на новый деревянный пол полосами ложились последние лучи заходящего солнца.

Я уже представляла, как закажу сюда стол и несколько плетеных кресел. И будут у меня завтраки на рассвете, обеды с видом на сад и вечерние посиделки с книгой в руках.

— Ну как вам? — вырвал меня из приятных размышлений один из мальчишек. Он нетерпеливо переминался с ноги на ногу, явно ожидая похвалы и одобрения.

— Мне очень нравится! — Искренне ответила я, и не удержавшись, потрепала обоих по вихрастым головам. — Вы настоящие молодцы.

Щеки мальчишек вспыхнули от гордости. Плечи довольно расправились.

Танред достал из кармана мешочек и протянул помощникам. Те, заглянув внутрь, радостно переглянулись: судя по ошалелым глазам и звонкому позвякиванию монет, заплатил он немало.

— Спасибо, господин Дракон! — пробормотал один из мальчишек, все еще зачарованно глядя внутрь мешочка.

— Дайте знать, если вам снова понадобится наша помощь, — деловито добавил второй, — мы всегда готовы.

— Обязательно сообщу, — весело усмехнулся Танред.

Мальчишки помахали нам рукой и вприпрыжку припустились со двора. Мы остались стоять вдвоем внутри свежепостроенной беседки.

Я провела ладонью по гладким перилам и тихо сказала:

— Спасибо. Вы проделали действительно огромную работу.

— Я не мог просто стоять и смотреть. Не работать, когда ты так самоотверженно трудилась.

Взгляд Танреда скользнул к моим рукам. На коже, покрытой мелкими царапинами от шипов, выделялся свежий красный волдырь.

Дракон шагнул ближе, бережно перехватил мою ладонь. Его пальцы оказались теплыми, уверенными, и я невольно задержала дыхание.

— Дай взгляну, — тихо сказал он, — не оставил ли шип занозу.

Я знала, что ее нет. Собственноручно вытащила ее полчаса назад, но все равно послушно протянула руку.

Сердце забилось быстрее, по телу пробежали легкие мурашки. Мне вдруг так захотелось, чтобы он не выпускал мои пальцы из своих рук, чтобы этот момент длился как можно дольше.

— Кажется, все в порядке, — тихо сказал Танред. Его подушечка пальца мягко скользнула по ладони.

Жест был простым, но в то же время невыносимо интимным. Мои щеки вспыхнули, дыхание перехватило. Но руку я не выдернула.

Напротив, все во мне жаждало, чтобы он продолжал, чтобы его прикосновения оставались со мной еще хоть немного.

Танред поднял глаза и посмотрел мне в лицо. Его взгляд стал серьезным.

— Знаешь, Юлания, — заговорил он после паузы, — я думал над нашим вчерашним разговором… и понял, что ты права. — Он глубоко вздохнул. — Неправильно скрывать от тебя то, что со мной произошло. Тем более если я сам жду от тебя… помощи.

Он замолчал, словно собираясь с духом, и на мгновение закрыл глаза, будто воспоминания причиняли ему физическую боль.

— Я ненавижу это вспоминать, — глухо продолжил он. — Каждый раз будто заново это проживаю… становлюсь слабым, беспомощным. Но ты должна знать…

Я ловила каждое слово, не в силах отвести взгляда от его лица. Сердце билось где-то в горле, дыхание стало тяжелым. Все внутри сжалось от напряжения и любопытства.

Но в следующее мгновение все переменилось. Лицо Танреда дрогнуло, взгляд метнулся мне за спину. Сначала в его глазах мелькнуло удивление, потом тень сомнения, и наконец — страх.

— Юлания… не двигайся резко, — голос дракона стал хриплым.

Он схватил меня за плечи, приподнял, словно я ничего не весила, и бережно переместил себе за спину. — Оставайся тут.

— Что там? — мой голос сорвался на шепот, осип от внезапной тревоги.

Что Танред увидел в заросшем дворе? За моей спиной всего лишь бурьян да старый сад… но холодок пробежал по спине.

— Не двигайся, — повторил дракон, теперь в его голосе звенела сталь. — Я сейчас что-нибудь придумаю.

— Да что там? — не выдержав, я постаралась выглянуть из-за широкой спины.

— Исчадие бездны…