12

Я осторожно выглянула из-за плеча Танреда, всмотрелась в сумерки. Но ничего, кроме котокрыла, не увидела.

Габи, как любой уважающий себя кот, проспал целый день у меня в комнате. И теперь, когда жара спала и воздух стал свежим, наконец выбрался на прогулку.

Котокрыл, казалось, не ощущал угрозы. Гоняясь за мошкой, он весело метался из стороны в сторону, то резко взмывая вверх, то пикируя вниз. Усердно крутил головой и шевелил ушами, отчего выглядел очень смешно.

И все же напряженные плечи Танреда и его сосредоточенный взгляд не давали мне расслабиться. Что, если там действительно скрывается это «исчадие бездны»? Что, если оно вот-вот схватит моего Габи?

Я судорожно вглядывалась в заросли, в тень старого сада, но кроме яблонь да бурьяна, ничего необычного не видела.

— Не высовывайся — тихо сказал Танред, задвигая меня обратно за спину. — Оно опасно.

— Я никого не вижу, — призналась я, продолжая взволнованно наблюдать за полетом Габи.

Тот, задорно виляя хвостом, завис в воздухе. Котокрыл явно готовился спикировать на бабочку, устроившуюся на колючке.

— Что значит не видишь? — удивленно переспросил дракон и снова кивнул все в ту же сторону. — Вот же оно. Готовится к атаке.

Я тщетно всматривалась туда, куда он указал. В трости Танреда, тем временем, побежали голубые всполохи, словно в стекле загорелся живой свет. Маленькие искры уже плясали на ручке, синея и мерцая.

Сердце застучало быстрее.

— Кого ты называешь исчадием бездны? — на одном дыхании спросила я, когда внезапная догадка окатила меня холодом. Неужели дракон говорит о Габи?

— Отойди за спину и не двигайся, — игнорируя мой вопрос, продолжил Танред. — Я сейчас применю магию. Ненадолго смогу его парализовать. Убить эту тварь не получится…

Танред замер. Его пальцы сжали трость плотнее. Голубой свет в ней дернулся, отзываясь на напряжение.

Не теряя времени, я выскочила вперед, вставая между Танредом и котокрылом.

Дракон напрягся. В его глазах вспыхнула тревога. Тревога за меня. На миг эта мысль окатила приятным теплом. Но я не собиралась отступать. Нужно было разобраться, прежде чем дракон не сотворил непоправимое.

— Кого ты называешь исчадием бездны? — упрямо повторила я, отступая, когда Танред попытался схватить меня за локоть.

— Юлания, не двигайся! — дракон почти рычал. — Ты недооцениваешь опасность.

— Кого. Ты. Называешь. Исчадием. Бездны? — в третий раз отчеканила я.

Танред раздраженно кивнул на котокрыла, который все еще прицеливался к бабочке.

— Вот эту крылатую тварь. Не знаю, почему ты ее не видишь.

— Габи… — Облегченно выдохнула я. Пазл окончательно сложился.

Я постаралась выглядеть как можно спокойнее, даже выдавила улыбку.

— Габи я вижу, но он — не исчадие бездны. Это мой питомец. Я тебе о нем говорила.

Лицо Танреда застыло в недоверии. Лишь одна из бровей предательски поползла вверх и остановилась лишь на середине лба.

— О чем ты говоришь? Какой еще питомец?

— Самый обычный, — как можно невиннее добавила я.

Габи, тем временем, метнулся к бабочке. Но та оказалась проворнее, вспорхнула с колючки и улетела. Котокрыл разочарованно плюхнулся на землю и увлеченно принялся вылизываться.

«Не больно-то и хотелось», — всем своим видом оправдывал он свою неудавшуюся охоту.

— Видишь, это самый обычный котик. Просто с крылышками. Так бывает.

­— Нет, так не бывает. — Голос дракона звучал глухо и твердо. Взгляд потемнел. Он переводил глаза с меня на Габи и обратно, словно все еще не мог поверить, что я на полном серьезе способна называть это существо питомцем.

Габи, почувствовав, что его обсуждают, элегантно сел, демонстрируя себя во всей красе, а потом вспорхнув, переместился ко мне на руки. Сложил крылышки и подставил шею для почесывания.

Я не удержалась и провела пальцем по мягкой шерстке. В ответ раздалось довольное мурлыканье. Такое привычное, уютное, что сердце сжалось от нежности.

— Видишь? — улыбнулась я. — Ничего страшного. Ты, должно быть, что-то напутал.

— Напутал? — Танред прищурился. Его голос звучал почти как угроза. — Ты хоть раз видела котов с крыльями?

Я деланно пожала плечами.

— Ну, Габи — исключение.

— А неестественно светящиеся зеленые глаза тебя, значит, тоже не смутили?

Я вновь пожала плечами. Меня, например, больше смутили мужики, летающие по небу в виде драконов. А глаза — сущая ерунда на этом фоне. Но вслух я, естественно, этого не произнесла.

Танред продолжал смотреть на нас так, будто перед ним разверзлась пропасть. В глазах калейдоскопом мелькали сомнения и подозрительность.

Я ясно ощутила, как тонкая нить доверия, что только-только протянулась между нами, предательски оборвалась.

А у меня самой внутри росла тревога. Неужели Габи действительно какое-то там «исчадие»?

— Кто они такие? Эти исчадия? — не удержалась я от вопроса.

— Разве ты не знаешь?

Я отрицательно помотала головой, продолжая гладить котокрыла. Дракон недоуменно нахмурился, но все же нехотя ответил:

— Порождения тьмы. Твари, что приходят из-за грани мира.

— И почему они приходят?

— Ты действительно не знаешь?

— Знала бы — не спрашивала. — Не удержавшись, огрызнулась я.

Танред не обиделся. Лишь кивнул и начал говорить:

— Исчадия бездны — это горькое следствие дурных поступков. Когда кто-то берется за запрещенную магию — грязные, «черные» ритуалы, кровавые приношения — он невольно тянет на себя нечто чуждое нашему миру. Есть слой магии, к которому не стоит прикасаться. Но если ты туда лезешь, то в приоткрытую дверь и к тебе выползает то, что там живет.

Танред сделал паузу. В его глазах мелькнуло нечто мрачное.

— Эти существа приходят вместе с запретной силой. И по иронии, становятся наказанием для тех, кто этот ритуал проводит. Обычно они начинают с малого: шорохи за спиной, падение предметов, ночные кошмары. Человек медленно сходит с ума. Но если ритуал особенно темный, то исчадие может и не церемониться с «прелюдиями», а просто физически рвут того, кто нарушил запрет. А потом и тех, кому не посчастливилось находиться рядом. После этого они возвращаются к себе.

Я с подозрением покосилась на Габи. Неужели мой милашка способен на такое? Котокрыл нежно ткнулся мокрым носиком мне в руку.

— А они всегда такие? Как коты?

— Нет. Их обличия могут быть разными. Но глаза и крылья есть у всех. А теперь скажи, Юлания, откуда рядом с тобой исчадие бездны? Ты совершила какой-то ритуал?

Я вздрогнула, сердце ухнуло вниз.

— Нет! — выдохнула я слишком поспешно, слишком резко. И сама поняла, как подозрительно это прозвучало.

Я судорожно замотала головой, прижимая к себе Габи. Он, словно почувствовав мое волнение, жалобно пискнул.

— Ты же видишь, Габи меня не мучает, — добавила я уже более уверенно. — Напротив, он помогает. Это самый ласковый и добрый кот на свете!

Последние слова я почти выкрикнула.

— Можешь спросить у Марфы. Она подтвердит!

Глаза Танреда сузились.

— Тогда у меня еще больше вопросов, — в голосе звучала сталь. — Как ты смогла приручить исчадие? Таких случаев еще не было. Что ты скрываешь, Юлания?

Я сжала Габи сильнее, он недовольно мявкнул, но не вырвался. Внутри бушевали паника и сомнения.

Я подняла глаза на дракона. Может, правда стоит признаться? Скажу, что по глупости и отчаянию совершила ритуал, что не до конца понимала, что делала. Что раскаялась и поэтому Габи не мучает меня.

Конечно, я осознавала, что дела обстоят иначе. Габи пришел за Юланией, но сразу понял, что в ее теле уже не она. И вместо врага стал другом.

— Ты мне ответишь? — Танред вырвал меня из зыбких мыслей.

Я вздрогнула и медленно кивнула, судорожно пытаясь подобрать правильные слова. Но еще одному признанию было не дано сорваться с губ в этот вечер.

На пальце дракона вспыхнуло кольцо связи. Еще секунда и послышался томный голос, от которого у меня непроизвольно свело челюсти.

— Милый, ну ты где?

Силуэт Лавинии появился в беседке напротив нас. Девушка предстала во всей своей нарядности: платье струилось мягкими складками, волосы переплетались в очаровательной прическе. Разве что выражение лица ломало идиллию: надутые губы, капризный взгляд.

— Тебя нет уже второй вечер! — Протянула она, и кокетливое движение плеча подчеркнуло ее слова. — А я скучаю.

Танред нахмурился, сжал зубы, его взгляд вспыхнул раздражением. Казалось, он сам не понял, как умудрился ответить на вызов.

— Мне сейчас некогда, — отрезал он: поднимая руку, чтобы прервать связь.

Но Лавиния торопливо вскинула ладонь:

— Подожди! К тебе прибыл император. Говорит, дело срочное.

Морщина на лбу Танреда стала глубже.

— Он уже у меня?

— Да, ожидает в библиотеке. — Образ Лавинии дрогнул в вечерних сумерках.

— Ладно. Передай, что я сейчас буду.

— Чудесно! — Девушка расплылась в сладкой улыбке, томно глядя на дракона.

Теперь, когда она добилась своего, ее взгляд с любопытством метнулся по сторонам. И тут она заметила меня.

На мгновение на ее лице появилось крайнее изумление, а потом ненависть. Такая явственная, что я невольно отступила, упираясь в перила.

— Ты что с этой ? — взвизгнула Лавиния. — Где ты вообще находишься? — Девушка прищурилась, всматриваясь в темноту за нами.

Танред не посчитал нужным ответить. Палец коснулся кольца, и образ Лавинии растравился, успев напоследок обжечь меня презрением.

Так же незаметно растворилось и мое желание поделиться секретом. Появление Лавинии напомнило: дракон мне не друг.

Сегодняшний день, каким бы идеальным он ни казался, не должен меня обмануть. Танред — человек с собственными корыстными целями. Он лишь хочет решить свою проблему, а в замке его ждет красавица в кокетливом платье.

— Тебе пора, — сухо заметила я. — Поговорим в следующий раз.

Дракон смерил меня долгим взглядом. По всему было видно: он хотел поспорить, но понимал, что сейчас это бессмысленно. Момент упущен.

Он еще раз внимательно посмотрел на Габи, который мирно задремал у меня на руках. Теперь, с закрытыми глазами и аккуратно сложенными за спиной крылышками, он выглядел совершенно обыкновенным котенком.

— Мой тебе совет: держись подальше от этой твари.

Я едва заметно усмехнулась:

— А мой тебе совет — не давать советов о том, в чем ты ничего не понимаешь.

Гордо вскинув подбородок, я выдержала его взгляд. Он был долгим, испытующим. Почти вызовом.

Наконец, дракон нехотя произнес.

— Закончу свои дела и вернусь.

— Можешь не торопиться, — фыркнула я и, развернувшись, поспешила в дом.

Как я ни старалась убедить себя в том, что все, что ни делается — все к лучшему, на душе в этот вечер царило неспокойное смятение.

Ни болтовня Марфы, ни вкусный ужин, ни ласковое мурлыканье Габи не приносили облегчения. Мысли снова и снова возвращались к словам Танреда.

Выходит, мой питомец — не просто необычный котик. Он — следствие ритуала, совершенного моей предшественницей. Такое же следствие, как и знаки на моем теле.

Я ловила себя на сомнениях: может, все-таки стоило рассказать дракону правду? Кто знает, что еще ждать от ритуала?

И все же… пока со мной ничего дурного не произошло. Напротив — сколько плюсов. Магия, которая очень облегчила жизнь. Габи, который стал моим верным спутником. А надписи на теле… что ж, пусть остаются. Никто, кроме меня, их не видит. Не такая это уж и высокая цена за все, что я обрела.

Успокоив себя подобными мыслями, я пожелала старушке спокойной ночи и поднялась к себе. Габи уютно устроился на моих руках, теплый и сонный. Завтра планировался очередной продуктивный день, поэтому я позволила себе роскошь забыться сном.

Утро выдалось ясным и бодрым. Небо быстро светлело, хоть легкий утренний туман еще цеплялся за траву.

Я встала рано: сегодня я собиралась отправиться в деревню вместе с Марфой. Старушка обещала познакомить меня с двумя сестрами: ткачихой и портнихой. Я лелеяла тихую надежду, что именно эти двое помогут воплотить мою задумку с шелком.

Конечно, я могла продавать на ярмарке и нить, спрос на нее, несомненно, бы был. Но я понимала: цена за готовую ткань будет куда выше, а за изделия из нее — и подавно. Да и, признаться, мне хотелось не просто продать сырье, а продемонстрировать шелк во всей его красе.

Я уже представляла, как из моих коконов получатся нити — тонкие, блестящие, и как они переплетутся в полотно, которое будет играть светом, как живое. А уже шелковое платье… ничто не может сравниться с ним. Легкое, струящееся. Оно сможет показать силу моего замысла куда лучше, чем любые слова.

А время уже поджимало. Коконы моих шелкопрядов, по всем прикидкам, должны вот-вот быть готовы. Марфа, наблюдавшая за «червяками» в прошлые годы, уверяла: что со дня на день они превратятся в бабочек. А значит, надо было заранее иметь надежные договоренности.

С этими мыслями я шагала рядом с Марфой по утренней дороге, чувствуя, как ветерок колышет подол платья, и как с каждым шагом моя идея приобретает все более реальные очертания.

Дом сестер находился почти на самом конце деревушки. Крепкий, ухоженный, с широким крыльцом и окнами, затянутыми кружевными занавесками.

Открыла нам старшая сестра, ткачиха. Она оказалась женщиной лет тридцати пяти, с уверенными движением рук и усталым, но доброжелательным взглядом.

Ткачиха провела нас в просторную горницу, где стоял ее главный инструмент — ткацкий станок.

Я не удержалась и подошла ближе. Станок занимал почти половину комнаты. Деревянный, с потемневшими от времени брусьями, он был устроен сложно и изящно одновременно. Веретено, педали, ряды нитей, натянутых на раму, — все это составляло единый живой механизм, который должен послушно откликаться на движения рук и ног хозяйки.

На поперечной балке уже висела ткань: плотная, ровная. Рядом на лавке аккуратно лежали клубки хлопковой нити.

Я рассказала женщине свои планы.

— У меня пока нет нити… но скоро будет. И она будет особенной. Я хотела заранее договориться, что, когда она появится, я принесу ее вам.

— Особенная нить? — с сомнением переспросила ткачиха.

— Да, — я улыбнулась. — Она будет тоньше хлопковой и, скажем так, непривычной… Как думаешь, твой станок справится?

Женщина задумалась, провела рукой по деревянной балке.

— Я всю жизнь работала с хлопком и льном, — медленно произнесла она. — Эти нити мне хорошо знакомы. Но думаю, и с новой справлюсь. Тут главное терпение и сноровка.

— А что это будет за нить? — вмешалась младшая сестра, которая как раз вошла в горницу, вытирая руки о передник. В глазах еще совсем юной девушки мелькал неподдельный интерес.

Я лишь загадочно улыбнулась.

— Пусть это будет сюрприз. Но ткань должна получиться такой, какой вы еще не видели.

Сестры переглянулись, в их взгляде мелькнул азарт и желание поучаствовать.

— Если вы заплатите, — кивнула ткачиха, — почему бы и нет? Будет интересно попробовать.

— А уж я потом сотворю из ткани что-нибудь красивое, — добавила юная портниха. — Поверьте, я лучшая в своем деле. И не смотрите на мой возраст. — С легким вызовом добавила она.

— Не сомневаюсь, — тепло улыбнулась. Я знала, что Марфа плохого не посоветует.

Мы обсудили с сестрами оплату, — половину я должна отдать до работы, вторую, как продам изделия на ярмарке, — и мы тепло распрощались.

После чего я проводила старушку до пекарни, а сама отправилась в таверну на центральной площади, уже успевшую стать любимой. Не могла отказать себе в искушение и побаловать себя свежей выпечкой и душистым чаем.

Но посидеть в одиночестве мне не удалось. Уже через минуту над ухом раздался радостный восклик:

— Юлания!