13

Передо мной предстал барон: в нарядном сюртуке с затейливой вышивкой, чуть раскрасневшийся, будто от быстрой ходьбы или поспешного бега.

— Я тут, знаешь, случайно мимо проходил. Смотрю — ты… — начал он, поправляя манжеты.

Ага, как же, случайно. Я едва сдержалась, чтобы не фыркнуть. Скорее всего, кто-то из его людей подсказал, что я появилась в деревне. Уж слишком он вовремя тут оказался.

— Не возражаешь, если я присяду? — спросил он, но не дождавшись ответа, опустился на стул напротив.

Я внутренне вздохнула. Возражать, похоже, уже поздно. Ограничилась скупым кивком.

— Ну что, этот твой… муж уже уехал? — с нажимом спросил Лансель, пристально глядя мне в глаза.

— Уехал, — подтвердила я и после короткой паузы добавила: — Но обещал скоро вернуться.

Я нарочито подчеркнула последние слова. Ибо понимала, если барон решит, что я осталась одна надолго, его ухаживания могут стать куда более настойчивыми.

— Никогда не любил этих драконов, — продолжил Лансель, небрежным жестом подзывая хозяйку таверны и торопливо заказывая чай и лепешку. — Возомнили из себя важных персон. Лишь потому, что умеют летать и владеют неисчерпаемым источником магии. А по сути — самые обычные чешуйчатые твари.

Он произнес это со злобой, даже с ненавистью. Мне стало обидно. Неконкретно за Танреда, скорее за всех драконов разом. Уверена, среди них были и более достойные экземпляры, чем мой муж.

— А этот твой особенно, — ожесточенно продолжал Лансель. — Я уже успел кое-что разузнать о нем. Живет не хуже самого императора, и, поговаривают, что он его лучший друг. Раньше вообще был главой императорской безопасности. Хорошо хоть, его убрали.

Глаза барона сверкнули злорадным огнем.

— Почему убрали? — спросила я, впервые по-настоящему заинтересовавшись темой беседы.

— Ясно дело почему, — Лансель зло прищурился, в голосе прозвучала удовлетворенность. — Ты же его видела, он хромой. Говорят, было покушение на императора, а досталось ему… Правда, подробностей никто не знает. Но после этого император его сместил. Теперь твой дракон занимается бумажной волокитой.

Барон довольно откинулся на спинку стула.

— То-то же унижение для чешуйчатого. Представляешь? Дракон — и сидит с бумажками! Финансовые дела какие-то анализирует, как жалкий писарь.

Лансель фыркнул, так, будто это было лучшим доказательством ничтожности Танреда.

— Ну так что, когда вы разводитесь? — резко поменял он тему, жадно откусывая от горячей лепешки, которую перед ним поставили.

Я пожала плечами.

— Император пока не дает нам разрешения.

— Странно, — с набитым ртом удивился Лансель. — Они же лучшие друзья.

Он на миг задумался, но тут же оживился:

— Ну ладно. Главное, что решение принято… тем более я поспрашивал. У Танреда есть женщина. Некая Лавиния.

При упоминании любовницы внутри все болезненно сжалось.

— Говорят, они уже целый год вместе. Кстати… — барон сузил глаза. — А почему он вообще на тебе женился?

— Понятия не имею, — бросила я как можно равнодушнее. Разумеется, ничего рассказывать я не собиралась.

Лансель довольно усмехнулся:

— Я же говорил, драконы — те еще твари. Что хотят, то и творят! Захотят — женятся, захотят — разведутся. Но ничего, у нас с тобой все будет по-другому.

Я едва не поперхнулась. Кажется, барон не воспринял мой отказ серьезно. Что ж, придется повторить.

— Лансель, — я старалась говорить твердо. — Все, что я озвучила тебе раньше, остается в силе. Никаких новых романов я не планирую. Между нами невозможно ничего, кроме добрососедских отношений.

— Юлания, ты просто не осознала своего счастья, — отмахнулся барон, словно от неразумного ребенка. — Только подумай. — Он начал загибать пальцы. — Во-первых, тебе даже не придется переезжать. Будем жить у тебя в поместье. Но твоя жизнь станет гораздо проще. Все хлопоты возьмут на себя слуги с экономкой.

Видя, что первый аргумент меня не впечатлил, Лансель загнул второй палец и с жаром продолжил:

— Во-вторых, наши дети будут магами. Это же великая удача! Моя кровь сильна, твоя — тоже непростая. Представляешь, какое могущественное потомство у нас выйдет? Настоящая гордость рода. Нам нужно минимум троих!

Отлично. Без моего участия уже и детей успел спланировать.

— В-третьих, — Лансель на мгновение задумался, но вскоре выдал новый аргумент. — Я познакомлю тебя с благородными семьями. Найдешь себе подруг подобающего круга. Твоя забота — быть красивой и представительной. Будешь обсуждать с ними шитье, литературу и прочие женские штучки.

Я поморщилась. Последнее, чтобы мне хотелось это обсуждать шитье с «благородными дамами».

— И тем не менее, мой ответ останется неизменен.

— Я просто так не сдамся! Докажу, что нам суждено быть вместе!

Запал барона несколько пугал. Кажется, его одержимое желание овладеть поместьем поменялось на новое — овладеть поместьем… и мной.

— Мне пора, — сказала я, поднимаясь из-за стола и давая понять, что разговор окончен. — У меня на сегодня еще очень много дел.

Барон с тоской покосился на недоеденную лепешку. Похоже, в этот момент он делал выбор: остаться и доесть или проводить меня.

Я не дала ему шанса определиться.

— Провожать меня не стоит. У меня еще кое-какие дела в деревне.

И пока Лансель не передумал, я развернулась и быстрым шагом покинула площадь, слыша за спиной невнятное бурчание.

Вернувшись в поместье, я первым делом переоделась в серое домашнее платье. У ног уже нетерпеливо крутился Габи, делая круги, он то и дело поглядывал на меня с укором, — завтрак, по его мнению, сегодня определенно задержался.

— Страдалец мой, — усмехнулась я на очередной особенно жалобный взгляд, вместе с котокрылом спустилась на кухню и занялась привычным делом.

В одну миску положила кусок мяса, в другую — плеснула молока. Габи тут же уткнулся в еду, довольно мурча.

Чаще, конечно, котокрыла кормила Марфа — кухня была ее владением, но по утрам баловать питомца приходилось мне.

Оставив Габи, я вышла во двор. Вчера, увлеченная Танредом, мальчишками и шумным строительством беседки, я не успела оценить результаты собственного труда.

И только сейчас, остановившись на краю двора, с тихой гордостью посмотрела на то, что вышло из-под моих рук.

Кусты роз тянулись ровными рядами, пышные, аккуратной формы. Между листьями просматривались крепкие бутоны, а нежный аромат наполнял воздух. Над цветами лениво кружили шмели, притягиваемые запахом.

Я невольно улыбнулась: оказывается, и я вчера потрудилась на славу.

День погрузил меня в привычные хлопоты. Я решила заняться задним двором и очистить его от сорняков. Работала уже привычным для себя способом: с помощью магии заставляла корешки вылезать из земли, а затем стройным шагом направляться в компостную яму.

Работа спорилась, но я не забывала об осторожности — время от времени делала паузы, чтобы не довести себя до магического истощения.

Паузы я использовала с пользой: собирала в саду коконы с тутовых деревьев. Нижние ветки я давно обобрала, поэтому пришлось прихватить недавно купленную лестницу и подняться повыше.

Повесив корзину на локоть, я ловко снимала один кокон за другим и бережно складывала их на дно.

К процессу неожиданно подключился и Габи. Котокрыл, весело размахивая крылышками, сновал между ветвей и аккуратно поддевал лапами шелковистые коконы, скидывая их вниз.

Сперва я испугалась: острые когти могли повредить нежную оболочку. Но опасения оказались напрасны: Габи действовал осторожно.

Во второй половине дня, после обеда, ко мне явился плотник. Он сообщил, что заказанная мебель готова, и предложил привести ее сегодня. Конечно, я дала свое согласие. Мне уже не терпелось переехать в новую спальню.

Очень скоро во двор въехала телега, груженная массивными предметами. И поместье наполнилось запахом свежей древесины.

Плотник с подручными внесли в комнату новую мебель: кровать, высокий шкаф и пару тумбочек. Когда они расставили все по местам, я с трудом узнавала комнату.

Пустое помещение преобразилось. Кровать с высоким резным изголовьем и гладкой, отполированной до блеска древесиной стало центром комнаты. Тумбочки по бокам придавали гармонии, а шкаф с резными створками смотрелся величественно, но при этом не загромождая пространство.

Я медленно прошлась по спальне, любуясь каждым предметом. Вышло даже лучше, чем я представляла.

Свет из окна ложился на мебель, отражаясь в отполированном дереве, и придавал комнате тепла. Воздух был наполнен ароматом дерева и масла, которым плотник обработал поверхности.

Я довольно улыбнулась. Вот теперь у меня уютная спальня, достойная хозяйки поместья.

Я рассчиталась с плотником и тут же заказала у него еще стол и несколько стульев для беседки. Все же не пропадать труду Танреда впустую. Мне уже не терпелось устроить там уютный уголок, где можно будет устраивать чаепитие с Марфой.

Стоило подумать о муже, как внутри все неприятно сжалось. В памяти всплыло его обещание вернуться, но я понимала: ждать его слишком скоро не стоит. Слишком свежо в ушах звучал кокетливый голосок Лавинии. Я почти в красках могла представить, как они сейчас проводят время вместе.

Эта мысль кольнула болью — неожиданной и слишком острой. Я сжала пальцы в кулак, заглушила боль и заставила себя гордо расправить плечи.

Нет смысла терзать себя. Танред не мой мужчина. И никогда им не был. Он сейчас с той, кому действительно принадлежит его сердце.

Танред

Танред сидел в своем кабинете, откинувшись на спинку массивного кресла и рассеянно глядя в сторону. Мысли упрямо возвращались к одному и тому же, и он почти не замечал, что напротив расположилась Лавиния.

Девушка вольготно облокотилась на край стола, нарочито подчеркивая изгибы своей фигуры, и без умолку щебетала, перескакивая с одной темы на другую.

— Мы обязательно должны съездить в столицу, — настаивала она, — говорят, в театре идет великолепная постановка, все только о ней и судачат! — Тут же, не дав дракону вставить и слово, Лавиния переключилась: — А еще я видела дивное колье, с настоящими сапфирами… Оно просто создано для меня, и ты должен мне его подарить.

Танред болезненно поморщился. Слова девушки казались пустым звоном, раздражающим слух. Дракон внутри него и вовсе негодовал: он требовал немедленно вернуться к жене.

Да и сам Танред думал только о ней: о ее взгляде, о ямочках на щеках, о тепле, которое он ощутил рядом с ней.

— Танред, ты меня вообще слушаешь? — Лавиния недовольно вскинула голову, ее губы капризно поджались.

Ему пришлось собраться с силами, вынырнуть из собственных мыслей и перевести на нее взгляд. Дракон медленно кивнул.

— Слушаю.

— Ты ведь согласен на поездку в столицу? — уточнила она с нажимом. — И поход в ювелирную лавку. К тому же ты знаешь, что герцог устраивает прием…

Лавиния снова разлилась речью, и Танред с облегчением позволил ее словам утонуть на заднем плане, погружаясь в собственные раздумья.

Почему она вообще когда-то ему нравилась? Был ли он в нее влюблен? Скорее нет, чем да.

Тогда, еще до всех событий, Лавиния казалась достойным выбором: хороший титул, приятная внешность, капля магии в крови — пусть и крохотная, но достаточная, чтобы подарить ему наследников. В его возрасте стоило остепениться, и решение съехаться с Лавинией выглядело разумным. Разумным, но не сердечным.

А потом случилось покушение, которое поменяло в жизни Танреда все, включая его самого. Лавиния на неделю пропала, а потом появилась словно ни в чем ни бывало.

Тогда ее очень тревожило, не лишится ли Танред императорского содержания и не отберут ли у него замок в Пригорье. Когда же стало ясно, что император просто переместил Танред на другую должность, и все материальное осталось при нем, Лавиния успокоилась. Она вела себя так, словно ничего не произошло, никогда не поднимая неприятной темы. Никогда не спрашивая о том, через что ему пришлось пройти.

Только иногда, краем глаза, Танред ловил на себе ее быстрый, брезгливый взгляд, когда она смотрела на трость.

Танред понимал, что с Лавинией пора поставить точку. Давно пора. Но сейчас у него не было сил ввязываться в женскую драму, выслушивать ее капризы и истерики. Он малодушно откладывал этот разговор на потом. Все его мысли и энергия были сосредоточены на Юлании.

В ней определенно появилось что-то особенное, какая-то загадка. И это настораживало и манило одновременно.

Вспоминания о дне, проведенном с ней, приходили снова и снова. То, как она с упорством и даже самоотверженностью боролась с зарослями роз, иногда ругаясь себе под нос так забавно, что Танред едва удерживался от смеха.

Юлания казалось такой хрупкой и беззащитной, но вместе с тем в ней было столько силы. Ему хотелось подойти, обнять ее и сказать: «Хватит, остановись, я пришлю лучших садовников». Но Юлания отказалась, и он уважал ее выбор.

Да и, признаться, ему самому понравилось работать руками, исподтишка наблюдая за женой.

Юлания изменилась. Она казалась не той девушкой, на которой он женился. Теперь она была настоящей, полной стремлений и собственных целей. И эта ее жизнерадостность пьянила.

Вопросов добавлял и ее питомец. Габи. Кажется, так она его называла. Танред явственно чувствовал в нем отголоски тьмы. Как могла простая девушка приручить исчадие бездны?

Танред слышал упоминания лишь об одной подобной истории. И вчера он поднял записи и отчеты, чтобы ознакомиться с ней получше.

Это случилось почти сто лет назад с одним мужчиной. Его знакомые утверждали, что в одночасье этот человек изменился, что это был уже не он: его взгляд стал другим, а в словах появилась странная мудрость. А главное — с тех пор рядом с ним всегда был его спутник — ярко-желтый тигр, порождение бездны. Он следовал за ним, как верный пес.

История этого человека овеяна тайнами. Считается, что именно благодаря ему, в мире появилось электричество. Говорят, он создавал удивительные приборы, которые могли удерживать молнию и использовать ее для освещения. В его записях встречались упоминания о «проводниках» и «катушках», а трактаты были полны утверждений, что можно передавать свет и тепло без огня.

Современники считали его безумцем, но спустя десятилетия его идеи воплотили в жизнь.

Кем он был на самом деле? Просто ученый, опередивший время? На этот вопрос никто так и не нашел ответа. Его жизнь оборвалась внезапно, и обстоятельства смерти оказались такими же туманными, как и вся его жизнь.

Танред нахмурился. Могла ли эта история иметь отношение к его жене?

В дверь кабинета раздался осторожный стук. В проходе появился человек, которому было поручено наблюдать за Юланией. Танред совсем забыл его отозвать.

Дракон выпрямился в кресле. Что ж, в любом случае это отличный повод выставить Лавинию.

— Тебе пора, — коротко бросил дракон, поднимаясь из-за стола.

— Но я еще не… — начала было любовница, капризно наморщив носик.

— Позже.

Лавиния окинула дракона недовольным взглядом и поцокала к выходу.

— Что-то случилось? — не выдержал Танред, вглядываясь во взволнованное лицо своего человека.

— Господин Эгрилар, простите, что побеспокоил, но у меня важные сведения о вашей супруге.