14

Следующие два дня пролетели незаметно. Я работала не покладая рук, и к вечеру второго дня задний двор преобразился до неузнаваемости.

Я полностью вычистила землю от сорняков. И когда последний пучок травы исчез, разравняла почву, раскидала семена, и вдохнув полной грудью, позволила магии коснуться каждого семечка.

Земля будто вздохнула в ответ. И, как и в прошлый раз, через несколько мгновений на ней проступили тонкие нити зелени. Они быстро густели, расползаясь по двору, мягким, бархатистым ковром.

Запах свежей травы щекотал ноздри и вызывал улыбку.

Теперь и на заднем дворе царил идеальный порядок. Даже старый сад, заброшенный и унылый, словно ожил.

Листья на ветках стали казаться сочнее. Радовала глаз и новая беседка.

Плотник в этот раз превзошел самого себя: мебель в нее он смастерил всего за сутки. И стол со стульями выглядели так, будто стояли здесь всегда.

Кусты роз стали центральной композицией моего сада. Теперь, когда лишняя зелень была срезана, у растений появилось больше сил на бутоны. Они быстро наливались силой и раскрывались, добавляя двору всплески цвета.

Родник я оставила нетронутым. Спрятанный в самом конце моих владений и незаметный, если смотреть от поместья, он по-прежнему весело бил из-под земли, звеня и рассыпаясь на камни.

Вода сверкала под солнцем, как горсть расплавленного серебра. Я присела рядом, коснулась ладонью прозрачного потока, прохлада словно проникала в самую душу, смывая усталость и тревоги.

Вечером, когда солнце медленно клонилось к закату, мы с Марфой устроились в беседке. На столе дымился чайник, источая тонкий аромат бергамота, а рядом красовалась свежая яблочная шарлотка — румяная, с хрустящей корочкой и тягучим запахом корицы.

Мы сидели, наслаждаясь тишиной. Марфа неторопливо разливала чай по глиняным кружкам, я утаскивала ложечкой кусочки пирога. Горячее тесто обжигало, а сочная начинка приятно кислила.

Спокойствие разрушило скрипнувшая воротина. Послышались тихие, но уверенные шаги. Вскоре к нам вышел мужчина. Крепкий, с вежливой улыбкой и плетеной корзиной в руках, украшенной цветами.

— Один из людей барона, — прошептала Марфа, прищурившись.

Незнакомец подошел ближе, поклонился раз, другой, словно не решаясь заговорить, и наконец произнес:

— Барон Лансель фон Крейден велел передать небольшие дары. От чистого сердца. — Сказала он, слегка смущаясь, и поставил корзину на край стола.

Я заглянула внутрь. Среди зеленых трав и сухих лепестков лежали куски мыла разного цвета и формы. Сиреневое, розовое, янтарное, с вкраплениями засушенных цветов и трав.

От корзины тянуло благоуханием: лаванда, мед, жасмин, немного цитруса.

Что ж, барон не врал, его мыло действительно выглядело как произведения искусства, особенно если сравнивать его с деревенскими бурыми кусками с резким запахом.

Несколько секунд я колебалась: принять ли дар. С одной стороны — барон мне должен. В конце концов, он натравил на меня комиссию и поджег поместье. Я чудом избежала серьезных проблем.

С другой стороны, принимать подарок от такого человека как он опасно. Ему только намекни на благосклонность, и он тут же решит, что я поддалась на ухаживания.

Марфа лишь качала головой, не давая советов, как поступить.

В итоге, я выбрала третий путь: сходила в поместье за деньгами.

— Передайте барону мою благодарность, — я протянула монеты, — вот. За мыло.

Мужчина заморгал, явно не ожидая такого поворота, но спорить не посмел. Поклонился и принял деньги.

Мыло, конечно, было роскошью в моей ситуации. Но я не смогла удержаться от соблазна. Хоть меня и пугало, что деньги таяли с невероятной скоростью. Мебель, еда, теперь вот мыло… Если дело с шелком не выгорит, к зиме мы останемся не только без роскоши, но и без средств к существованию.

Я вздохнула и посмотрела на закат. Солнце садилось, окрашивая небо в мед и багрянец. Красота, конечно, утешала, но за нее не купишь ни хлеба, ни соли.

— И все-таки, — ворчливо сказала Марфа, когда человек барона удалился, — может, зря ты заплатила этому… Ланселю фон Крейдену! — Старушка фыркнула, смешно передразнивая баронскую манеру говорить, с важной складочкой над губой. — Не убыло бы от него, уж поверь.

— Верю, — ответила я, отсмеявшись. — Но так я буду спать спокойнее. Не хочу, чтобы он думал, что я у него в долгу.

Марфа понимающе кивнула, налила себе еще чаю и вдруг, как бы между делом, поинтересовалась:

— А когда вернется Танред?

Я уловила, как изменился ее голос. Стал мягче. Мой муж явно вызывал у нее симпатию.

— Понятия не имею, — бросила я и раздраженно дернула плечом. — С ним связалась любовница, и он тут же убежал. Обещал вернуться, но, как видишь… — я хмыкнула, скрывая за этим внезапную тяжесть в груди.

Сад уже погрузился во мрак, и старушка зажгла пару свечей.

— Вы разводитесь из-за того, что у него есть любовница? — удивленно спросила она, а потом спохватилась. — Прости, это, конечно, не мое дело.

Я только махнула рукой. От Марфы у меня секретов не было.

— Все просто. Он женился на мне по приказу императора, ради своих целей. А любовница у него — по сердцу. Пусть теперь разбираются сами. Я не собираюсь быть третий лишней.

Марфа нахмурилась, покачала головой.

— Знаешь, что я тебе скажу, Юлания, — произнесла она после короткой паузы. — Конечно, у меня небольшой опыт в сердечных делах. Был один нелюбимый муж, да и тот скончался, примите Боги его душу… Но хоть я стара и неопытна, но не слепа и не глупа. Я видела, как твой дракон на тебя смотрел. Между вами воздух плавился, честное слово. Уж не знаю, что у него там с любовницей, но видно было — ты ему нравишься… и сильно.

Я на миг замерла. Слова Марфы приятным теплом прокатились по телу. Хотелось поверить, но… нельзя.

Я лишь вздохнула и опустила глаза в кружку, где чай уже остыл.

— Не стоит тешить себя пустыми иллюзиями. Танред ясно обозначил причины нашего брака.

— Ну, гляди, девонька. Иногда мужчины сами не знают, чего хотят. А мы потом расхлебывай.

Я слабо улыбнулась, не поднимая взгляда. Свечи догорали, а воздух наполнялся запахом яблок и лаванды из баронской корзины.

Все вокруг было тихим и уютным, только на душе все равно растеклось странное ощущение грусти и пустоты.

Ясное утро следующего дня быстро развеяло мою хандру. Некогда жалеть себя, нужно браться за работу!

Я вновь отправилась в сад собирать коконы шелкопрядов. Впрочем, казалось, все уже обобрано. Ветви висели усталые, обнаженные, но меня не покидало ощущение, что я что-то упустила, что где-то высоко в ветвях еще могут прятаться ценные коконы.

Я принесла лестницу, подперла ей старый тутовник, и, осторожно ступая по перекладинам, поднялась до вершины.

Листья шелестели у лица, солнечные блики скользили по коже, и я, щурясь, вглядывалась в густую зелень, надеясь уловить малейшее мерцание белесого волокна.

И вот он! Один-единственный. Высоко, на самой верхней ветке, притаился, будто насмехаясь надо мной.

— Ничего! Я тебя достану!

Я потянулась к нему: встала на носочки, вытянула руку. Еще немного — и кокон будет мой!

Может, стоило оставить его, спуститься, не рисковать. Но моя практичность нетерпеливо шептала: хватай его, это все деньги на ремонт поместья. И я почти схватила…

И вдруг — голос.

— Что ты делаешь?

Слова прозвучали где-то внизу, за спиной. Неожиданно, как удар. Сердце ухнуло в пятки. Я вздрогнула, ноги скользнули в перекладины и… все вокруг расплылось. Небо, зелень, солнечные пятна.

Я летела вниз.

Упасть я не успела, хотя уже зажмурилась и сжалась, готовясь к удару. Все вокруг вдруг замедлилось. Воздух стал плотным, вязким, как густой мед.

А потом — мягкое движение. И вдруг я ощутила под собой сильные, уверенные руки. Меня бережно поймали в полете.

Распахнув глаза, я увидела Танреда.

— Что ты здесь делаешь? — раздраженно вырвалось у меня.

— Могла бы сказать спасибо, — невозмутимо отозвался муж.

— За что? Если бы не ты, я бы вообще не упала.

Сердце все еще бешено колотилось от испуга.

Танред не ответил. Вместо этого он долго, почти изучающе смотрел мне в лицо. И вдруг улыбнулся.

Я замерла. Кажется, я впервые видела, как мой муж вот так широко улыбается. Его лицо, обычно серьезное и сосредоточенное, в одно мгновение преобразилось. Морщинки у глаз стали глубже, черты — живыми, теплыми, все приобрело почти мальчишечью легкость, которую я от него не ожидала. И это так ему шло…

— И чего ты улыбаешься? — спросила я нарочито недовольно, но чувствуя, как внутри предательски теплеет.

— Ты такая красивая, когда злишься, — ответил он, не отводя взгляда.

И я, к своему ужасу, поняла, что не могу удержать улыбку в ответ. Впрочем, мне удалось ее быстро спрятать.

— Не хочешь меня поставить?

Кажется, не хочет. Танред крепко прижимал меня к себе, делая вид, что не расслышал просьбы. Пришлось повторить.

И только тогда дракон нехотя кивнул и медленно опустил меня на землю.

Но руки все еще обвивали его широкие плечи, а пальцы вцепились в ткань рубахи. Когда только успела так схватиться? Должно быть, это произошло рефлекторно, в тот миг, когда я рухнула в его объятия.

Танред стоял так близко. Слишком близко. Настолько, что я ощутила, как от кожи пахнет солнцем. Его дыхание касалось моей щеки — теплое, слегка неровное.

Я попыталась убедить себя, что все это неправильно, что нужно немедленно отойти. Но тело предавало: сердце билось слишком быстро, по коже толпами бегали мурашки, а в груди разливался странный, острый восторг.

И все же я нашла в себе силы разжать руки. Пальцы неохотно выпустили ткань, и я сделала шаг назад. Мир сразу показался чуть прохладнее. И это несмотря на жару.

Танред тоже сделал шаг назад и, как ни в чем не бывало, подхватил с земли трость, одновременно заглядывая в корзину, что стояла в корнях тутовника.

Там был мой сегодняшний скромный улов: пяток коконов.

— Зачем ты их собираешь?

Я на секунду замялась. Рассказать? Или оставить план при себе. Странное дело, мне совершенно не хотелось юлить. Напротив, захотелось поделиться своей идеей, и убедиться, что подобного еще никто не делал.

— Хочу сделать из них нить, — проговорила я наконец. — А потом соткать из нее ткань.

Танред приподнял бровь, в его взгляде промелькнуло легкое недоумение, но оно почти сразу сменилось чем-то вроде заинтересованности.

— Ткань из коконов? — переспросил он, будто проверяя, что все правильно понял.

— Да… Получится мягкая, легкая ткань, струящаяся, как вода. — Увлекаясь, я говорила все быстрее. — Если у меня получится, все, как я запланировала, то я смогу продавать полотно и готовые изделия на ярмарке.

Танред медленно кивнул.

— Никогда о таком не слышал, — произнес он задумчиво. — Но звучит необычно. Даже невероятно. — Он взглянул на меня с легкой улыбкой. — Но как ты собираешься распутать эти коконы?

Я уже раскрыла рот, чтобы рассказать, когда позади послышалось торопливое, прерывистое биение крыльев. Над плечом Танреда пронеслась темная тень.

Габи.

Дракон напрягся при появлении котокрыла, но сейчас мне было не до его эмоций. Я уже достаточно хорошо знала своего питомца, чтобы понимать: Габи взволнован.

Он громко мяукнул, привлекая мое внимание.

— Что-то случилось, — пробормотала я и кинулась за котокрылом к поместью.

Вслед за Габи я почти влетела в поместье. И уже на пороге поняла в чем дело.

По коридору летала бабочка. Не простая — садовая, а шелкопряд.

Я легко ее опознала по крупным крыльям с бархатным отливом. Теплый кремовый цвет переливался под лучами солнца, пробивавшимися из окон. Бабочка летела не спеша, чуть покачиваясь из стороны в сторону.

Значит, минимум один из моих коконов вылупился.

— Умничка, Габи, — прошептала я. — Ты прав, мне стоило это увидеть.

Но, судя по выражению, мой питомец был скорее встревожен, чем горд собой. Габи с подозрением косился на бабочку.

Я поспешила в комнату, где хранила коконы. И вот там меня ждал настоящий сюрприз.

Под потолком кружили уже не одна и не две, а целый десяток шелкопрядов. Габи жалобно мяукнул, его хвост недовольно дернулся, он явно не одобрял происходящее. «Глянь, разлетались тут всякие. И откуда только взялись?» — говорил его взъерошенный вид.

Я опустила взгляд на пол и сразу наткнулась на пустые оболочки — разорванные. Словно кто-то сбросил поношенную одежду.

Эти коконы были уже бесполезны.

Я распахнула окно, и поток свежего воздуха ворвался в комнату, подхватывая шелкопрядов. Бабочки быстро исчезли в саду.

Что ж, это был знак. Пора. Нужно действовать и переместить остальных насекомых из их домиков. Прямо сейчас.

Танред, который все это время следовал за мной, остановился в проеме и внимательно наблюдал.

Секунду я колебалась. Едва ли у меня сейчас получится выставить его вон. Значит, придется применить магию при нем. Как он отреагирует?

Хотелось бы мне рассказать ему об этом по-другому, как-то подготовить… Но в этот момент шелкопряды вылуплялись у меня на глазах.

Стоит промедлить и весь мой труд, и моя мечта исчезнут.

Словно в подтверждение моих мыслей один из коконов дрогнул, и оттуда появился шелкопряд.

— Нет, — прошептала я, — подождите…

Сердце забилось быстрее. Надо спешить.

Стараясь не обращать внимания на дракона, я уселась прямо на пол, закрыла глаза и попыталась сосредоточиться. Сделала глубокий вдох и почувствовала, как по груди разливается знакомое, приятное тепло. Магия всегда приходила так.

Я потянулась к ней — осторожно, словно к живому существу, и позволила разлиться. Почувствовала биение жизней внутри коконов. Их было так много. Маленькие пульсирующие точки тепла, крошечные сердца, сжимающиеся в шелковой темноте.

Я потянула к ним свою силу так же, как к семенам на газоне. Тогда все было просто: я почувствовала, как они тянутся к свету, и помогала им прорасти.

Сейчас я попыталась сделать то же самое коснуться каждого, подарить им каплю силы, а потом мягко отделить бабочку от кокона, не разрушая оболочку.

— Давайте… — прошептала я. — Пора.

Магия отозвалась. Воздух задрожал. На мгновение мне показалось, что получилось: я ощутила слабое движение внутри коконов.

А потом — тишина.

Тепло в груди исчезло, оставляя после себя тягучую слабость.

Я распахнула глаза и разочарованно прикусила губу. Коконы лежали там же, но бабочек рядом не было.

У меня не получилось.

В груди медленно росло недоумение. Почему? Мне казалось, я все делала правильно. Я уже неплохо освоила магию: с легкостью командовала сорняками. А тут… ничего.

— Нет… — выдохнула я едва слышно, и это «нет» прозвучало как настоящее отчаяние.

Конечно, я могла попытаться снова. Но боялась, как бы вторая попытка не обернулась обмороком. Да и станет ли она удачнее первой? Что я сделала не так?

Я сидела, опустив руки на колени и глядя на неподвижные коконы, когда за спиной раздался тихий голос.

— Скажи мне, что ты хочешь сделать. Я помогу.

Танред. Я уже почти забыла, что он тут. Подняла на него взгляд. Дракон стоял рядом, спокойный, внимательный и будто совсем не удивленный наличием у меня магии. В его глазах не было недоверия, лишь искренняя готовность помочь.

— Мне нужно переместить шелкопрядов из коконов, — сказала я чуть тише, чем собиралась. — Чтобы они остались живы. И чтобы коконы тоже были целыми. Но у меня… почему-то не вышло.

Дракон кивнул.

— С живыми существами сложно. Они дышат, чувствуют, сопротивляются… Давай я тебе помогу.

— Ты сможешь? — в голосе прозвучала надежда.

Танред улыбнулся.

— Мы сможем. Мы сделаем это вместе.

Он протянул руку и помог мне подняться. Колени слегка подрагивали, а сердце билось чаще, чем следовало.

— Не бойся, так надо, — прошептал дракон и обнял меня сзади.

От неожиданности колени предательски дрогнули, а сердце забилось чаще, чем следовало. Но через мгновение я расслабилась. Объятия Танреда показались надежными, спокойными и… правильными.

Он положил ладонь мне на грудь, туда, где билось сердце.

— Вот так, — прошептал он. — Теперь зови.

Я закрыла глаза, взывая в магии. И тут я почувствовала, как моя сила переплелась с его. Не вторгаясь, не подчиняя, а словно дополняя и направляя.

— Я добавил немного подавления воли. Так, твои бабочки не будут противиться. И еще крупицу тепла, чтобы им не было страшно.

И действительно что-то изменилось: поток стал ровнее, глубже, мягче. Магия побежала к коконам. Воздух задрожал.

Я вновь почувствовала, как каждый шелкопряд отзывается легким, живым импульсом. Коконы задрожали. А потом воздух вокруг наполнился движением. Один за другим стали появляться шелкопряды.

Сначала они ошарашенно и растерянно озирались вокруг. Магия продолжала подбадривать их и вселять силы, помогая проще пережить перемещение.

И вот — маленькие, трепещущие, бабочки уже поднимались вверх. Вскоре под потолком кружился целый рой. Крылья ловили солнечный свет, переливались сливочным и перламутровым оттенком.

Самые шустрые вылетели в окно. Остальных туда подгонял Габи. Он возмущенно мяукал и бросался бабочкам наперерез.

Котокрыл отважно «защищал» дом от вторжения этих странных существ, хотя выглядело это скорее забавно, чем грозно. Бабочки уверенно ускользали от него, словно играя.

Затаив дыхание, я смотрела, как комната наполнилась жизнью, как шелкопряды кружили под потолком, словно в волшебном вихре.

Я все еще стояла в теплых объятиях Танреда и улыбалась. Это было невероятно. Нереально красиво.

Правда, длилось волшебство недолго. Усилиями Габи, скоро все были уже в саду. Котокрыл довольно фыркнул и опустился на пол.

Я выскользнула из объятий Танреда, чувствуя, как кожа, где меня касались его руки, все еще помнит прикосновения. Обернулась, и все еще широко улыбаясь, искренне произнесла:

— Спасибо!

Дракон чуть кивнул. В его взгляде мелькнула странная нежность. Он шагнул в сторону, поднял с пола один из коконов, бережно, словно хрупкую драгоценность, повертел его в пальцах.

— Как ты собралась сделать из этого нить? — спросил он с неподдельным любопытством. — С помощью магии?

Я напустила на лицо таинственности.

— Нет. Я знаю другой способ.

Танред посмотрел на меня внимательнее. Его взгляд стал серьезным и сосредоточенным. Медленно кивнул, словно не мне, а своим мыслям.

— Юлания, — хрипло произнес он, — хочу спросить…

Я отступила, раздраженно скрещивая на груди руки. Ну вот… Сейчас начнется очередной допрос. Но Танред вдруг улыбнулся — широко, тепло — и продолжил:

— Ты позволишь пригласить тебя сегодня вечером на ужин?