17

Поместье встретило нас уютной тишиной, которую разбавили тихие шаги по деревянному полу.

— Похоже, Марфа уже легла, — шепотом произнесла я.

Мы устроились на кухне. Мне невольно пришло в голову, что пора бы обустроить зал для таких вечеров с гостями.

Но пока я не разжилась нужной мебелью, кухня оставалась единственным подходящим вариантом.

Я принесла Танреду один из мотков нити. Дракон осторожно его взял и долго вертел в руках.

— Любопытно, — пробормотал он и одобрительно кивнул, как коллекционер, нашедший редкий артефакт.

После чего совершенно невозмутимо произнес:

— Что-то так чаю хочется.

Я только тихонько фыркнула. Конечно. Как же без этого.

— Знала, что от тебя будет не так просто избавиться, — пробурчала я. Впрочем, не всерьез.

Правда заключалась в том, что мне и самой не хотелось, чтобы этот вечер заканчивался. Я заварила чай: с мятой и смородиновыми листьями.

Мы с драконом устроились друг напротив друга, в теплом полумраке. Габи с важным видом влез Танреду на колени и свернулся там калачиком.

Сперва дракон взглянул на него с подозрением. Но стоило котокрылу замурлыкать с вибрацией на всю кухню, как Танред сдался.

Его пальцы сами собой нашли пушистую шею и начали почесывать ее так мастерски, что Габи выдал целую «мурлыкальную» композицию.

Я только качала головой, глядя на эту сцену. Вот же предатель. Похоже, он чувствовал, что перед ним крылатый собрат, поэтому и подлизывался.

Мы не успели допить чай, — пар еще лениво поднимался над чашками, — когда кольцо на пальце дракона вспыхнуло. Свет был тревожный, темно-бордовый, будто загорелась капля крови.

— Прости, — сказал Танред нахмурившись. — Мне нужно ответить.

Он согнал с колен сонного Габи и вышел в коридор. Я слышала за дверью его взволнованный голос:

— Что случилось, что ты вызываешь меня в такое время?

Ответ я расслышала плохо. Глухой мужской голос говорил что-то вроде:

— Приезжай… надо поговорить…

Минуту спустя Танред вернулся. Его взгляд пробежался по мне, по Габи, который сладко потягивался, по недопитому чаю. В этом взгляде была легкая, почти детская досада.

— Прости, мне пора, — сказал он. — Это император. Понятия не имею, что ему взбрело в голову — болтать со мной посреди ночи. Но не могу отказать. Это может быть важно.

— Ничего, — я улыбнулась, стараясь, чтобы голос звучал бодро. — Мне тоже уже пора в кровать.

Я зевнула для убедительности, поднялась и проводила его до двери. Стоило ей за ним закрыться, я прислонилась к холодной стене спиной. Хотелось потушить жар, который горел внутри. Все же сегодняшний вечер был великолепным…

Я уже собиралась подняться, когда в дверь снова постучали. Тихо, но настойчиво.

Я нахмурилась.

Танред вернулся? Может, что-то забыл? Или решил отложить визит к императору и допить чай?

— Что случилось? — спросила я, с улыбкой распахивая дверь.

Но в следующую секунду улыбка медленно сползла.

На пороге стояла Лавиния.

Безупречно одетая, холодная, с тем самым высокомерным взглядом, который я отлично запомнила со дня нашей единственной личной встречи.

— Что ты здесь делаешь? — невольно обхватывая плечи руками, прошептала я.

Лавиния

С трудом подавив в себе ненависть к девушке напротив, Лавиния выдавила улыбку.

— Не пригласишь на чай? — ее голос прозвучал почти дружелюбно. — Нам нужно поговорить. По-женски.

Пальцы Юлании сжались на дверной ручке. На мгновении Лавинии показалась, что сейчас дверь перед ее носом захлопнется, поэтому она поспешно добавила:

— Прошу. Мне это важно.

Она шагнула ближе, ее духи — сладковатые, с терпкой ноткой жасмина — ударили Юлании в нос.

Хозяйка поместья все еще колебалась. В груди шевелилась неясная тревога. Но воспитание и любопытство взяли верх.

— Ладно, — выдохнула она наконец. — Но не в доме. Иди на задний двор, в беседку. Я сейчас присоединюсь.

Лавиния кивнула, в ее взгляде промелькнула едва заметная тень удовлетворения.

— Прошу, захвати воды, а лучше чай. Я проделала долгий путь и очень хочу пить.

— Хорошо.

Юлания вернулась на кухню, где все еще стоял заваренный чайник. С легкой грустью взглянула не него — тот самый чай, который она готовила для Танреда, с мятой и смородиновыми листьями.

Она поставила чайник на поднос, добавила две чистые глиняные кружки и прихватила пару свечей, которые тут же зажгла. Пламя мягко колыхалось, отбрасывая отблески на стены.

Снаружи воздух был прохладен. Сад тонул в полумраке. Где-то вдалеке кричала ночная птица.

Когда Юлания подошла к беседке, Лавиния уже стояла там — величественная, будто фарфоровая кукла.

Хозяйка поместья поставила поднос на стол. Расставила свечи и чашки. Лавиния поморщилась, заметив грубую глину. В своем доме она никогда бы не потерпела такой нарочитой простоты.

Хозяйка поместья разлила чай и села напротив.

— О чем ты хотела поговорить? — спросила она, обхватывая кружку руками. Тепло помогло унять легкую дрожь в пальцах.

— О нас. О тебе, обо мне… О Танреде. — Лавиния улыбнулась, делая глоток.

Юлания приподняла бровь, давая понять, что ждет продолжения.

— Знаешь, мы с тобой почти месяц жили под одной крышей, но толком ни разу не поговорили. Только… подшучивали друг над другом.

— Что было, то было…

— Да, было… — легко подхватила Лавиния, но ее глаза оставались внимательными, почти изучающими. — Просто мне хотелось прояснить кое-что. Чтобы не было недоразумений.

— И что же?

— Мы с тобой в одной лодке. Мы обе желаем Танреду добра. Только я его женщина. А ты появилась в его судьбе, благодаря печальным обстоятельствам. Но поверь, я не держу зла. Я понимаю, что все это… — Лавиния изящно повела рукой, словно обводя воздух над головой, — из-за нелепого предсказания. Ты же знаешь о нем?

Юлания кивнула.

— Так вот… если бы ни слова придворного шарлатана, такая как ты никогда бы не оказалась рядом с Танредом. Едва ли вы бы могли встретиться даже на каком-нибудь мероприятии. Тебя бы просто на него не пустили. Надеюсь, ты осознаешь это. Я же из семьи аристократов. И если бы не дурацкое покушение на него, мы, скорее всего, уже поженились.

Слова были словно унизительная пощечина, но все же разум Юлании зацепился за другое:

— На него? Я думала, оно было на императора.

— Так думали все, — с ложной мягкостью ответила Лавиния. — Но, когда начали разбираться, выяснили, что цель была другой. Настоящей целью был Танред. И то… событие лишило его части силы. — Она драматично прижала руки к груди. — С тех пор он… такой.

Лавинии с трудом удалось спрятать отвращение, когда она вспомнила о хромоте. Девушка обожала все идеальное, и трость никак не вязалась с ее ценностями. Но все же она готова была бороться за дракона. Он второй человек в стране после императора. Его лучший друг. Невероятно богатый и влиятельный друг.

— К чему ты все это рассказываешь? — устало спросила Юлания.

— К тому, чтобы напомнить тебе твое место. Я понимаю, что Танред… хорош. И ты, должно быть, влюбилась. Но это мой мужчина, и он любит только меня. И мы всегда будем вместе. А ты — лишь нелепое стечение обстоятельств в его судьбе.

Юлания усмехнулась, скрывая боль, которая тугим клубком сжималась в груди. А ведь эта незваная гостья права. Только вот почему так больно?

— Зачем ты мне все это говоришь?

— Мне нужна твоя женская солидарность. Обещай, что, когда он придет к тебе в следующий раз — ты его выставишь вон. Скажешь, что не хочешь видеть.

— Я… — Юлания замешкалась.

С одной стороны, она понимала, что в требовании Лавинии была некая правильность. Она, Юлания, пусть и жена, но фиктивная. Взятая на время.

С другой — подобное обещание никак не желало сорваться с губ. Прогнать Танреда?

Юлания вспомнила его широкую улыбку, морщинки в уголках глаз, взгляд, полный тепла. Сможет ли она теперь устоять против его обаяния и прогнать? Теперь, когда она узнала его получше.

— Все с тобой понятно… — еле слышно процедила Лавиния. И тут же подняла взгляд, будто что-то заметила позади Юлании. — Что это там?

— Где?

Хозяйка поместья обернулась, всматриваясь в темноту сада. Неужели снова Габи? Но ничего не заметила.

Лавиния воспользовалась моментом. Ее пальцы скользнули к маленькому темному пузырьку в складках платья, и капля упала в кружку соперницы, бесследно растворившись в чае.

— Ничего не вижу, — сказала хозяйка поместья, вновь поворачиваясь к столу.

— Показалось, — невинно отозвалась Лавиния и подняла свою кружку. — Ну так что? — Она сделала большой глоток, улыбаясь. — Пообещай мне, как женщина женщине, что ты прогонишь его. Он не твой мужчина. И никогда тебе не предназначался.

Юлания тоже сделала глоток, все еще пытаясь собраться с ответом. Даже если она прогонит? Уйдет ли он? Танред верит, что консумация брака может еще что-то для него решить и пытается наладить отношения.

— Я… я не знаю, — наконец, ответила она.

Странно, но воздух вокруг Юлании как будто вдруг стал гуще, а звуки — глуше. Девушка устало потерла глаза и сделала еще один глоток.

— Я так и думала, — сказала Лавиния, медленно поднимаясь из-за стола. — Наглая, несговорчивая воровка. Ты уже положила на него глаз. Что ж… значит, я все рассчитала правильно.

— О чем это ты? Чего рассчитала? — Юлания подняла удивленные глаза на гостью.

— Встань.

— Что? — Девушка нахмурилась.

— Встань, — повторила Лавиния чуть громче, и в ее голосе было что-то тягучее и невероятно… властное.

Юлания хотела ответить, что не обязана ей подчиняться, но тело вдруг дернулось само собой. Ноги, будто живущие отдельно от воли, медленно распрямились.

— Что… это? — Юлания ошеломленно уставилась на Лавинию.

Та изогнула бровь, довольно улыбаясь.

— Вот и умница, — прошептала она с тихим удовлетворением.

В этот момент в саду послышались чужие шаги. Темнота еще скрывала лицо незнакомца, но Юлания узнала его сразу: по широкому шагу и нахальной походке.

К беседке приближался Лансель.