18

Я замерла.

Разум отчаянно шептал — беги. Эти двое явно что-то задумали. Вот только тело, кажется, решило, что живет само по себе.

Я не могла сделать ни шагу. Словно кто-то сковал меня невидимыми цепями. Даже воздух вокруг стал вязким.

— Что со мной? Что вы задумали? — выдавила я, чувствуя, как губы едва слушаются.

Лавиния одарила меня таким взглядом, будто смотрела не на человека, а на пятно на идеально белом платье.

— О, ничего особенного, — произнесла она, растягивая слова. — Просто… навести немного справедливости.

Барон встал рядом, с откровенным интересом рассматривая меня с головы до ног. Его взгляд был настолько скользким, что я почти физически ощутила желание вытереться.

А потом он… облизнулся.

Вот теперь мне стало по-настоящему не по себе.

— У тебя получилось? — спросил он, не отводя от меня жадных глаз.

— Получилось, — ответила Лавиния. — Но стоит поторопиться. Зелье действует минут двадцать… Максимум тридцать, если жертва слабая.

Я попыталась сделать шаг назад, но ноги стояли, словно вросли в землю. Даже дыхание давалось с трудом. Только язык еще слушался. С трудом, но слушался.

— Чтобы вы ни задумали, — слова выходили с хрипом, — Танред узнает.

Лавиния вскинула брови, словно я сказала нечто уморительное.

— О, милая, — протянула она и состроила невинное выражение лица. — Так в этом же и весь смысл.

Она шагнула ко мне, и ее приторные духи ударили в нос.

— Мы как раз собрались здесь, чтобы Танред все узнал. Узнал, как ты проводишь время с соседом, стоит ему только покинуть твой дом. Да-да, то, что он только что ушел от тебя, я тоже знаю. Это я постаралась.

Все мгновенно встало на свои места. Меня собирались скомпрометировать.

— Он не поверит, — выдавила я. Слова довались все сложнее. Язык отказывался служить, губы едва двигались.

Лавиния чуть наклонила голову, и на лице мелькнула улыбка, от которой по спине пробежал холодок.

— Ну как же, — протянула она, играя пальцами с локоном. — Нас двое, а ты одна.

Она сделала паузу, словно наслаждаясь каждым словом.

— Слова двоих против слова одной. Конечно, поверит. Тем более… я рассчитываю, что он увидит все собственными глазами.

Лавиния подняла руку и поиграла пальцами, на одном из которых было кольцо связи. Точно такое же, как у меня.

Барон ухмыльнулся. Его глаза горели нетерпением.

— Ты… — я попыталась глотнуть воздух, но он словно застрял в горле. — Ты безумна.

— Возможно. Но безумие куда полезнее, чем смирение. Я расскажу Танреду, — продолжила Лавиния шепотом, — что разыскивала его во владениях фиктивной жены и случайно в саду застала ужасно вопиющую картину. Ты ведь понимаешь, Юлания, — произнесла она почти ласково, — что мужчины редко сомневаются в том, что видят собственными глазами. Особенно если видят женщину в пламенных объятиях другого.

— Он придет… И все… поймет… — прохрипела я.

Лавиния рассмеялась.

— Считаешь, Танред нарушит все правила дворцового этикета и сорвется, чтобы воочию насладиться твоим страстным поцелуем с соседом? Смотрю ты много из себя возомнила, деревенщина.

— П-прошу… — попыталась прошептать я, но получилось лишь странное, хриплое шипение. Звук сорвался такой, будто кто-то невидимый сжал мне горло.

— Вот теперь зелье точно работает, — довольно протянула Лавиния, наблюдая за мной, как алхимик за удачным экспериментом. — Она перестала болтать. Значит, можно приступать.

Барон аж подпрыгнул от нетерпения.

И тут… в кустах мелькнули два зеленых глаза. Застыли.

«Габи», — пронеслось у меня в голове. Он поможет. Он должен помочь.

Я попыталась позвать, но рот больше не слушался. Даже дыхание казалось чужим, прерывистым, поверхностным.

Глаза исчезли. Я обреченно выдохнула.

Хотя… на что я надеялась? Габи всего лишь милый крылатый котик, как бы Танред его ни называл.

— Поцелуй меня, — внезапно чужой приказ разрезал разум.

Голос Ланселя был липким. В животе все скрутило.

По телу прокатилась волна омерзения. Поцеловать его?

Я бы с большим желанием поцеловала болотную жабу. Ту, что с бородавками.

Тело дернулось выполнять приказ, но застыло.

— Не работает! — взвизгнул барон. — Она сопротивляется.

Лавиния нахмурилась.

— Видимо, ее магия мешает действию зелья.

— Прикажи ты! Может, твой голос сработает лучше!

— Поцелуй его, Юлания! Да побольше страсти! — Лавиния смотрела мне прямо в глаза.

Тело дрогнуло. На этот раз сильнее. Я почувствовала, как мышцы судорожно откликнулись. Но отвращение оказалось сильнее.

Я осталась стоять.

— Ничего, — хмыкнул барон, беря меня за руку. — Я не гордый. Сделаю это сам. Тебе понравится, Юлания, вот увидишь.

Он вытянул губки бантиком и потянулся ко мне.

Танред

Танред сидел в гостиной императора и никак не мог отделаться от мысли, что его выдернули из самого лучшего вечера его жизни.

Он мысленно вздохнул.

Еще час назад он пил чай с Юланией, слушал, как она смеется, глядя на него поверх кружки, — и чувствовал себя на старой кухне… дома.

А теперь эти мраморные стены, позолота и его лучший друг, который так не вовремя его вызвал.

— Танред, — император небрежно постучал пальцем по краю бокала, — сегодня ко мне приходила твоя Лавиния.

Дракон нахмурился.

— Я думал, она болеет.

— Видимо, уже пошла на поправку. Выглядела чудесно. И, признаться, я был тронут ее визитом. Даже не знал, что она так беспокоится за тебя. Она даже прослезилась.

Лавиния прослезилась? Едва ли он Танред мог представить подобную сцену.

Император поднялся и прошелся по комнате.

— В общем, я подумал и решил… Да, к болотным дьяволам все эти предсказания. Разводись, Танред. И женись на Лавинии. Я рад за тебя, друг, что ты, наконец, встретил ту самую. Она так искренне говорила о вашей любви к друг другу.

Танред хмыкнул.

Вот уж действительно ирония судьбы: теперь, когда он меньше всего хотел развода, его вдруг одарили императорским благословением.

Дракон кивнул. Делиться мыслями со своим другом на этот счет он пока не спешил. Ему хотелось самому разобраться, что с ним происходит.

Неужели, он влюбился? Впервые в жизни.

Мысли уже ускользнули туда, где ветер пах морем и солью, где Юлания босиком шла по песку, прищурившись на закат.

Она смеялась…

Танред поймал себя на том, что улыбается. Это тут же заметил и император.

— Танред, ты вообще меня слушаешь? Или уже мечтаешь о свадьбе? Если бы ты мне раньше сказал, что у вас Лавинией так серьезно, я бы не стал настаивать на браке с той девчонкой. Признаться, я не…

Договорить он не успел.

Воздух в зале дрогнул.

Что-то… просвистело, и прямо на ковер перед императорским креслом шмякнулось пушистое нечто.

— Это что еще такое⁈ — воскликнул император, вскакивая.

Танред застыл, резко бледнея.

— Габи…

Котокрыл расправил крылышки, отчаянно забил ими, выдавая серию пронзительных «мур-р-р мяу». Его хвост воинственно стоял дыбом.

Юлания. С ней что-то случилось.

Император уже тянулся к артефакту тревоги.

— Стража!

— Не надо! — Танред резко встал, хватаясь за трость. — Это… за мной. Питомец.

— Питомец? — с подозрением переспросил император. — Питомец, который преодолел мою многоуровневую охрану и оказался в замке? Да еще и с крыльями и зелеными глазами? Ты ничего не хочешь мне рассказать?

Габи тем временем неистово дергал Танреда зубами за штанину. Да, дракон и сам не планировал медлить.

Он сжал рукоять, призывая силу, пространство перед ним завибрировало, и в воздухе появился яркий золотой портал.

— Танред! — крикнул император. — Куда ты…

— Некогда.

Дракон шагнул в сияние, и портал схлопнулся, оставив его друга сидеть с открытым ртом. Габи почти по-человечески выдохнул, издал облегченное «мрр», подмигнул ошеломленному императору и исчез. Словно его и не было.

Юлания

Я почувствовала, как рот барона коснулся моей шеи.

К счастью — не моих губ.

Если бы мне предложили на выбор между этим и укусом пчелы — я был, пожалуй, выбрала пчелу. Или осу. Да даже обеих разом!

Лансель, пыхтя мне на ухо, осыпал шею мелкими поцелуями.

Разум отчаянно искал спасения. Я пыталась отвлечься. Считать — да, считать! Один, два, три, четыре… семь… двенадцать? Что там дальше?

Боги! Ну зачем он так дышит мне прямо в ухо?

Я переключилась на таблицу умножения. Пять на шесть — тридцать, семь на восемь — пятьдесят… шесть… кажется…

Главное — не думать, где у него руки!

— Юлания, не сопротивляйся! — хрипло шептал Лансель, полагая, что это звучит соблазнительно. — Ты теперь моя женщина. Я покажу тебе, что значит настоящий мужчина рядом. Вот увидишь, твой дракон и рядом не стоял. По сравнению со мной он лишь полудохлый ящер с тростью.

«О да, не стоял, — с мрачным сарказмом подумала я. — Едва ли Танред умеет дышать, как разгоряченный минотавр после марафона».

Я сжала зубы. Это все, что у меня получилось сделать.

Сопротивляться было бесполезно, тело не слушалось.

Из темноты послышалось раздраженное ругательство. Лавинию я не видела, она стояла где-то за пределами света, туда, где пламя свечей уже не доставало. Но ее голос, полный злости и плохо сдерживаемого раздражения, был отчетливо слышен.

— Вот же мерзавец! — цедила она сквозь зубы. — Я вызываю его в третий раз! Как он смеет не отвечать мне!

Я видела, как в темноте вспыхнуло свечение — это ожило кольцо связи. Свет дрогнул и погас, оставив после себя раздраженный вздох и злое:

— Ну, прекрасно. Он решил меня проигнорировать…

Я же не знала, чего хотела больше. Если Танред ответит… все это сразу закончится. Барон с его мокрыми, пыхтящими поцелуями, наконец, остановится.

С другой стороны, что Танред увидит?

Две чашки, свечи, ночной сад и я… в объятиях барона. Я даже не смогу ничего сказать в свое оправдание.

Да едва ли он спросит.

Лавиния права: мужчины верят тому, что видят собственными глазами. К чему нужны слова?

Я мысленно выругалась.

— Любимая… — тем временем нашептывал Лансель, — ты только представь их лица, когда все узнают, что я отбил женщину у самого Танреда. Аристократы неделями будут обо мне говорить. Возможно, даже герцогиня Бревон пригласит нас на ужин и тогда…

Что случится «тогда» я не узнала. Барон резко замер, глядя мне за спину. Ругательства Лавинии из кустов тоже прекратились. В саду воцарилась подозрительная тишина.

Хотелось обернуться, но тело все еще не слушалось. Что там происходит?

— Что здесь происходит? — вопрос прозвучал одновременно с моими мыслями.

Танред.

Все вокруг, кажется, перестало дышать. Даже старый сад перестал шелестеть листьями.

Барон отшатнулся от меня, словно нашкодивший кот, застуканный на кухне. Он явно не ждал «полудохлого ящера» собственной персоной.

— Я… мы… у нас тут свидание, — заблеял он, попятившись назад.

Из кустов вылетела Лавиния.

— Милый! — ее сладкий голосок патокой растекся по саду. — Наконец-то! Я вызывала тебя, но ты не отвечал.

Я в красках представила, как она театрально всплескивает руками, кидаясь наперерез дракону.

— Я… я случайно оказалась здесь! Искала тебя… и вдруг увидела это! Эти двое устроили свидание, не стесняясь чужих глаз. Видел бы ты, что они тут вытворяли!

Она продолжала щебетать, словно оправдываясь:

— Впрочем, какое нам до них дело? Это всего лишь твоя фиктивная жена…

Слова повисли в воздухе. Я все еще стояла спиной к Танреду. Но даже не видя его, я чувствовала на себе это взгляд. Тяжелый, обжигающий, почти физический.

Если бы взгляд мог поджечь — сад бы уже полыхал. Неужели, он ей поверил?

— Юлания? — Танред позвал меня. В его голосе было столько боли и разочарования, что у меня внутри все сжалось.

Значит… да. Поверил, что я могла устроить тайное свидание с бароном прямо во дворе собственного дома.

— Ты видишь, она молчит и даже не оборачивается, — вмешалась Лавиния. — Эта нахалка стыдится взглянуть нам в глаза. Ну и Боги с ней! Открывай портал, пошли в замок. Какое нам до них дело? Пусть разбираются сами.

Неужели он сейчас уйдет? Просто уйдет… вот так, даже не заглянув мне в лицо?

Но нет. За спиной раздались тихие шаги. Медленные, тяжелые, как удары сердца.

— Юлания…

От звука собственного имени внутри все дрогнуло. Хотелось обернуться, сказать, что все, что он видел — неправда. Но тело по-прежнему не слушалось.

От бессилия слезы навернулись на глаза. Они щекотали, медленно стекая по щекам. Я даже не смогла их смахнуть.

— Юлания…

На плечо легла тяжелая, горячая рука — такая знакомая, сильная. От этого прикосновения сердце пропустило удар.

— Повернись ко мне.

Тело послушалось. Будто кто-то невидимый дернул за него. Медленно, чуть неуклюже, я обернулась.

И встретила его взгляд — такой, от которого хотелось исчезнуть. Столько в нем было разочарования.

— Не трогай ее! — взвизгнул барон.

Он подскочил ко мне, схватил за руку, сжал до боли.

— Юлания хочет от тебя избавиться! Ты ей уже надоел! Она мне все сказала. Вы разводитесь. Так отстань от нее! Хватит ее преследовать! Она больше… не твоя!

Лансель говорил торопливо, срываясь на фальцет, словно надеясь, что громкость заменит правдивость.

Рука в его хватке была чужой, словно не моя…

— Конечно, нет, — раздался позади тягучий голос. — Дорогой, идем. Я уже устала. — Лавиния выразительно зевнула. — И к тому же замерзла. Открывай портал.

Танред все еще не сводил с меня глаз, словно хотел заглянуть в саму душу.

— Зачем ты вообще разговариваешь с этой девицей? Неужели все еще сомневаешься в том, что увидел?

— Юлания, ты хочешь, чтобы я ушел? — голос Танреда дрогнул. Он стоял так близко, что я чувствовала исходящее от него тепло, и это только усиливало боль.

— Скажи — и я уйду. Навсегда.

Он медленно протянул руку, кончиками пальцев коснулся щеки и вытер слезу, бегущую по лицу. От его прикосновения захотелось разрыдаться еще больше.

— Ответь мне…

Это был шанс. Его слова — приказ. А приказы я могла исполнять.

— Останься, — вырвалось у меня.

Хотелось сказать больше: «Не верь им. Помоги!» — но губы послушно произнесли только одно разрешенное слово.

Танред нахмурился. В его взгляде мелькнула тень сомнения, тревога. Он все еще внимательно смотрел на меня, пытаясь разглядеть что-то за неподвижной маской.

— Юлания, — голос стал глубже. — С тобой все в порядке?

— Нет.

Одно короткое слово, в которое я постаралась вложить всю мольбу, на которую была способна.

Лицо Танреда перекосило от ярости. Он рванул вперед. Движение было настолько резким, что воздух дрогнул, а в следующее мгновение барон уже болтался у него в руках, поднятый за ворот камзола.

— Что ты с ней сделал? Отвечай! Немедленно! — Дракон почти ревел.

— Ничего! Ничего не делал! — Пронзительно заверещал барон, беспомощно дрыгая ножками.

— Не ври мне. — Глаза Танреда недобро сверкнули. — Я вижу, что с ней что-то не так. Что ты сделал с Юланией?

— Это все она! — сорвался на визг барон, когда дракон его хорошенечко тряхнул. Так, что тот прикусил язык.

Танред отбросил Ланселя в сторону. Барон приземлился на пятую точку, нелепо взмахивая руками.

Взгляд дракона остановился на Лавинии. Даже не подняв отброшенную трость, он двинулся к ней. Тяжело. С угрозой, которая почти физически ощущалась в воздухе.

— Что ты с ней сделала?

— Ничего, милый, — защебетала Лавиния, но ее голос дрогнул несмотря на фальшивую улыбку. — О чем ты вообще говоришь? С ней все в порядке. Ты же видишь, она просто… растерялась. Поверь, она тут отлично проводила время, а теперь строит из себя невинную овечку, чтобы оправдать свое поведение.

Она нервно хихикнула и торопливо продолжила:

— Милый, не смотри так, ты меня пугаешь. Давай забудем об этом недоразумении и отправимся домой. Уверяю тебя, эта девица просто старается привлечь к себе внимание. Разве ты не видишь ее лживость?

Танред молча поднял руку, и на пальце вспыхнуло кольцо связи. Лавиния замерла. Ее глаза испуганно расширились.

— Кого ты пытаешься вызвать?

— Стражу и лекарей.

— Не нужно! Мы же не будем втягивать стражу в… семейные дела!

Кажется, девушка теряла остатки самообладания. Пальцы нервно сжимали подол платья, а голос стал визгливым.

­— Начнутся же пересуды! Тебе это надо? И все из-за какой-то гулящей девки!

Зубы Танреда громко скрипнули, он сделал шаг вперед.

— Тогда говори, что ты сделала.

— Обещай не вызывать стражу.

— Просто. Скажи. Что. Ты. Сделала. — Прочеканил дракон.

Лавиния моргнула. Ее губы задрожали.

— Зелье подчинения, — прошептала она.

Барон, до сих пор сидевший на земле, тихонько пискнул.

— Но она… она сама была не против! — торопливо добавила Лавиния, — к тому же это просто шалость! Она же через пару минут придет в себя! Любимый, ты же не будешь вызывать стражу из-за такого пустяка?

Даже издали в полумраке, я видела, каким холодным стал взгляд Танреда. Почти нечеловеческим.

Барон, до этого старательно отползавший в темноту, куда-то в сторону моих роз, вдруг поднялся и сделал пару осторожных шагов к выходу. Похоже, он надеялся, что про него забыли и самое время бежать.

— Стоять! — рявкнул Танред, даже не оборачиваясь.

Голос был таким, что ночные цикады дружно решили замолчать. Так, на всякий случай.

— Мы с тобой еще не закончили.

Лансель шумно сглотнул и решил, что упасть на землю второй раз не худшая идея.

Танред подошел ко мне, осторожно обнял за плечи.

— Все хорошо, — тихо сказал он. — Сейчас все будет хорошо. Садись.

Я, слушаясь приказа, опустилась на стул.

— А теперь постарайся успокоиться. Все кончилось. Ты в безопасности. — Прошептал он, проводя рукой по моей щеке и стирая слезу, которая давно успела остыть.

И мне действительно вдруг стало спокойно. Все происходящее словно заволокло туманом. Звуки, лица, движения — все стало расплывчатым, будто я смотрела на мир через толстое мутное стекло.

Тело, скованное чужой волей, постепенно начало отпускать. Не сразу, по чуть-чуть. Сначала я смогла пошевелить пальцами правой руки.

Я сосредоточилась на этих крохотных движениях.

Потом откуда-то появилась Марфа — перепуганная, в забавном ночном чепчике. Старушка прижимала к груди поднос с горячим чаем и причитала:

— Ой, дитятко мое, что они с тобой натворили… Вся бледная, как простыня… Пей давай, пей, пока не остыло.

Я послушно взяла чашку, чувствуя, как тепло пробирается внутрь, отгоняя остатки липкого страха.

Где-то на фоне доносились визгливые нотки Лавинии и барона. Несколько чужих мужских голосов — должно быть, Танред все же вызвал стражу.

Но все это будто происходило где-то далеко.

Сейчас был только чай, мягкий голос Марфы и ее заботливые руки, которые то и дело поправляли на мне плед.

— Если хочешь, я останусь ночевать с тобой в твоей комнате. Лягу на полу. — Предложила старушка, когда мое тело вновь принадлежало мне, и я поднялась к спальне.

— Нет, — я устало улыбнулась. — Не стоит.

Марфа колебалась, но все же кивнула и ушла, оставив меня у двери.

Я уже потянула за ручку, когда за спиной раздался голос:

— Тогда, может, я останусь.

Танред.

Он стоял в полутьме коридора. Мрачный, с потемневшими глазами. На его лице все еще читалось напряжение — то самое, которое остается после битвы. Битвы, которую ты выиграл, но все же той, которая произошла по твоей вине.

— Нет, — ответила я тверже, чем ожидала от самой себя. — Я хочу побыть одна.

Танред смотрел долго, внимательно, словно пытаясь убедиться, что я действительно в порядке.

Наконец, с легким выдохом он кивнул:

— Хорошо. Отдыхай. Поговорим завтра.

Не ответив, я скрылась за дверью. Щелкнул замок. С ним мне будет спокойнее.

Я легла в кровать, думая, что до утра буду вновь и вновь переживать ужасы прошедшего вечера. Но стоило мне оказаться в уютном коконе одеяла, как сон милостиво поглотил меня.