19

Проснулась я позже обычного. Солнце ярко пробивалось сквозь занавески, рассыпаясь по спальне золотой пылью.

В поместье стояла тишина. Марфа, должно быть, была уже на работе. А Танред…

Одни Боги знают, где был дракон. Может, разбирался со своей возлюбленной.

Думать об этом не хотелось. Как, впрочем, и о вчерашнем. Стоило позволить мыслям скользнуть туда и вспомнить, как оказалась живой куклой в чужих руках, и внутри болезненно сжимался ледяной ком.

Чтобы не думать, я занялась делом. Собрала мотки шелка, что сделала накануне, и отправилась к ткачихе.

— Вы уже с нитью пожаловали? — с любопытством спросила она, подпирая бок.

— Да, — я кивнула и протянула один из мотков. — Попробуйте.

Ткачиха взяла его с осторожностью, провела пальцем по волокну, нахмурилась, потом удивленно подняла глаза:

— Невероятно! Какая тонкая и нежная. Где вы такую взяли?

— Пусть это останется маленьким секретом.

— Как же звать-то ее?

— Шелк.

— Шелк, — повторила ткачиха, пробуя слово на вкус. — Красиво. Под стать самой нити. Уже не терпится глянуть, что за ткань из нее выйдет.

Женщина повернулась к станку и ловко вставила нить между основами. Мне показалось, что ее пальцы чуть подрагивали. Не от неопытности, а от любопытства и нетерпения.

Станок тихо скрипнул.

— Сейчас попробуем, — пробормотала она, делая первый взмах челноком.

Нить легла мягко, и тут же засверкала под солнцем, как паутинка.

Ткачиха принялась за работу.

— Ну и чудо! — воскликнула она уже через несколько минут. — Смотрите, ткань ложится ровно, без затяжки.

Я не смогла сдержать улыбку. Мне не терпелось увидеть готовый результат.

— Ну, что, сделаете из нее ткань?

— Сделаю, — уверенно ответила женщина. — Только небыстро. Такое спешки не любит.

— Понимаю, — кивнула я. — Но… если получится побыстрее, я была бы благодарна. Хочу успеть к ближайшей ярмарке. Она уже меньше, чем через месяц.

— Для такой работы не грех постараться. Отложу все остальное, займусь только шелком. Самой любопытно, что выйдет из такой красоты. Чую сердцем, ткань получится — загляденье.

Ткачиха провела рукой по пряже: мягко, с уважением.

Прежде чем вернуться домой, я не удержалась и заглянула в любимую таверну. Чай был терпким, а булочка нежной, с тонким ароматом корицы.

Я растягивала удовольствие, откусывая крошечные кусочки и наблюдая, как по площади пробегают местные.

Когда я вернулась в поместье, там, сидя на ступеньках крыльца, меня ждал Танред. Рядом с ним суетился Габи.

Дракон кидал палку, а котокрыл, мявкая от восторга, ловил ее в полете и гордо приносил обратно.

Кажется, удовольствие получали оба.

Я подошла ближе.

— Габи, ты что забыл, что ты кот, а не пес?

Котокрыл завис с палкой в зубах, виновато повел усами, но уже через секунду тыкал этой палкой Танреду в руку.

Дракон сделал очередной бросок и поднялся мне навстречу.

— Как ты? — тихо спросил он.

— Бывало и лучше, — честно призналась я.

Утро, конечно принесло приятные мелочи, — запах выпечки, солнце на щеках, — но внутри еще холодом отзывался вчерашний вечер.

— Я должен перед тобой извиниться, — сказал Танред, делая шаг ближе.

Его голос был уставшим, чуть осипшим. Да и синяки под глазами выдавали, что у него выдалась бессонная ночка.

— Все, что случилось, было по моей вине. Я не уследил. Не пресек. Не просчитал, что Лавиния способна на подобное.

Я не ответила, лишь кивнула, принимая извинения.

— Что с ними стало? Ты сдал их страже?

Танред покачал головой.

— Не стал. Хотя очень хотелось. Но лучше, чтобы о происшествии не узнали другие. Их забрали мои люди. И с ними обоими провели беседу.

— Беседу? — я приподняла бровь.

В уголках его губ мелькнула тень улыбки.

— Барон после этой беседы вознамерился переехать в другую деревню, подальше отсюда, и магически поклялся не приближаться к тебе. Никогда.

— Какой неожиданный приступ благоразумия, — пробормотала я, пряча усмешку. — А Лавиния?

— Лавинию я отправил к ее родителям, — сказал Танред, и в голосе снова проступила усталость. — За применение и покупку зелья ей мог грозить тюремный срок, но учитывая положение ее отца, разбирательство могло бы быть очень долгим и скандальным. Поэтому я решил, что благоразумней поговорить с ним. Он человек слова. Обещал проследить лично, чтобы его дочь больше никогда не приближалась к тебе… и ко мне.

— К тебе? Вы расстались?

— Да. Я должен был давно это сделать. И только моя… нерасторопность, — дракон горько усмехнулся, — привела к тому, что случилось.

Я медленно кивнула. Ненадолго повисло молчание. Даже Габи перестал пихать дракону палку.

— Как она пережила разрыв? — спросила я, больше чтобы нарушить тишину, чем из любопытства.

— Тяжело. Сначала кричала, потом плакала. Пыталась угрожать… — Танред покачал головой. — Когда человек привык получать все, что желает, то разрыв кажется для него концом света.

Он помолчал, потом добавил с едва заметной грустью:

— Может, ей это даже на пользу. Иногда поражение — единственный способ стать чуть взрослее.

Танред, наконец, перевел взгляд на котокрыла, и глаза Габи тут же загорелись восторгом, будто он только и ждал, когда на него обратят внимание.

— Даже не представляю, чтобы было, если бы не Габи… — пробормотал дракон.

Котокрыл важно вскинул хвост трубой, с самым серьезным видом сунул Танреду палку и требовательно мяукнул.

— Габи? — удивилась я. — А при чем тут он?

— Да, я же тебе не рассказал, — Танред взлохматил затылок, глядя на котокрыла, как на чудо природы. — Я был у императора, когда он материализовался прямо посреди зала. Тогда я сразу понял, что что-то случилось.

— Какой же все же он у меня умница!

— Да… Только теперь мне придется объяснять императору, как посреди замка внезапно оказалось исчадие бездны.

Я не удержалась и рассмеялась.

— О! Чувствую, вас ждет занимательный разговор.

— Даже не представляешь насколько, — хмыкнул дракон, в очередной раз отшвыривая палку.

Габи рванул за ней с радостным писком.

— Юлания, — в глазах Танред мелькнула робость. — Ты не против, если я присоединюсь сегодня к вам с Марфой за ужином? Если хочешь… я мог бы что-нибудь приготовить для вас.

Я посмотрела на него. И откуда-то изнутри поднялась волна внезапного жара.

— Не против, — улыбнулась я. — Будем тебя ждать. И готовить ничего не надо. Мы с Марфой что-нибудь сообразим.

— Хорошо, — дракон моментально повеселел, и уголки губ тронула та самая улыбка, от которой у меня стали подкашиваться ноги. — Тогда до вечера!

— До вечера… — тихо повторила я, провожая статную фигуру взглядом.

Габи разочарованно опустился рядом, когда Танред скрылся в портале.

— Идем, мой герой, — я потрепала питомца между ушей. — Накормлю тебя королевским завтраком!

Дни полетели один за другим, складываясь в ровную, почти безмятежную череду.

Днем я занималась делами: мастерила из коконов нить, следила за садом, где приближающаяся осень уже коснулась листвы.

Вечерами все чаще стал появляться Танред. Сначала строго по договоренности. Но вскоре начал приходить просто так.

Марфа быстро перестала удивляться и уже заранее, без лишних слов ставила на стол дополнительные приборы.

Танред никогда не приходил с пустыми руками. Иногда — с корзинами сочных фруктов, которые нельзя было купить в деревне. Он гордо называл их «заморскими», и я каждый раз подшучивала, что, наверное, это драконы их добывают, грабя тропические берега.

Иногда приносил редкие специи, от которых на кухне стоял аромат праздника, а в другой раз — свежую рыбу или морепродукты.

В какой-то из вечеров Танред появился чуть раньше привычного. В компании крепких мужиков и целой охапкой стекол.

— Только не спорь, — сказал он, перехватывая мой удивленный взгляд. — Уже осень на носу, а у тебя пол третьего этажа без окон.

— Я сама бы справилась, — пробормотала больше для приличия.

И прежде, чем я успела еще что-то сказать, Танред начал раздавать распоряжения. Я наблюдала снизу, как темные глазницы, наконец, обретают жизнь, и ловила себя на мысли, что это невероятно приятно. Кто-то делает что-то для меня. Без расчета, без просьб. Просто потому, что хочет.

Когда последние стекла заняли свое место, все пошло своим чередом: ужин, разговоры и быстрые взгляды.

Я все чаще ловила себя на том, что с особым трепетом жду вечера, когда в дверь раздастся знакомый стук, а Марфа с довольным видом скажет:

— А вот и наш дракон пожаловал…

Дело с шелком тоже продвигалось удивительно быстро. Ткачиха, как и обещала, работала не покладая рук.

Всякий раз, когда я приходила в ее мастерскую, она сидела за станком — сосредоточенная, с упрямой морщинкой между бровей, — и мелодично стучала челноком.

— Нить у вас, Юлания, чудо как хороша, — говорила она, глядя, как струйка тончайшего шелка ложится между нитями основы. — Но бледная она. Белая, как молоко, хоть и блестит красиво. Все же без цвета скучновато.

Я кивнула, сама уже думала о том же. Хотелось добавить ткани жизни.

— Может нам покрасить нить?

— Можно, — оживилась ткачиха. — Вот только чем красить?

Мы перебрали все варианты: от трав до пыльцы, пока я не вспомнила про шелковицу. Спелые плоды тутовника уже лежали гроздями на траве, источая густой фиолетовый сок.

На следующий день я принесла корзину ягод. Вскоре в доме ткачихи запахло сладостью. В медном котле тихо булькала фиолетовая пена, а мы с ткачихой осторожно разматывали шелковые нити, опуская их в кипящее зелье.

— Вот увидишь, — сказала я, помешивая варево деревянной палкой, — выйдет благородный голубовато-сиреневый оттенок. Такой, что глаз не оторвать.

Так и вышло. Когда нить высохла, она переливалась, словно утренняя дымка над морем: чуть голубая, чуть лиловая.

На этом мы не остановились. На следующий день я принесла целый мешок луковой шелухи. Собирала у всей деревни! Ткачиха сперва посмотрела с сомнением, но все же кивнула.

— Надеюсь, будет цвета соломы, — пробормотала я. — Или теплый, золотистый, как спелое зерно.

И снова закипел котел, в воздухе поплыл густой аромат: теперь пряный. Когда нить высохла, она получилась мягкого янтарного оттенка. Не яркого, но глубокого.

— Вот теперь другое дело! — Воскликнула ткачиха, подбрасывая пучок золотой нити на ладони. — Из такой платье выйдет достойное самой императрицы.

Сестра ткачихи, портниха, уже едва сдерживала нетерпение. Ей тоже хотелось взяться за работу с тканью.

Да я и сама ждала этого момента не меньше. Когда первый белоснежный отрез оказался у меня в руках, портниха восхищенно всплеснула руками:

— Ах, какое чудо! — Прошептала она, проводя ладонью по шелку. — Не ткань, а мечта… Юлания, вы уже придумали, что шить будем?

И тут я поняла, что не знаю, что именно хочу. Мода в этом мире мне была уже знакома — широкие юбки, плотные корсажи, кружева, пышные рукава.

Все красиво, но… не подходяще для шелка. Я вспоминала гардероб своей предшественницы — с десятками пуговиц и каменей — и поняла, что не хочу так.

Вечером я достала чернила с бумагой и принялась рисовать. Пальцы словно сами провели первую линию: легкую, текучую, как сам шелк. Получилось несколько набросков. Не совсем по местной моде, но все же в них было что-то неповторимое.

Первое платье я назвала «белоснежное». Длинное, в пол, мягко облегающее талию широким поясом. Рукава — широкие, клеш. Я представила, как шелк будет струиться при каждом движении, а свет заиграет на складках.

Платье было из тех, что можно назвать простым, но при этом в нем чувствуешь себя нарядной.

Когда эскиз оказался у портнихи, она внимательно посмотрела на рисунок, потом на ткань, потом снова на меня.

— Хм, странное платье, — сказала она, наконец, — но красивое. В таком хоть на бал. Хоть на свадьбу.

— Или просто на летний вечер, — добавила я с улыбкой.

После первого эскиза дело словно пошло само собой. Вечерами я сидела у окна, пока солнце золотило подоконник, и рисовала. Линии ложились все уверенней, а внезапно разыгравшееся воображение подкидывало все новые и новые образы.

В итоге рисунков получилось так много, что пришлось выбирать. Пробовала спросить совета у Танреда, но он оказался плохим советчиком:

— Юлания, они все прекрасны и необычны! Надо сшить каждое!

Я вздохнула. На каждое пока не хватало ткани, поэтому нужно было выбрать что-то одно.

В итоге голубое платье я решила сделать свободного трапециевидного силуэта на широких лямках. Такое платье просто создано для движения.

Портниха долго и с сомнением вертела мой рисунок:

— Это совсем неместная мода, — бормотала она. — Может, поясок какой добавить? Или приталить? С другой стороны, это ж как удобно. Девушки забудут про свои корсажи.

— Пусть останется как есть, — улыбнулась я.

Эскиз для соломенного платья родился на следующий день. Это платье получилось кокетливым: открытые плечи, мягкие складки на груди, легкая юбка, чуть короче, чем у первых двух. Такая, чтобы было видно щиколотку.

— Ну что, какого цвета будем делать четвертое платье? — спросила ткачиха, сияя, когда я принесла ей новые мотки ниток.

Я на секунду задумалась. Все прошлые ткани мы создавали с мыслью о других. Но теперь… мне захотелось сотворить чего-нибудь для себя.

— Знаешь, мне нужно платье, которое я бы могла надеть на ярмарку. Чтобы стать лицом своего товара.

Ткачиха понимающе кивнула.

— Это платье должно быть самым особенным.

Мы долго размышляли над цветом, и вдруг мой взгляд упал на корзину с переспелыми вишнями. Их темно-розовый сок уже запятнал край скатерти, и я тихо ахнула.

— А что если попробовать их?

Мы развели сок с горячей водой, добавили немного отвара из лепестков моих роз и уксуса, чтобы закрепить цвет. Когда первые нити вышли из раствора, я не поверила своим глазам. Они были цвета рассвета, нежно-розовые.

— Загляденье, — одобрительно прошептала ткачиха.

Платье, которое я придумала для себя, получилось невероятно нежным. НеглубокийV — образный вырез и длинные рукава, собранные у запястий тонкой тесьмой. Юбка начиналась чуть выше талии и свободно ниспадала ниже колен: легкая, почти воздушная.

Время до ярмарки пролетело незаметно. К этому моменту у меня было готово три платья на продажу. Кроме того, мы подготовили пять отрезов шелка разных цветов и несколько мотков нити, аккуратно намотанных на деревянные катушки.

Когда Танред, как и обещал, выяснил сколько в столице стоит тонкая благородная ткань, я чуть не выронила моток из рук.

— Ты уверен, что за такие деньги кто-то вообще купит платье? — неуверенно спросила я. — Да за это можно купить… пару отличных лошадей. А то и половину стада!

Танред усмехнулся и невозмутимо пожал плечами:

— Вот именно. Платье и должно стоить как пара лошадей. Иначе тебе просто не поверят, что оно особенное.

— Да уж… вот теперь я боюсь, что если его купят, то в придачу потребуют мое поместье.

Танред рассмеялся, наблюдая за моей растерянностью.

— Не волнуйся, Юлания. В этом деле главное не продешевить. Сбить цену ты всегда успеешь. Но, — дракон прищурился, — что-то мне подсказывает, что покупателей будет больше, чем ты думаешь.

Я вздохнула. Хотелось бы мне быть такой же уверенной. А вдруг новая ткань никого не заинтересует? Или мой дизайн платьев покажется местным несимпатичным?

Что ж… Завтра все станет ясно.

Мы с Танредом сидели за ужином, когда он вдруг как бы между прочим заявил:

— Я поеду на ярмарку с тобой.

Я едва не уронила ложку.

— Что? А как же твоя работа?

Дракон улыбнулся, чуть подавшись вперед:

— Вообще-то, у меня завтра выходной. Но даже если бы это было не так, я бы все равно тебя сопроводил. Опасно ехать в другой город одной.

Я открыла рот, чтобы придумать пару доводов против. Ну зачем ему толкаться весь день среди торговцев, рядом с моим прилавком?

Но потом задумалась. А, собственно, почему бы и нет? Возможно, рядом с драконом мне будет действительно спокойнее.

Марфа в это время хлопотала у очага, накладывая нам ужин: ароматное рагу и хрустящие лепешки. Габи, растянувшись рядом с драконом, требовал от крылатого собрата свою порцию ласки. И заметив, что Танред отвлекся, ткнул его носом в бедро.

— А страшилище вы возьмете с собой? — спросила Марфа, усмехаясь над тем, как котокрыл всеми силами добивается внимания.

Габи тут же вскинул голову, его глаза засияли интересом.

— Нет, — хором ответили мы с Танредом.

Я в красках представила переполох, окажись исчадие бездны на ярмарке, и, не удержавшись, рассмеялась.

Танред погладил котокрыла между ушами и серьезно добавил:

— Габи будет ждать нас дома.

Питомец разочарованно вздохнул, выразительно уткнувшись мордой в лапы, но стоило Марфе кинуть страдальцу аппетитный кусочек мяса, как все печали мгновенно забылись.

— Я могу открыть нам завтра портал, если хочешь. Сэкономим время на дороге, — предложил Танред, когда ужин почти подошел к концу.

Дракон наблюдал, как я медленно пью чай.

Я на мгновение задумалась, а потом покачала головой.

— Нет, не нужно. Я уже оплатила повозку до Муринара. Всего-то час езды. Да и потом… мне будет приятно прокатиться.

Это было чистой правдой. Хотелось увидеть дорогу, бегущую мимо полей, где уже поспел урожай. Да и прокатиться по Маринару, небольшому торговому городку, тоже казалось обещанием новых впечатлений.

А портал… Я поежилась, вспоминая свой единственный резкий переход. Нет уж. Пусть дракон прыгает сквозь пространство, а я выберу старую добрую дорогу.

Танред понимающе кивнул.

— Как скажешь. Но если извозчик застрянет где-нибудь в грязи — знай, портал все еще в твоем распоряжении.

— Буду иметь в виду, — я улыбнулась.

Мы посидели еще немного, обсуждая детали завтрашней поездки. Мы оба будто тянули время, не желая расставаться с уютным вечером.

И только когда луна поднялась над садом, пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по комнатам.

Лежа в постели, я еще долго не могла уснуть. Мысли то и дело возвращались к предстоящей ярмарке, к шелковым платьям, к ожиданию неизвестного.

Завтра обещало быть долгим, шумным, немного тревожным, но — я чувствовала это — особенным.