21

Следующие часы пролетели незаметно и спокойно, — насколько это было возможно в самом центре шумной ярмарки.

Покупатели приходили один за другим: кто-то трогал ткань и восхищенно ахал, кто-то заверял, что это самое удивительное, что они встречали за сегодня, — льстили, конечно, но все же было безумно приятно.

Отрезы забирали быстро, матки нитей — еще быстрее.

Какой-то старенький портной простоял у нашего шатра почти сорок минут, рассматривая ткань через толстенные линзы своих очков, он заверял, что «всю жизнь мечтал о такой ткани».

Гордость и радость окутывали меня, как теплый плед. За день я заработала столько, что хватит на то, чтобы рассчитаться с моими помощницами-рукодельницами, починить крышу и заказать в поместье новую мебель.

Мысли уже бегали наперегонки: так, сперва крыша — это самое важное. А потом стол в гостиную… длинный, такой, чтобы за ним помещались я, Марфа, Габи, который требовал отельное место, и… Танред.

Да, я уже четко представляла дракона в моей жизни, как теплую, надежную часть моего маленького мирка.

Хотя он последнее время вел себя просто как друг. Никуда не торопил, не намекал, не подталкивал. Словно ждал, когда я сама буду готова… Готова к консумации.

А что потом? Вдруг, получив желаемое, он исчезнет из моей жизни?

Я болезненно прикусила губу и тряхнула головой. В груди сжался тяжелый ком. Может ли Танред так поступить?

Дракон, поймав мой задумчивый взгляд, улыбнулся. И вновь вернулся к оживленной беседе с очередной покупательницей.

Танред жестикулировал, рассказывая что-то о «невероятной прочности», «божественной легкости» и «неповторимом изяществе».

Девушка слушала с открытым ртом, кивала и в конце даже не стала торговаться: полезла в кошелек с видом человека, который понял, если он не купит, то всю жизнь будет жалеть.

Я улыбнулась. Да… у такого продавца я бы и воздух купила.

Ярмарочный гомон постепенно стихал: торговцы, уставшие за день, зевали, кто-то уже потихоньку складывал товар, кто-то прощался до завтра.

Я оплатила свое место на два дня, но глядя на свой практически пустой прилавок — один белый отрез и три мотка нити — понимала: на завтра оставаться нет никакого смысла.

Мы с Танредом обсудили это еще час назад и решили уезжать сегодня.

Дракон потянулся, разминая плечи, и коротко осмотрел толпу:

— Ты не против, если я немного прогуляюсь? Разомну ноги.

— Иди, конечно. — Я улыбнулась. — Ты и так сегодня сделал половину работы: привлек покупательниц своим обаянием.

— Ну, не половину. Максимум треть, — возразил он, но выглядел довольным. — Раз уж я все равно пойду… хочу купить что-то на вечер. Там в соседнем ряду видел отменную вырезку. И еще… булочки с корицей. Пирожки с творожной начинкой… и жареные орехи.

Танред загибал пальцы, казалось, перечисляя все подряд, что приходит ему в голову.

— Еще овощи и фрукты… Хорошо бы взять виноград. И такие маленькие яблоки — кислые, но вкусные. Еще бананов побольше и ананас!

Я тихонько хихикнула:

— Ты проголодался? Или это закупка на случай осады деревни?

Дракон рассмеялся. Тихо, мягко. Так, что у меня потеплело внутри.

— После ярмарки нам нужно порадовать себя. И Марфу тоже. Для нее нужно прикупить гостинцы.

— Ах, Марфа! — Я хлопнула себя по лбу. — Точно. Я же хотела купить ей новую шаль. И ботинки. Она ходит в этих дырявых… я совсем забыла.

— Я куплю.

— Может…

— Юлания, не переживай. Я все куплю.

— А Габи?

— И про Габи помню. Ему возьму рыбы. И… миску. Новую, металлическую.

— Металлическую? — я рассмеялась. — Это чтобы она громче стучала по полу, когда он требует добавки?

Танред улыбнулся.

— Ты права. Лучше возьму глиняную. И мяса побольше куплю!

— Ладно, иди. Только прошу, не покупай целую корову, у нас ее хранить негде.

— Хм… посмотрим, — дракон хмыкнул и исчез в толпе.

Я осталась одна. Перекинулась парой фраз с соседками, которые похвастались, что и у них сегодня вышел отличный день.

Внезапно словно из-под земли передо мной вырос мужчина. Высокий, сухой, в темном плаще, который был абсолютно не к месту в такую жару.

Он окинул меня взглядом. Слишком внимательным. Слишком оценивающим. От которого сразу стало не по себе.

Я поежилась.

— О ваших тканях уже поползли слухи, — сказал он не мигая.

Голос оказался под стать внешности. Хриплый, неприятный.

Я натянула вежливую улыбку.

— Приятно слышать, что мой товар оценили. Остался всего один отрез, так что вы успеете…

Незнакомец недослушал. Наклонился над белоснежным шелком и провел по нему пальцем. Вид грязного, нестриженого ногтя заставил меня стиснуть зубы. Но грубить я не собиралась.

— Так что это за ткань? — спросил он, продолжая внимательно рассматривать шелк и делая странные жесты. Готова поклясться, он применял магию, чтобы испытать волокно.

— Мое собственное производство, — ответила я заученной фразой. — Это первая пробная партия. Но будет еще.

— Это я понял, — хрипло ответил он, резко выпрямляясь. — Из чего вы делаете подобную ткань?

Вот, значит, что его интересует.

— Это мой секрет, — я натянуто улыбнулась. — Уникальная разработка. Пока что я не готова делиться подробностями.

Глаза незнакомца сузились.

— Значит, секрет… — медленно повторил он. Помолчал. — Сколько?

— Отрез стоит…

— Нет. — Меня грубо прервали. — Сколько стоит ваш секрет? Из чего сделана ткань?

Внутри меня все закипало, но я постаралась сохранить внешнее спокойствие.

— Я же сказала: я пока не готова делиться.

— Не готова делиться бесплатно. — Бесстрастно поправил он. — Поэтому и спрашиваю. Сколько?

От его взгляда по коже побежали мурашки. Как же не вовремя ушел Танред.

— Деньги не имеют значения. Секрет останется секретом.

Глаза незнакомца сузились. Рот превратился в узкую презрительную полосу.

— Предлагаю еще раз хорошенько подумать. Чтобы потом не пожалеть.

Он что, мне угрожает?

— Тут не о чем думать, — я гневно сверкнула глазами, повышая голос. — Вы или берете товар, или я попрошу вас отойти и не загораживать прилавок.

Незнакомец задержал на мне долгий, тяжелый взгляд. А затем развернулся на каблуках и скрылся в людском потоке.

Я облегченно выдохнула. И только тогда заметила, что пальцы крепко сжимают край прилавка.

Подумать о неприятном типе мне не удалось, ко мне подошел пожилой торговец. Он с профессиональным страданием взял последний отрез и оставшиеся мотки нити. Долго наглаживал их:

— Ай, девонька… если б я раньше узнал! — сокрушался он, прижимая покупки к груди. — Взял бы у тебя все! Да я это теперь столичным портным в два раза дороже продам!

Что ж, если мой товар уже решили брать перекупщики — хороший знак. Значит, его действительно нашли стоящим.

Скоро появился Танред.

Несмотря на то, что я просила его закупаться скромно, за ним плелись трое мальчишек-доставщиков. Каждый нагружен корзинами и холщевыми мешками так, словно дракон ограбил все продуктовые ряды ярмарки и пару кондитерских заодно.

— Ну что, ты готова? — спросил он, сияя, как свежевымытый медный котел.

— Да. — Я гордо указала на пустой прилавок. — Продала все до последней нитки.

— Я в тебе не сомневался!

Мы покинули центральную площадь, и шум ярмарки начал стихать. Свернули в тихие, узкие улочки, и только тогда я поняла, как же ужасно устала. День, проведенный на ногах, накрыл меня сразу, словно кто-то резко выключил рычаг «режим торговли».

И еще я поняла, насколько голодна. А из корзин, которые тащили за Танредом мальчишки, тянуло так умопомрачительно, что у меня внутри все сворачивалось в голодный бараний рог.

Танред, как назло, продолжал перечислять покупки:

— … взял еще пряники с вишневой начинкой, их печет забавная седоволосая старушка. За ними выстроилась очередь на пол ярмарки, поэтому я понял — надо брать.

И тут мой живот так предательски заурчал так, что один из мальчишек хихикнул.

Мы уже почти добрались до места, где нас ждал извозчик с повозкой, как тут я увидела ее. Лавочку. Из открытых дверей пахнуло свежей выпечкой.

Вдохнув его, я поняла: до ужина не дотяну.

— Ты не против, если я зайду и куплю пирожки? — спросила я Танреда, не отрывая зачарованного взгляда от прилавка. — Вот тот румяный явно просится в рот.

— Конечно, — дракон мягко улыбнулся. — Мы с ребятами пока разложим вещи в повозке.

— Тебе что-нибудь взять?

— Нет, не буду перебивать аппетит. Дождусь кулинарного шедевра от Марфы.

Танред с мальчишками ушли вперед, их шаги постепенно затухали. А я задержалась у лавки, мечтательно выбирая между хрустящим круассаном и пухлым пирожком с яйцом и сыром.

Уже почти выбрала — пирожок, конечно, пирожок! Как вдруг…

На моем запястье сомкнулись чужие ледяные пальцы.

Я даже вдохнуть не успела, как тяжелая ладонь накрыла мой рот, глуша любые звуки.

— Тихо, — шепнул на ухо хриплый голос.

Кто-то резко дернул меня в сторону, втягивая в темный переулок между домами. Такой узкий, что туда едва попадал свет.

Мир качнулся. И я оказалась в ситуации, где воздух пах не булочками… а опасностью.

Цепкие руки вжали меня в холодную каменную кладку. Запах пота и табака, исходящие от чужого тела, ударили в нос.

Ощущения сузились до двух ладоней, которые крепко вцепились мои плечи.

— Я же сказал, что ты пожалеешь, что не поделилась со мной секретом, — прошипели мне прямо в ухо.

Ага, вот значит, кто это. Тот, кто успел отложиться в памяти, как «человек с грязными ногтями».

Я распахнула глаза, которые успела крепко зажмурить от страха. Секунду привыкала к полумраку. Так и есть. Тот самый хмурый, наглый тип, с крючковатым носом.

— Таким как ты не место в производстве, — высокомерно процедил он. — Ваше бабское дело: во дворе мести, на кухне стряпать да носки вязать.

От такой наглости весь мой страх испарился.

— И все же ткани изготовила я, а не ты, — ответила в тон ему.

Пальцы на моих локтях сжались сильнее. «Явно останутся синяки», — с грустью подумала я. Кривоносый недобро улыбнулся.

— Поделишься, откуда взяла такую нить: уйдешь подобру-поздорову. — Он прищурился. — А нет — будет хуже.

От его «хуже» не веяло ничем хорошим. Я тяжело вздохнула.

Как ни странно, в голову совсем не вовремя полезла картина, как Марфа качает головой и бурчит своим фирменным тоном: «Юлания… ты будто притягиваешь неприятности».

Я нервно хихикнула, отчего крючковатоносый с силой тряхнул меня:

— Говори!

Естественно, говорить я ничего не собиралась. На удивление страх ушел, оставив место легкому волнению. Я знала, где-то неподалеку ходит Танред. Рано или поздно он точно хватится меня, поняв, что я задерживаюсь со своими пирожками.

Но и проверять терпение наглеца, и уж тем более слушать его лекции о роли женщины, я не собиралась.

В конце концов… у меня есть магия.

И тут я заметила, что к стене напротив была прислонена старая метла. Кривая, с ободранными прутиками. Видимо, оставленная дворником. Рядом ржавое ведро.

И тут я вспомнила, что лучше всего научилась делать: оживлять предметы.

— Мести дворы, говоришь… — пробурчала я, призывая магию.

Метла радостно встрепенулась и… поскакала.

Сначала она деловито смела кучу сухих листьев, будто разминаясь. А потом — прыг! — и как следует огрела крючковатоносого по хребтине.

Он взвыл, отцепился от меня и завертелся на месте, пытаясь понять, кто на него напал. Метла, почувствовав вкус победы, была неумолима. Она хлестала его снова и снова: то по спине, то по пятой точке, как нашкодившего мальчишку.

— Ой! Ай! Стой… — вопил крючковатоносый, но тщетно. Метла не останавливалась.

Ведро, не желая оставаться в стороне, подпрыгнуло, проскребло по брусчатке и всей своей ржавой сущностью шмякнуло нахала по голове.

Раздался звонкий металлический звук, будто кто-то ударил ложкой по пустому котелку. Ворох сухих листьев торжественно осыпался крючковатоносому на плечи.

Нахал покачнулся, путаясь в собственном плаще.

А я… Мне бы подхватить подол да бежать из переулка. Да вот только я, наслаждаясь маленьким возмездием, осталась на месте, едва сдерживая смех.

Длилось представление недолго. Очень скоро в переулке тяжелые шаги и торопливое постукивание трости.

— Юлания!

В следующее мгновение я увидела взволнованного Танреда. Я вздохнула с облегчением и тут же отозвала магию.

Метла с ведром обмякли, поняв, что их смена окончена, и со звоном рухнули на брусчатку.

— Что здесь происходит? — Дракон переводил взгляд с меня на крючковатоносого, который выразительно ругался, распутывая плащ.

— Этот господин, — я указала на противника, злорадно подмечая его потрепанный вид, — хотел выведать у меня секрет изготовления шелковой нити. Но… — тут я не удержалась и хихикнула… — что-то пошло не так…

Крючковатоносый поднял на меня такой взгляд, отчего улыбка тут же сползла с моего лица.

— Думаешь, самая умная, да? — прошипел он, сплевывая на землю. — Решила, что раз ты магичка, то можешь так обращаться со мной⁈ Да только я тоже кое-что умею…

Дальше все произошло в один миг.

Я услышала, как резче обычного Танред втягивает воздух. Увидела, как глаза крючковатоносого презрительно сузились, а губы что-то беззвучно прошептали.

И в следующую секунду что-то сверкнуло в воздухе. И теперь огромный магический сгусток — бурый, пульсирующий, словно ком грязного света — летел прямо на меня.