Глава 27. Вера

Глава 27. Вера

Я затаила дыхание, не сводя глаз с пустыря. Секунды тянулись как резиновые.

И вдруг в кармане малинового пиджака Золотарёва глухо затрещал огромный, неуклюжий мобильник. Вова осёкся на полуслове, недовольно свёл густые брови к переносице и, бросив на Славу злой взгляд, вытащил трубку.

— Да! Кому там жить надоело?! — рявкнул он в динамик.

Но уже через мгновение его лицо изменилось. Карикатурная бандитская спесь сошла, сменившись глуповатой, масляной ухмылкой. Он скосил глаза на своих парней, прикрыл трубку ладонью и заговорил непривычно тихо, слащаво:

— Надюшка?.. Ты? На катере, говоришь?.. Да хоть прямо сейчас, козочка моя. Всё ради тебя. Уже лечу.

Я с невыносимым облегчением смотрела сквозь стекло машины, как мужики после короткого, недоумённого замешательства жмут друг другу руки, и обе банды начинают расходиться по машинам. План сработал. Надя смогла.

Понимая, что времени у меня в обрез, я тихо выскользнула из чужого салона и, пригибаясь, бросилась обратно к своей «девятке». Кое-как запрыгнула в душный, пахнущий бензином багажник и с трудом притянула крышку изнутри за секунду до того, как пацаны Вольского запрыгнули в салон.

Потом была долгая, вытрясающая душу дорога обратно в город. Машину швыряло на питерских колдобинах, а я сидела в темноте, обняв колени, и улыбалась от подступающей глупой эйфории. Наконец колёса зашуршали по ровному асфальту, автомобиль остановился, и мотор затих.

Крышка багажника с резким щелчком распахнулась. На меня хлынул яркий свет уличного фонаря, а над бортиком выросло огромное, совершенно обалдевшее лицо Толика. Он замер с монтировкой в руке, уставившись на меня так, словно увидел привидение.

— Владимировна?! А вы... вы тут как?!

— Всегда мечтала проехаться в багажнике, — искренне рассмеялась я, щурясь от света и пытаясь разогнуть затекшие ноги.

Толик протянул мне свою огромную, мозолистую ладонь и аккуратно, как хрустальную вазу, вытянул наружу. Я огляделась по сторонам, отряхивая джинсы от пыли.

— А мы где?

— У меня в районе, — Толик почесал затылок, кивая на знакомые очертания пятиэтажек. — Нашу «девятку» сюда отправили, переждать. Хотите в гости? Квартира, правда, холостяцкая...

— Нет, Толь, спасибо. Я лучше домой пойду.

— Так я вас отвезу! Тут три улицы всего.

— Да не переживай ты так, — я мягко улыбнулась ему, чувствуя невероятную лёгкость. — Я доберусь на такси. А тебе отдохнуть надо. Жаркий сегодня был денёчек.

— И не говорите, Владимировна, — Толик тяжело вздохнул, утирая пот со лба. — Повезло, что Золотарёву эта его баба звякнула. Он прямо там, на пустыре, по рации своим приказал: «Сдайте назад». Нам сразу бабки за побитые ларьки вернули, и Вова этот умчался, как ошпаренный. Шеф сначала, конечно, рвал и метал, думал догнать и отомстить за наезд... А потом остыл, рукой махнул и сказал, что вы бы всё равно этого не одобрили. В общем, всё закончилось отлично. А то я, если честно, когда ехал туда, уже думал маме звонить — прощаться, думал, больше не увидимся.

Внутри меня разлилось удивительное, щемящее тепло. Сердце пропустило удар.

— Так и сказал?.. Что я бы не одобрила?

— Ну да, — кивнул Толик. — Он к вашему мнению теперь, походу, серьёзно прислушивается.

Я закусила губу, чувствуя, как глупая, счастливая надежда затапливает грудь после вчерашнего кошмара.

— Знаешь, Толь... А отвези меня в клуб. Он же там сейчас?

— Там, конечно. Напивается от счастья, — хохотнул Толик, пряча монтировку. — Прыгайте на переднее, Владимировна, с ветерком домчу.

Пока машина неслась по ночным набережным, я смотрела на огни города и не понимала, что я делаю. Зачем еду туда? Ведь он ясно сказал — выходной. Но внутри всё горело. Я так сильно волновалась за него сегодня... И этот его утренний, сумасшедший поцелуй на промзоне, от которого до сих пор кружилась голова.

Вдруг я для него действительно что-то значу? Раз он ценит моё мнение, раз остановил бойню. Может, у нас правда может что-то получиться? Я твёрдо решила: больше никогда не буду позорить его при чужих. Буду помогать, буду во всём поддерживать, стану его надёжным тылом.

В «Белые розы» я зашла с чёрного входа. Клуб был переполнен, сегодня в залах стоял настоящий аншлаг. Из динамиков гремела модная импортная музыка, пахло дорогим парфюмом, сигаретным дымом и алкоголем. Проходя мимо танцпола, я перехватила взгляд Аньки — она ярко улыбнулась мне и весело помахала рукой из темноты. Я улыбнулась ей в ответ, чувствуя себя частью этого странного, но теперь уже почти родного мира.

Я уверенно пошла прямо в VIP-зону, к кабинету Славы. Была уверена, что он сидит там со своими главными парнями, курит дорогие сигары и глушит десятилетний коньяк, празднуя бескровную победу над Золотарёвым.

Массивная дверь кабинета была слегка приоткрыта — из щели падал узкий луч тёплого света. Охраны на дверях почему-то не было.

Я с улыбкой заглянула внутрь. Мужиков в комнате не оказалось. Слава сидел в своём огромном кожаном кресле, глубоко откинув голову назад и прикрыв глаза. Верхние пуговицы его чёрной рубашки были расстегнуты, лицо казалось расслабленным, словно он тихо спал под негромкий гул музыки, доносившийся из зала.

Я уже сделала шаг, собираясь войти и тихо окликнуть его.

-- Слав... - начала я, но вдруг мой взгляд упал вниз, и я замерла на пороге, словно поражённая громом.

Я заметила, где находятся его руки. Большие, сильные ладони Славы с белеющими бинтами жёстко, по-хозяйски держали за затылок блондинистую голову Стеллы. Сама Стелла стояла перед креслом на коленях и усердно, ритмично работала лицом прямо между его раздвинутых ног.

Мир вокруг меня с оглушительным треском разлетелся на тысячи мелких, грязных осколков. Каша в тарелке, мамины лекарства, разбитые ларьки, глупый поцелуй в ангаре и мои дурацкие, наивные мысли о «надёжном тыле» — всё это в одно мгновение превратилось в дешёвый, позорный фарс.

Я стояла в тёмном коридоре, глядя на эту сцену сквозь стёкла своих очков, и отчётливо понимала: легальный бизнес в этой стране построить, может, и можно. А вот приручить дикого зверя — никогда.