Глава 24. Рабочие будни.

В офис я пришла на негнущихся ногах, нацепив на себя широкие штаны и блузку с коротким рукавом, чтобы не провоцировать Петра Всеволодовича. Одна мысль, что мне придётся встретиться с шефом лицом к лицу, отправляла меня в нокаут.

– Ты как? – поинтересовался у меня начальник смежного отдела в лифте. – Говорят Баженов лютует, рвёт на части.

– Как обычно. – уклоняюсь от ответа, не хотелось с ним обсуждать Петра Всеволодовича. До меня доходили слухи, что мужчины конфликтуют уже много лет.

– А правда, что ты увольняться собралась? – видимо мы очень громко выясняли отношения с Боссом, если слухи о моём увольнении дошли даже до него.

– Подумываю. – туманно отвечаю.

– Не хочешь ко мне? – мужчина флиртует со мной.

– Так Баженов не отпустит, сами знаете.

– Могу замолвить за тебя словечко. – Еле сдерживаю смешок, потому что заявление смешное. Этому персонажу никогда не дорасти до уровня Босса. Если он придёт к Петру Всеволодовичу с просьбой отдать ему меня, то тот, наверное, его раскатает по стене и повесит вместо шкуры медведя.

– Не нужно. Вы же знаете Петра Всеволодовича, будет только хуже.

– Ну если что, имей в виду, готов взять тебя к себе. – Игорь Борисович сделал шаг ко мне, чтобы быть убедительнее. На этих словах двери лифта открылись на нашем этаже. Как по команде, прямо как в кино.

В лифтовой стоял злющий Баженов, напоминающий серого волка, отправившегося за тремя поросятами. Пар из ушей валил клубнями. Он точно слышал обрывок фразы «взять тебя к себе» и был вне себя от злости.

Твою же мать. Ну что за тотальное невезение.

– Доброе утро, Пётр Всеволодович. – спокойно пробормотала я, не решаясь выйти из лифта.

– Пётр, привет! – побелевший Игорь Борисович выскочил как ошпаренный, практически кланяясь. Я привыкла уже к тому, что на работе все боялись и уважали Босса, но после Стамбула это было пугающе. Теперь я реально понимала на ЧТО он способен.

– Доброе, мать его, утро. – процедил Баженов, хватая меня за руку и обратно заталкивая в лифт. Выглядело это вызывающе. Игорь Борисович не успел подобрать опавшую челюсть, как двери лифта закрылись. – Уже к Артемьеву под тёплое крылышко собралась?

– Нет. – от страха не получалось нормально говорить. – Он откуда-то слышал, что я хотела уволиться и предлагал перейти к нему. Я сказала, что ничего не получится. Он предупредил, что, если что, готов взять меня к себе.

Я говорила правду, и Баженову не к чему было придраться.

Пётр Всеволодович прижал меня к стенке, нависая и впечатываясь всем телом. Его мощная фигура производила впечатление.

– Конец Борисычу, он больше здесь работать не будет. – на полном серьёзе говорит Пётр Всеволодович. У меня по коже пробегает озноб. – Чтобы все знали, что хантить моих людей я никому не позволю.

– Не нужно. – хватаюсь за манжет рубашки. – Зачем привлекать внимание? Именно поэтому я больше не хочу тут работать. Не приводит смешение личного и бизнеса ни к чему хорошему!

Выглядела я убедительно.

– Что с мужем? – спросил Баженов, выпрямившись и пряча руки в карманы брюк. Босс установил между нами приличное расстояние, чтобы если кто-то вошёл в лифт не подумал ни о чём подозрительном.

– А что с ним? – вопрос Баженова удивил меня.

– Ты должна съехать от него сегодня же. – потребовал он. У меня глаз закоротило от наглости.

– А бросить всех своих шлюх ты не собираешься? – истерично взвизгнула я, доставляя ему извращенное удовольствие.

– Каких именно? – удивлённо интересуется он, делая вид, что он чистый как лёд. Я видела его с Зухрой и знаю, что у этого дяденьки всегда зудит в штанах. Пусть не пытается обмануть меня.

Поджимаю губы и отворачиваюсь, не удаётся мне быть рядом с ним спокойной и расчётливой. Чего он добивается? Чтобы я вымаливала у него ложь, которая должна будет меня утешить?

– Спектакль не удался, моя милая. Я не уволю тебя с работы. Ты раба моя во всех смыслах. – зашептал он на ухо, резко подходя со спины и кусая больно за шею. – Но признай, тебя тянет ко мне.

Мы выходим из лифта. Баженов берёт меня под руку и не оставляет и шанса вырваться из захвата, он тащит меня к кафе на первом этаже. Пафосному заведению в бизнес-центре. Здесь часто проводят время за встречами и собраниями. Обычные люди сюда не ходят кушать, мало кому тут по карману.

Он заводит меня внутрь и усаживает за стол.

– Два американо с горячим молоком. – просит он официантку, не дожидаясь даже меню. – Я даю тебе последний шанс объясниться.

– Мне? Последний шанс? – шепот переходит в шипение. Непроизвольно хватаюсь за скатерть и тащу на себя. – Пётр Всеволодович, я Вас видеть не хочу! Вы мерзкое и самовлюблённое существо!

– Какая буря эмоций. – язвит он, поправляя скатерть. – И всё же, ты улетела из Стамбула без объяснений и теперь сама на себя не похожа. Больше смахиваешь на склочную бабу.

– Я не обязана перед Вами объясняться. Идите требуйте с Зухры Вашей объяснения. – когда я злюсь слова сами льются из меня потоком, не оставляя шансов. Когда я прикусываю язык, становится слишком поздно.

Пётр Всеволодович хищно щурится, присматривается ко мне, ловя и анализируя каждое слово.

– Хм, всё из-за ревности к Зухре? – уточняет он более мягко, говоря со мной как с маленьким ребёнком, что не может ни раздражать. Терпеть высокомерие я не собираюсь.

– Нет. – коротко говорю, отворачиваясь от него и ловя взгляды мужчин на нашей странной паре.

– Между нами нет ничего. – поясняет он терпеливо. – Она приезжала в гостиницу, чтобы вернуть вещи. Мы посидели в баре, она поцеловала меня и я жмякнул её за сиськи. На этом всё.

Хотелось бы верить, что он говорит правду.

– То есть, просто поцелуи и петтинг это – между нами ничего нет? – напоминаю склочную, ревнивую бабу.

– Это была проверка. – пухлые губы трогает улыбка.

– Чего? – глаза расширяются от удивления, открываю рот, пытаясь справиться с возмущением.

– Что мой член хочет только в твою уютную писечку. – Кофе пошёл через нос, я практически захлебнулась им. Пётр Всеволодович говорил об этом громко и не сдержанно. Кто-нибудь мог его слышать!

– Чушь. – теперь я смягчилась, пытаясь понять для чего этот разговор.

– Не зли меня. – Баженов подаёт мне салфетку, чтобы я могла вытереться. – Ради секса я не стал бы так заморачиваться, бегать и объясняться.

– А ради чего?

– Только если ради крышесносного. – Он откровенно стал издеваться надо мной. Я отбросила салфетку и собиралась уйти, но он посадил меня обратно. – А если серьёзно, Викусь, не люблю сцены. Как пацан не буду бесконечно бегать за тобой и доказывать любовь и прочую ерундистику. Мне с тобой классно, ты мой человечек. Как подумаю, что кто-то может трогать тебя, а тем более трахать, прихожу в бешенство. Моя ты. Моя подчинённая. Моя женщина. Либо соглашаешься, либо проваливай.

Не очень романтично. Не о таких признаниях мечтаешь.

Хотелось сказать, что я валю. Пусть рукоблудит и гуляет с бабами дальше.

Но получается, что с Зухрой ничего не было?

Я молчу. Сижу и смотрю на него, напоминая собаку на сене.

– Молчание знак согласия. – изрекает он и поднимается на ноги, бросая деньги на стол за кофе, и не забывая меня прихватить. – Ты должна мне, Малая. У меня со вчерашнего дня яйца как баскетбольные мячи, их нужно сдоить срочно.

Краснею от такой пошлости и завожусь одновременно.

Баженов ведёт меня в свой кабинет. К счастью, никто не пришёл ещё на работу и наша странная пара осталась незамеченной. Босс заталкивает меня в кабинет, закрывает его на ключ и опускает жалюзи.

Я не успеваю и пикнуть, как оказываюсь на столе, прижатая животом к холодной поверхности. Брюки были уже расстёгнуты и спущены.

Пётр Всеволодович провёл ладонью по внутренней части бедра, наслаждаясь бархатистостью кожи. Я отчётливо услышала, как из груди вырвалось урчание.

– Виктория, Вы ещё намерены уволиться из моего подразделения?

– М? – я не знала правильного ответа на этот вопрос. – Наверное, да…

– Да? – недовольно переспросил он и сильно шлёпнул меня по попе линейкой, закрывая при этом рот ладонью, чтобы мой крик не разлетелся по офису. Я подпрыгнула на месте и поёрзала попкой по вставшему члену.

– Нет! Нет! – зашептала я, не желая ощутить ещё раз удар пластика на ягодичке.

– Правильной ответ. Повторяй за мной: я хорошая девочка, Пётр Всеволодович, больше не буду капризничать, а буду хорошо работать. Буду делать как Вы скажите, Пётр Всеволодович!

Растерявшись, я не знала, шутит он или нужно послушно потворяться, но когда Баженов взял в руки линейку, я затараторила:

– я хорошая девочка, Пётр Всеволодович, больше не буду капризничать, а буду хорошо работать. Буду делать как Вы скажите, Пётр Всеволодович!

Пока я всё это говорила, Босс наминал одной рукой мои ягодицы, а другой расстёгивал ремень на брюках. Когда я закончила, он уже вогнал член в меня, медленно растягивая.

Я прикусила себе руку, чтобы не стонать на весь офис. Это было выше моих сил.

Было что-то магическое в том, что происходило. Я лежала на столе своего начальника прямо на отчётах и распечатках, которые делала сама и за которые получала от него нагоняй.

Пётр Всеволодович, мой строгий начальник – наставник вгонял в меня свой член, покрытый вздутыми венами. Он, не жалея моя маленькую писечку, как он выразился сам, буравил во мне дыру.

– Ох, Пётр Всеволодович! – я кончила просто от зашкаливающих эмоций. Ощущение было, что я попала в сюжет порнофильма. Боссу тоже нравились декорации, потому что он излился в меня следом, заполняя горячем семенем.

В Стамбуле я не предала значения тому, что Босс кончил в меня, просто приняла противозачаточную таблетку по дорогу в аэропорт, но теперь это было ненормально.

Сказочные очки спали и пора было окунуться в реальность.

– Воспользуйтесь, пожалуйста, в следующий раз презервативом. – попросила я его, цепляя брюки и пытаясь их натянуть обратно. Баженов, которому не понравилась моя просьба усадил меня стол и широко расставил ноги, полностью стаскивая с меня брюки. – Пётр Всеволодович, мы не дети. Вы уже знаете, как распространяются венерические болезни, тем более с Вашим богатым опытом. И дети думаю вам тоже сейчас не нужны.

Меня злило, что такому умному человеку как он нужно объяснять такие элементарные вещи.

Вместо ответа Босс вошёл в меня снова, натягивая на кол по всей длине. Было больно принимать его в такой позе, распирало меня изнутри, заполняя до отказа.

– Малышка, я буду трахать тебя только без резинки. – утвердительно заявил Пётр Всеволодович, толкая бёдрами вперёд. – Сладкая ты очень внутри, нравится наслаждаться тобой по полной. – Ещё толчок. – Это не обсуждается!

– А меня спросить Вы не собираетесь, как я хочу?

– Давай, будем считать, что это в твоих должностных обязанностях? Трахаться со мной без резинки?

Я шлёпнула его ладонью, а он укусил меня за нижнюю губу, после чего расстегнул все пуговицы на блузке и приспустил лифчик.

– Поласкай себя. – приказал он. – Хочу чтобы ты поиграла с грудью.

Никогда не занималась такими глупостями, но не могла не повиноваться ему. Баженов действовал на всех людей магнетически, подчинял своей воле и заставлял делать как он скажет.

Я послушно обхватила грудь и очертила пальчиками соски. Было необычно ласкать себя под пристальным взглядом.

– Как скажите, Пётр Всеволодович! – просипела я, чувствуя как от моих слов член во мне становится больше.